"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1454
— Я должен тебе кое-что сказать.
Так и таким тоном не говорят о чем-то приятном. Так признаются в каких-то грехах и сообщают неприятные новости. Не хочу. Ничего сейчас не хочу, только покоя.
— Не надо, — прошу.
— Морган…
— Просто не надо, — повторяю тверже.
— Ладно, — соглашается Джейсон после целой минуты молчания и крепче прижимает меня к себе.
Блаженно улыбаюсь и устраиваюсь поудобнее.
Скоро стемнеет, и пора будет возвращаться в реальность и домой. В конце концов, до приготовления ужина я все-таки сегодня доберусь — обещала так обещала. Но не могу заставить себя вынырнуть из неги прямо сейчас. Мне нужны эти несколько минут тишины, жизненно необходимы.
Мы редко молчали с Александром. Или каждый был занят своим делом, что было не до разговоров. Или же болтали без умолку: смеялись, подшучивали друг над другом. С Риганом мне хорошо молчать. И это настолько странно, что… Что я не хочу искать этому объяснений.
И думать сейчас об Александре тоже не хочу.
***
Когда мы одеваемся и собираемся в путь, солнце уже зашло за горизонт, и оттуда виднеются лишь его слабые оранжевые лучи. Если я все еще хочу приготовить ужин, то мне следует поторопиться.
По привычке, выработанной годами, натягиваю на себя свитер, отвернувшись от мужчины, с которым только что была рядом абсолютно без одежды и, в общем-то, ни капли не стеснялась.
Перед тем как повернуться, замечаю в глазах Джейсона немой вопрос и ожидаю, что он озвучит его, но предпочитаю заранее игнорировать и, почему-то внезапно заторопившись, натягиваю свитер через голову, уже мысленно подбирая остроумный и, желательно, исчерпывающий ответ, объясняющий мое поведение, которого я и сама толком не понимаю.
Риган и вправду заговаривает, но говорит совсем не о том, чего я ожидаю.
— Ты мне снишься.
Вздрагиваю, будто меня хлестнули плетью по обнаженной спине. Быстро опускаю шерстяную ткань до талии.
Что это? Такой способ «подката», как говорит молодежь?
— Надеюсь, в кошмарах? — пытаюсь сострить; бросаю на него взгляд через плечо и снова отворачиваюсь, намереваясь зашнуровать ботинки. Долго. И кто меня тянул надевать сегодня те, что на шнуровке?
Успеваю заметить немного кривую улыбку.
— Скорее уж в порно.
Мог бы хотя бы использовать слово «эротика». Сглатываю. Ни за что не признаюсь, что сама сегодня видела его в весьма откровенном сне.
— И к чему ты это? — стараюсь спросить как можно небрежнее.
— Я влип, — отвечает спокойно, вновь вызывая своим голосом миллион мурашек по моему позвоночнику. Оборачиваюсь и обнаруживаю, что Риган и сам уже успел одеться, пока я возилась со своими вещами. Теперь он сидит вполоборота ко мне, закинув одну ногу, согнутую в колене, на другую и положив локоть на подголовник кресла. — Думаю о тебе все время.
Дергаю уголком губ. Похоже, у меня уже нервный тик.
Я тоже думаю о Джейсе непозволительно много. Но сказать это вот так… просто...
— Это пройдет, — отвечаю равнодушно. Не знаю, кто это говорит: я или мое врожденное чувство противоречия.
— Наверно, — соглашается, глядя мне в глаза и не думая отводить взгляд. — Если перестану тебя видеть.
Пожимаю плечом.
— Перестанешь. Окончишь ЛЛА и перестанешь…
Замолкаю и плотно сжимаю губы. Я что, только что заявила, что намерена не отпускать его от себя все три года обучения? Морган, ты все-таки спятила.
— До окончания Академии еще далеко, — вторит Риган моим мыслям. Но это не протест, а что-то диаметрально противоположное.
Мне теперь совсем не по себе.
— Ты это к чему? — спрашиваю во второй раз, нервно обняв себя руками.
Если сейчас за этим последует признание якобы в любви, я ему вмажу. Честное слово, возьму и ударю. Все слишком знакомо, слишком по сценарию. Было, миллион раз было: признания мужчин, не знающих обо мне ровным счетом ничего и отчего-то возомнивших, что любят меня. Или притворяющихся и даже не возомнивших всерьез. Почему-то представители сильного пола считают, что услышать признание в любви — самое заветное желание любой женщины. Ошибаетесь, для меня это как выстрел сигнального пистолета: «На старт!»
— К тому, что я хочу, чтобы наш фиктивный роман стал настоящим, — серьезно произносит Риган, все еще смотря на меня и не пытаясь бегать взглядом по салону. — Независимо от Рикардо Тайлера, выборов и прочей чепухи.
Ничего себе, чепуха. Сказал бы он это Рикардо…
И только после этой мысли меня посещает другая, ошалелая: «Он что, серьезно?»
Открываю рот, ну точно как глупая рыба, и захлопываю. У меня нет слов, без шуток.
— Я хочу тебя узнать, — окончательно добивает меня Джейсон.
У меня вырывается нервный смешок. «Узнать, а не тупо трахать», — так он хотел сказать?
Я бы тоже хотела узнать о нем что-то еще, помимо того, что уже знаю: что Джейс умный, преданный семье, быстро соображающий и умеющий прямо и без прикрас говорить то, что думает. Но… Но… у меня много но.
Первая опускаю взгляд; качаю головой с невеселой улыбкой.
— Джейс, я все тебе уже говорила. Преподаватель — студент…
— Бабушка — внучок, — продолжает мне в тон. Вскидываю на Ригана возмущенный взгляд. — Так гораздо лучше, — улыбается, — лучше злость, чем вселенская грусть. К черту возраст. Что-то я не видел у тебя на спине бирку со сроком годности.
Корчу гримасу.
— Очень смешно. Может, она у меня не на спине.
— Остальные места я тоже видел, — напоминает и бровью не поведя.
Да уж, не поспоришь.
Я и не спорю, только дергаю плечом.
Риган не знает, что есть еще одна причина. Субъективная. Только для меня.
Александр.
Четырнадцать лет назад я поклялась самой себе, что никогда и ни за что не впущу в свою жизнь ни одного мужчину. Никого, кроме него. Не сказать чтобы Джейсон так глубоко вошел в мою жизнь, но в мысли уж точно. И закрепился там поразительно прочно за такой короткий срок.
Риган чуть подается вперед, вглядывается в мое лицо.
— Есть что-то еще, кроме этой ереси про возраст, — и это не вопрос. Но откровенности на этот счет он от меня не дождется. Впрочем, Джейс и не требует. — У меня тоже, — заявляет. — Но ты велела мне сегодня об этом не говорить.
— Но ты все равно решил завести серьезный разговор, — обвиняю, в общем-то, довольно вяло.
— Не о том, что может тебя расстроить, — парирует.
— Но заставляет думать, — огрызаюсь.
Именно думать-то мне сегодня и не хотелось.
Значит, у него в загашнике припрятано то, что меня еще и расстроит? А хочу ли я это знать?
— Все это внешнее, — продолжает Риган. — Разберемся как-нибудь.
Смотрю на него настороженно.
— А что внутреннее?
— То, что мне еще никогда не было так хорошо ни с одной женщиной.
Просто ты еще слишком молод… Для меня. И вообще.
— Физически? — усмехаюсь, ловя на слове. Мне говорили, что из меня неплохая любовница. Как человек — то еще дерьмо, а в горизонтальной плоскости — весьма недурна. Хотя в нашем случае речь далеко не только о горизонтальном… Бог ты мой, всего три раза, а мы уже столько всего успели…
Мои беспорядочные мысли прерываются всего одним словом:
— Быть.
Я теряюсь настолько, что не сразу понимаю, что это окончание предыдущей фразы.
Джейс тянется ко мне, очерчивает кончиками пальцев линию скулы, нежно, бережно, почти невесомо.
— Я это к тому, — отвечает на вопрос, не успевший в очередной раз слететь с моих губ, — чтобы ты не усугубляла. Просто не усугубляй.
А потом он притягивает меня к себе. Нет, не для того чтобы опять раздеться и повторить и даже не для того чтобы поцеловать в губы, страстно и горячо, как умеет. Риган просто меня обнимает, крепко, без доли эротизма, так, как я мечтала его обнять, когда он сидел с чашкой кофе на нашей кухне; целует в висок.
«Никогда не было так хорошо ни с одной женщиной… быть».
Просто быть…
Мне было хорошо в этой жизни с одним мужчиной, с другим мужчиной. Но не так, иначе.