"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1467

— Э-э... Хорошо.

— Присаживайся, — переворачиваю очередной блинчик, поэтому говорю через плечо, — уже почти готово.

— Хорошо, — повторяет Гай.

Похоже, своим небывалым энтузиазмом я шокировала ребенка больше, чем мне показалось сначала. Но ничего не могу с собой поделать, я действительно летаю. Все спланировано, приготовлено. А Джейсон даже не стал ничего уточнять, когда я написала ему вчера вечером: «У меня идея на выходные. Поедешь со мной?» Он просто ответил: «Да».

Обожаю его за это. Кто-нибудь вроде Рикардо завалил бы меня вопросами: куда, зачем, почему, а что там, а для чего. А Риган взял и согласился. Без вопросов. И я готова летать не только во флайере, но и на своих собственных, неизвестно откуда выросших крыльях.

— Ого! — Лаки появляется в дверях как раз вовремя: я выключила плиту и водружаю на стол тарелку с высокой стопкой ароматно пахнущих блинчиков. Гай, слава богу, уже оправился от шока, и довольно потирает ладони. — У нас праздник?

Дарю сыну ехидную улыбку.

— У вас — да: выходные без меня.

Сын усмехается.

— Да ты вроде как не обуза.

Корчу ему грозную гримасу, но ее быстро сменяет улыбка — настроение отличное.

Мне скоро сорок? Черта с два! Мне снова двадцать пять.

Лаки усаживается на свободное место, все еще не сводя с меня пристального взгляда.

— Даже уже не припомню, когда я видел тебя не в форме ЛЛА, — изрекает задумчиво.

Он прав, это бывает крайне редко. А утром я сделала заказ не только на продукты, но и на кое-какие вещи. Ибо иметь две столетние кофты, помимо формы, не дело.

Опускаю на себя взгляд: на мне — узкие джинсы и мягкий свободный свитер, оголяющий одно плечо. Все светлое — бледно-голубое. Долой опостылевший темно-синий, долой.

— И как? — спрашиваю осторожно.

Сама себе я в зеркале очень понравилась. Крутилась перед ним не меньше получаса. Даже пыталась собрать отросшие волосы в хвост, но быстро распрощалась с этой идеей — мои непослушные кудри все равно растреплются уже через пару часов.

— Классно. — Лаки пожимает плечами с таким видом, будто любой другой ответ даже не рассматривается. — Ты у нас красавица.

Льстит, конечно, но мне все равно приятно.

— Согласен, — интенсивно кивает Гай. — Я даже растерялся, когда тебя увидел.

А вот этот комплимент звучит сомнительно.

Лаки маскирует смех кашлем в кулак, чтобы не обидеть брата.

— Ешь давай, — шикаю на сына, а то кого-то уж очень все смешит. — Остынет.

— Да, мэм, — шутливо отдает мне честь. — Слушаюсь, мэм.

— Шут, — заявляю безапелляционно и сама присаживаюсь за стол.

За утро набегалась настолько, что голодна как стадо слонов. М-м… Блинчики получились отличные. Даже апельсиновый джем чудесный, хотя обычно я не любитель цитрусовых и заказывала его специально для Гая.

— И куда вы собрались? — нарушает Лаки мою идиллию единения с едой.

Гай тоже мгновенно подбирается на своем месте и обращается в слух. Глаза горят любопытством, но, в отличие от старшего брата, мальчик обладает врожденным чувством такта и вопросов не задает.

— Кто это — мы? — Хлопаю ресницами, будто бы не понимаю намека. — Я не говорила, что уезжаю в компании.

Лаки закатывает глаза к потолку.

— А то не ясно.

— О, ты куда-то едешь с Джейсом? — тут же подхватывает Гай. Что я там говорила про такт? Похоже, природа обделила этим чувством обоих братьев.

— Нет, нет и нет, — упрямо качаю головой, отрезая ножом кусочек блинчика. Все-таки Гай влияет на нас положительно: до его появления я ела бы блин руками, бессовестно макая его прямо в джем; теперь же прилежно использую нож, вилку и ложечку. — Ничего не собираюсь рассказывать: ни с кем, ни куда. Это дела взрослых. — Лаки снова ухохатывается, так, что едва не давится едой. — И поделом, — комментирую нравоучительно.

Сын поднимает руки, капитулируя.

— Как скажешь, — сдается, прокашлявшись и отпив воды. — Вы хоть отдохните там как следует. И не волнуйся, ничего с нами не случится.

— Конечно не случится, — поддакивает Гай. — Мы от охраны — ни на шаг.

Перевожу серьезный взгляд с одного на второго. Очень надеюсь, что так оно и есть. Вроде бы Лаки давно не бегал от телохранителя, но мне все равно до сих пор неспокойно — слишком свежи воспоминания о его исчезновении в прошлом году.

— Даете слово?

— Даем! — с готовностью обещает мальчик.

А сын даже торжественно прикладывает ладонь к сердцу.

— Клянемся быть паиньками.

Пару лет назад после такого обещания я бы здорово струхнула. Но, кажется, Лаки все же повзрослел и сейчас просто меня дразнит.

— Ладно, верю, — благосклонно киваю и возвращаюсь к еде. Даже остывшие блинчики бесподобны.

Несколько минут едим в молчании. Потом вспоминаю еще один важный момент, который совершенно забыла обсудить.

— Лаки, ты договорился со школой? Гая отпустят с нами в «круиз»?

Месяц отсутствия и меня, и Лаки — не пара дней. Несмотря на то что Гай — очень серьезный и хорошо воспитанный мальчик, ему всего одиннадцать, и только охраны мало, чтобы оставить ребенка на их попечении.

Не успеваю договорить, как понимаю: поговорил — Гай тут же мрачнеет и утыкается взглядом в тарелку. Даже блин пилит десертным ножом с каким-то остервенением.

— Поговорил, — вздыхает Лаки и разводит руками. — Без вариантов.

— Что значит — без вариантов? — тут же вспыхиваю праведным гневом. Да что не так с этими школами? Когда-то мне казалось, что то, что Лаки пришлось менять школы и в итоге успеть поучиться в целых восьми, неправильно, и веди он себя спокойнее, этого бы не случилось. Теперь же начинаю думать, что найти нормальную школу для ребенка, не перебрав до этого десяток других, просто нереально. — Мне самой поговорить с директором?

У меня с утра не только отличное настроение, но и боевой задор: если надо, разобью в пух и прах любого, кто вздумает вредить моим близким.

— Не надо ни с кем разговаривать, — Лаки замечает мой воинственный настрой и спешит прояснить ситуацию, пока его брату не пришлось переходить в третью школу за месяц. — Мы все обсудили с директором позавчера. Очень милый старичок, всем сердцем радеет за учеников. Душевно побеседовали. Он сказал, что и рад бы отпустить Гая, но месяц — это очень долго, а в школах разнятся программы, и Гаю и так приходится наверстывать. Поэтому он настоятельно рекомендует найти другой выход.

Закусываю губу.

— Вот же черт.

— И ничего не черт, — поправляет сын. — Он угостил меня клубничными пирожными, которые печет его жена. Пальчики оближешь. — Постукивает по комму на своем запястье. — Миссис Фрейзер была так любезна, что прислала мне рецепт.

Прижимаю ладонь ко лбу.

— Ты что же, успел и с его супругой познакомиться?

— Ага, — Лаки кивает, подтверждая. Физиономия довольная. — Удачно получилось: она как раз занесла мужу на работу десерт, а тут я. Ну и разговорились.

А впрочем, чему я удивляюсь? Это же Лаки.

Когда в школу заявилась я, Гаю пришлось переводиться в другую. Когда туда отправился его брат, того накормили пирожными. Вывод налицо: нечего мне лезть не в свое дело.

— Ты чего? — Лаки хмурится, замечая перемену в моем настроении. — Все нормально. Я уже все придумал.

Ох, и почему мне теперь еще неспокойнее?

— Говори уж, — вздыхаю. Терпеть не могу театральных пауз.

— Бабушка и дедушка как раз успеют приехать и поживут с Гаем в наше отсутствие.

На несколько секунд теряю дар речи. Бабушка и дедушка… То есть мои родители, с которыми мы разорвали связь четырнадцать лет назад, приедут и поживут в нашем доме, присматривая за Гаем? Моя мама будет готовить на этой кухне, а папа читать газету в нашей гостиной? Нет, помилуй бог, это уже слишком.

— Расслабься ты, — отмахивается Лаки. А я, между прочим, еще даже не высказалась. Вот сейчас обрету дар речи и… — Все будет хорошо. Вообще, все совпало очень вовремя.

Дар речи возвращается, а вот желание спорить пропадает. В конце концов, мои отношения с родителями — только мое дело. За Гаем действительно нужен присмотр и не только охраны, способной защитить его от нападения и опасности извне. Требуется кто-то, кто приготовит ему завтрак, а не закажет пиццу, чтобы сэкономить время.