Заложник, стр. 95

Однако, как быстро понял Иван Иванович, его размышления мало интересовали Рывкина. У того был, похоже, готов свой собственный план успешного завершения расследования. И когда он, абсолютно при этом ничего не стесняясь, раскрыл его перед Загоруйко, следователь понял, что возразить не то чтобы не может, а, по правде говоря, не имеет права. Увяз ведь. И возражать в данном случае просто опасно для жизни. Не спросят, сделают, а тебя же и подставят потом. И вот ты сам уже ничего не сможешь доказать. Остается либо пассивно согласиться, либо самому проявить некое участие — хотя бы для проформы. Чтобы в конечном счете не потерять обещанного вознаграждения. А что оно будет немаленьким, можно было догадаться. Им легче отстегнуть, чем скупиться и потом чувствовать себя неуютно. С другой стороны, откуда у них неуют вообще?..

И Загоруйко принял условия Рывкина. За что получил бутылку отличного коньяка «Хенесси», который, он видел в магазине, стоит чуть ли не две тысячи. Осатанеть! Кто ж его позволяет себе пить?! А вот следователь Загоруйко и позволяет!

А еще он увозил во внутреннем кармане форменного своего кителя толстенькую пачку зеленых купюр с портретом великого американского ученого Бенджамина Франклина, общим достоинством в пять тысяч. За послушание, молчание, помощь и в качестве аванса. Нет, все-таки стоит быть послушным, тем более что Семен Захарович предложил вариант, который никак не должен был задеть ни чести, ни достоинства следователя… Если говорить о внешних проявлениях этих сугубо человеческих качеств.