Заложник, стр. 54

— Пойдем напьемся, а, Саш? Все равно уже ничего не изменить… И этих блядей нигде нету…

— Ты про кого?

— Лерка с Веркой… «Мобилы» отключены, шляются где-то, и хрен с ними… Пойдем? Не могу больше…

…После того как они прикончили «Долгорукова», Игорь вдруг сказал, причем совершенно безотносительно к их вялому разговору:

— А ведь ты совершенно прав, старик… Я сразу не сообразил, а сейчас, кажется, дошло. Это про твой вакуум. Так действительно не бывает. Ну и что прикажешь делать? Дыбу вот тут поставить и вызывать по очереди? И жопы им паяльником прижигать?

Турецкий с иронией посмотрел на него:

— А разве ты должен сам этим заниматься?

Игорь поднял трезвые глаза и пожал плечами.

— Я хочу быть твердо уверенным и не имею права ошибаться… Я должен знать твердо, что смерть Светланки к моему бизнесу… к нашему банку отношения не имеет. Мне уверенность нужна…

— Это понятно. Без уверенности в вашем деле… трудно, наверное, да?

— Невозможно, Саша…

— Но может быть и бытовая версия.

— Какая?

— Да вариантов много. Вон и следователь поделился своей версией.

— Чего он хочет?

— Грешит на деревенских. Имеется даже подозреваемый.

Игорь внимательно посмотрел на Турецкого. Опустил глаза и долго сидел молча. Потом сказал, глядя в пол:

— Между нами, Саш. Хоть наверняка и примитивно, и глупо, но, Господи, прости меня, это был бы единственно приемлемый, как ты говоришь, вариант. К великому моему сожалению…

— Во-он даже как?.. Ну и ну… Получается, и тут дело дороже?

— Нет, я могу, конечно, все бросить и уйти. Хватит до конца-то. Еще и останется… неизвестно кому. Но ведь не отпустят, Саш. Вот в чем дело. Просто так не отпустят.

— Я тебе не завидую, старик.

— А в прошлый раз завидовал. Не ври, что нет, я по глазам твоим видел. И правильно делал. Это я себе такую задачу поставил, чтоб облегчить…

— Понятно, есть вещи, которые действуют лучше всяких уговоров. Но чтоб ты дальше не мучился, скажу сейчас: не пойду я с вами, ребята… И пулемет свой не дам.

— А при чем тут пулемет?

— Это я Верещагина вспомнил. Был такой таможенник…

— Да? Может быть, не помню такого… Но хоть друзьями-то мы с тобой останемся?

Турецкий наклонился к Игорю почти вплотную и сказал, будто открывая почти государственную тайну:

— А ты знаешь, что я тебе отвечу, дружище? И тоже сугубо между нами… Это будет зависеть исключительно от тебя. Вот так… Ну ты, гляжу, уже пришел в себя? Пойдем-ка вздремнем. Мне завтра рано на службу. И еще, давай поставим точку на нашем с тобой разговоре. Официально я твоим делом не занимаюсь, я ведь не вольный стрелок. И вмешаюсь только в том случае, если следствие явно потянет не туда.

— Считаешь и это возможным?

— Не могу быть ни в чем уверенным. Преступление гнусное, а раскрутка может оказаться еще гнусней. Человек — не зверь и в подлости своей непредсказуем.

— Это ты очень верно заметил…