"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1421

Племянник премьер-министра подмигивает мне, видя, что я наконец понял, в чем суть, взмахивает рукой на прощание и бегом поднимается на крыльцо.

Нет, без шуток, мне нравится этот парень.

А теперь вопрос: как женщина, убившая сто тысяч человек (поющие ангелочки так и не выходят у меня из головы), могла воспитать такого сына?

***

Сегодняшнее тестирование проходит еще скучнее прошлого. Оливер Нолан больше не появляется, зато сам преподаватель справляется с навлечением тоски на аудиторию без чьей-либо помощи. На протяжении всего занятия сижу, подперев кулаком щеку, таким образом поддерживая голову, чтобы не уснуть. Тоска смертная.

Сегодняшний тест — психологический. Преподаватель — дипломированный психолог с кучей регалий. Откуда мне это известно? Да оттуда, что занятие мисс Мэри Морри начинает как раз с перечисления своих ученых степеней и наград. Тогда-то аудиторию и начинает клонить в сон в первый раз. Как такая неприятная особа может работать психологом, который, по идее, должен уметь располагать к себе людей, для меня — загадка.

Сама Мэри Морри (надеюсь, это псевдоним) — длинная и тонкая женщина неопределенного возраста в промежутке от двадцати пяти до сорока. Длинное у нее все: нос, волосы, ноги, носки туфель. И речи — такие же. Мы узнаем и о ее успехах на карьерной лестнице, и об ужасных годах работы в холодном климате планеты Аквилон (где это вообще?), на которой она провела несколько лет и даже участвовала в какой-то государственной программе реабилитации.

Словом, Мэри Морри делает все, чтобы излечить тех, кто болеет бессонницей, лучше любого снотворного, и только под конец четырехчасового с десятиминутным перерывом издевательства над нашей психикой раздает бланки, где нужно выбрать понравившийся вариант и поставить галочку, — собирается составлять психологические портреты учащихся.

Рисую закорючки в бланке, почти не глядя. Умиляет вопрос в лоб: «Вы склонны к суициду?» Интересно, что будет, если поставить крыжик напротив положительного ответа? Исключат как психически неуравновешенного?

Почему-то в голову приходит мысль, что Морган посмеется. Забавно: один поцелуй — и я уже записал ее в добрячки. Рано. О том, что на ее руках кровь ста сорока тысяч человек, тоже забывать не стоит — эта женщина может быть опасной, несмотря на свой безобидный внешний вид.

Впрочем, сейчас Мэри Морри вызывает у меня куда большую неприязнь, чем капитан Морган. Хотя вру — Морган вообще не вызывает у меня неприязни.

Наконец этот мини-ад заканчивается, и мисс Морри великодушно разрешает собравшимся покинуть аудиторию. Замечаю, как Дилайла потирает глаза, пытаясь проснуться. Зато Лиам снова в восторге от происходящего.

Проходя мимо, рыжий парнишка толкает меня в плечо.

— Она классная, правда? — делится впечатлением. Похоже, Лиам таки записал меня в свои приятели.

— Класснее некуда, — отзываюсь. И пусть интерпретирует как хочет.

Покидаю аудиторию в числе последних — торопиться мне решительно некуда, а, судя по давке у выхода, остальные очень даже спешат.

Нас тридцать новобранцев: четырнадцать женщин и шестнадцать мужчин. Точнее: девочки и мальчики — и один я. Надо бы, что ли, познакомиться с остальными, а то, кроме Лиама и Ди, никого не знаю. Не уверен, что мне оно нужно, но как-то невежливо не знать имен тех, с кем проводишь каждый день бок о бок.

В коридоре останавливаюсь у стены и набираю сообщение Морган: «Мы встретимся вечером или?..» Отправляю и только потом спохватываюсь, что вопрос звучит слишком по-деловому. Но будет еще несуразнее слать следующим сообщением дополнительный смайлик или скобку, как предпочитает капитан Морган.

Кажется, вчера шла речь о чем-то вроде ужина, но если Тайлер уговорил ее отправиться в парк, то днем реализовать это было бы уместнее.

Ответа нет, поэтому направляюсь к выходу из ЛЛА. Не сидеть же на подоконнике в ожидании ответной реакции? В конце концов, общежитие недалеко — вернусь.

Сегодня в здании академии многолюднее, чем до этого. Видимо, подтянулись второй и третий курсы, бывающие в ЛЛА в эти дни лишь набегами.

Пробираюсь через толпу в холле. Не люблю столпотворения: нет никакой возможности контролировать, кто к тебе приближается. Не отношу себя к параноикам, но предпочитаю контролировать личное пространство — мало ли что.

Уже почти достигаю выхода, когда на комм падает сообщение: «Давай сейчас. Ты где?» — тоже по-деловому и без скобочек. Не похожи мы на влюбленную парочку, как ни старайся.

«В холле. Подняться?»

«Не надо. Сейчас спущусь».

Проходит секунды две, а затем приходит еще одно сообщение. Без текста, только скобка, обозначающая улыбку. Усмехаюсь: тоже вспомнила.

Останавливаю себя от идиотского поступка послать пару скобочек в ответ. Но забавно.

Осматриваюсь и понимаю, что в этой толпе людей, одетых в одинаковую синюю форму, Морган придется искать меня долго и усердно. Поэтому решаю добраться до самой двери и ждать ее там. Если не догадается, созвониться всегда успеем.

И тут замечаю щупленькую невысокую фигурку. Мальчик, лет десяти-двенадцати. Он зачем-то пробирается в этой толкотне в обратную моему маршруту сторону: от двери. Какие-то парни гогочут; один из них запрокидывает голову и, не в силах устоять на ногах от смеха, не глядя делает шаг назад — и сбивает мальчишку с ног. А тот, такой мелкий и к тому же худющий, падает на пол, пытается встать, но тут же получает сумкой по голове от бегущей куда-то девушки. Что любопытно, ни хохотун, ни владелица сумки даже не посмотрели, что именно они сшибли, и не оказалось ли это «что-то» кем-то.

Резко меняю курс, перехватываю и отвожу чей-то локоть, летящий мне в солнечное сплетение, и наконец добираюсь до все еще барахтающегося на полу пацана. Поднимаю его на ноги за воротник. Удивительное место ЛЛА: все дорого-богато, аудитории огромнейшие, о тренировочном зале с катерами и говорить нечего, а холл — будто его переделали из кладовки.

— Нашел где прилечь, — бормочу и увлекаю мальчишку за собой, держа ладонь на его плече и внимательно контролируя локти и сумки окружающих.

Так как бедолага шел от двери, значит, ему нужно вовнутрь, а не наружу. Поэтому довожу его до выхода из холла в широкий и почти пустой коридор, где вполне можно остановиться и не быть затоптанным.

— Живой? — спрашиваю.

— Ага, — автоматически кивает мальчонка. Потом вдруг спохватывается, что незнакомым взрослым так отвечать невежливо. — То есть спасибо. Вы мне очень помогли.

Причем произносит это таким тоном, что я бы не удивился, если бы он сейчас встал на одно колено и сообщил, что обязан мне, благородному сэру, жизнью, и теперь весь его род у меня в долгу.

Что он вообще здесь делает? Сын кого-то из преподавательского состава? Голову бы оторвать его родителям — можно подумать, не знают, какой дурдом тут творится. Или не пускайте сюда ребенка или объясните ему элементарную технику безопасности с предметами, летящими в голову.

Смотрю на часы: с момента нашей переписки прошло пять минут. Тут несколько лифтов, и, если Морган спустится на том, который ведет прямо в холл, мы можем разминуться. Стоило бы поторопиться…

— Ты что здесь делаешь? — тем не менее спрашиваю мальца. Неспокойно мне за него. Если бы меня в его возрасте кто-то сшиб с ног, то получил бы в ответ. Пацаном я был бойким, что, кстати говоря, никогда не вписывалось в картину мира моих родителей.

Мальчик как раз поглядывает по сторонам и изучает окрестности. Явно здесь в первый раз.

От моего вопроса в его глазах зажигается огонек надежды.

— Я ищу капитана Морган. Миранду Морган. Вы ее знаете?

Еще бы мне не знать…

Теперь рассматриваю пацана с особым интересом, не знал, что у Морган есть еще один сын. Щупленький, черноволосый, смуглый; острый подбородок, большущие карие глаза. Нет, не похож, разве что цветом волос.

Хотя я на своих родителей тоже не похожу. Молли — копия матери, а я весь в нашу непутевую бабушку (цитирую папу). Так что все может быть. Выходит, если Тайлер — приемный сын Морган, то этот — родной? Да и по возрасту он куда больше ассоциируется у меня с ее ребенком — она слишком молодо выглядит для своих (скольки: тридцати восьми, сорока?) лет.