"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1486

Да к черту Рикардо и его противников. В конце концов, Гаю одиннадцать лет. Десять из которых он провел на закрытой планете, а последний год — курсируя из дома в школу и обратно. У него даже друзей толком нет. Он никогда не покидал особняк один. Где он? Что с ним? В каком он сейчас состоянии?

Все это рвется из меня и норовит вылиться на голову недотепе охраннику. Я даже делаю шаг по направлению к нему, в гневе сжимая кулаки. Глаза молодого человека в ужасе расширяются, и это действует на меня отрезвляюще. Он же сам еще мальчик, ровесник Лаки, должно быть. Чего я добьюсь, спустив на него всех собак? Это поможет вернуть Гая? Нет.

— Возвращайтесь на свой пост, — отмахиваюсь и отворачиваюсь.

— Я уволен?

Снова вскидываю на паренька глаза. А он смелее, чем я думала: задать такой вопрос тоже нужна смелость.

Качаю головой.

— Нет.

Охранник изумленно моргает, но больше не произносит ни слова. Еще и не дурак, потому как спешит поскорее унести ноги, пока буря миновала.

— Не уволен, как же, — высказывается Рикардо. Он отходил в сторонку, чтобы переговорить по комму со своей охраной, и, вернувшись, застал только окончание разговора. — Завтра же велю вышвырнуть обоих и прислать кого-то поопытнее и компетентнее…

Вспыхиваю. Вот на ком я сорвусь без сожалений.

— Ты ни черта не будешь решать в этом доме! — рявкаю так, что даже Тайлер затыкается.

Хлопает дверь: с улицы возвращаются Лаки и Джейс. Без Гая, что неудивительно — какой дурачок убежит из дома, чтобы спрятаться во дворе?

Лаки осматривается. Убеждается, что брата здесь нет, и его плечи расстроенно опускаются.

— Ничего не нашли, — сообщает итог своего обхода двора.

Джейсон стоит за его плечом и молчит. Лицо напряженное. Смотрит на меня, будто взглядом спрашивая, как я. Я — хуже не придумаешь.

Обнимаю себя руками. Меня знобит.

— Он ушел за территорию купола, — говорю. — Охрана его видела, но не остановила. Решили, что так и надо.

— Вот же черт! — вспыхивает Лаки и резко разворачивается. — Я иду его искать.

Один? Без охраны? В ночь? Только через мой труп.

Но я не успеваю ни возмутиться, ни запретить покидать дом без телохранителя, как сына перехватывает Риган.

— Стоять. — Он преграждает Лаки путь, блокируя проход к двери. — Остынь и не психуй. Потом еще тебя искать.

— Спасибо, — бормочу. Не знаю, слышит Джейсон меня или нет, но я безмерно ему благодарна.

Как ни странно, Лаки подчиняется, отворачивается от двери.

— Ну, и что мы будем делать? — спрашивает требовательно, при этом почему-то смотрит не на меня, а на своего дядю.

Риган использовал очень правильное выражение: «не психуй». Потому что Рикардо раздражен, я зла, а Лаки именно психует.

— А что мы, по-твоему, должны делать? — фыркает в ответ дядюшка. — Я уже позвонил в СБ. Прочешут весь район, найдут твоего Гая. Не сегодня, так утром. Все с ним будет в порядке.

Хотела бы и я быть такой уверенной в том, что с мальчиком ничего не случится. С ребенком, который только что узнал, что женщина, с кем он прожил бок о бок целый год, кого обнимал и кому ежедневно желал спокойной ночи и доброго утра, хладнокровно убила его мать, а потом еще и утаила от него эту информацию. С ним УЖЕ не все в порядке. И его нужно найти как можно скорее.

— Утром? — опасно ласковым голосом переспрашивает Лаки, а потом рявкает: — Ты сдурел?! — Честное слово, ни разу в жизни его таким не видела.

Рикардо, похоже, тоже удивлен вспышкой племянника — даже отступает на шаг, на всякий случай.

— Я как раз здесь самый адекватный человек, — тем не менее возражает.

— Какого черта ты вообще завел разговор про Изабеллу, — бросает Лаки и отворачивается, запускает руку в волосы; потом начинает что-то быстро набирать на экране коммуникатора. Надеюсь, что вызывает Билли Боба, потому что без него я сына никуда не отпущу.

— Что здесь происходит? Объяснит нам кто-нибудь наконец?

Устало поворачиваю голову в сторону выхода из кухни. Ну что им стоило отсидеться там, пока все не уляжется хотя бы частично? Что за день такой, в самом-то деле?

— О, какая встреча! — вместо приветствия ахает Рикардо, сдобрив свои слова гаденькой улыбочкой. — Морганы собственной персоной.

— Миранда, дорогая, что происходит? — Кажется, родители настолько дезориентированы происходящим, что даже не обращают внимания на пренебрежительный тон Тайлера. Мама подходит ко мне и берет под руку. — Что-то случилось с Гаем?

От ее прикосновения меня словно бьет током. Нетерпеливо отнимаю руку. Вижу в глазах матери обиду, но ничего не могу с собой поделать — не сейчас.

— Случилось то, — говорю как есть, — что Гай подслушал наш разговор с Рикардо и узнал, что его мать не погибла, а была убита. Мной.

Внимательно слежу за реакцией родителей. И нет, мне не обидно и не больно — скорее забавно. Что же они, смирились с тем, сколько жизней я отняла на Эйдане, а известие об еще одной моей жертве повергает их в шок?

Отец поджимает губы и молчит. Мама бледнеет.

— А ты ее правда убила? — спрашивает с таким видом, будто не верит своим ушам.

— Да, — отвечаю твердо. Смотрю матери в глаза и не отворачиваюсь.

Гляди на меня мама, гляди и увидь наконец во всей красе. Это я, твоя дочь. За моей спиной горы трупов и реки крови. Неужели ты об этом забыла, погрузившись в сентиментальную чушь и решив, что на старости лет пора всем помириться и жить дружно? Да, я такая. А ты… а ты снова смотришь на меня, а видишь кого-то другого. Смотришь сквозь меня.

— Зачем? — требует пояснений отец.

— А затем, что эта бешеная сука Изабелла, мамаша Гая, производила «синий туман», держала несколько сотен рабов и чуть не убила моего племянника, — высказывается Рикардо.

При Лаки.

Мне хочется схватиться за голову, но я просто стою и смотрю. Мне кажется, я не смогла бы пошевелиться, даже если бы хотела.

Лаки, до этого стоящий к дяде вполоборота, резко поворачивается к нему. В его глазах такая лютая боль, что мне сводит внутренности.

— Она. Была. И моей. Матерью, — напоминает, чеканя каждое слово. — А, к черту! — Разворачивается и решительно шагает к двери.

На этот раз Риган его не останавливает, а, наоборот, отступает с дороги. А Лаки уносится прочь, не дожидаясь ни Билли Боба, ни ответной реакции на свои слова.

Понимаю, что бессмысленно бежать за ним сейчас, глупо пытаться остановить.

Джейс перехватывает мой взгляд, кивает.

— Я за ним присмотрю. — И тоже выскальзывает за дверь.

Поворачиваюсь к Рикардо.

— Доволен? — мой голос звучит ровно, без эмоций и обвинений. Просто интересуюсь.

Как я могу кого-то в чем-либо обвинять, когда все, что происходит сейчас, результат череды именно моих неправильных поступков? Нельзя было скрывать от Гая правду, нельзя. Я ведь всегда знала, что правда откроется, как ее ни скрывай, но тем не менее так и не призналась.

Рикардо морщится.

— Вот только не надо делать из меня козла отпущения, — огрызается; задирает рукав пиджака и говорит в коммуникатор: — Мой племянник только что вышел за дверь. Присмотрите издалека. На глаза не попадайтесь. — Ему что-то отвечают, и Тайлер с удовлетворенным видом обрубает связь. — Присмотрят, — сообщает мне, будто сейчас я волнуюсь из-за этого.

Лаки ушел вместе с Джейсоном, и потому меня пугает не его безопасность, а реакция на слова об Изабелле.

Мы никогда не разговаривали о ней. Лишь раз, там, на Пандоре, сразу после того, как все это случилось. Лаки сказал, что ни в чем меня не винит и понимает, что у меня не было выбора. Я спросила его тогда, любил ли он Изабеллу. А Лаки ответил: «Нет… Не знаю». Почему-то эти слова навсегда въелись мне в память — именно: «Нет… Не знаю».

Ему известно, что представляла из себя его мать. Он понимает, что если бы я тогда не выстрелила, то на спусковой крючок нажала бы Изабелла и без сожалений убила бы его, собственного сына, вставшего на пути к ее обогащению.