Берегись вурдалака, стр. 23

— Верно говорят: война фигня, главное — учения, — скупо улыбнулся в усы князь Григорий. И тут же нахмурил брови: — Однако я не вижу Гробослава и барона Альберта. Где эти бездельники шатаются?

Юный вурдалак заглянул в лаптоп, хотя на экране, кроме какой-то скабрезной картинки, ничего не было:

— Не извольте беспокоиться, Ваша Светлость, они вот-вот подойдут. Барон готовит для вас некую приятную неожиданность. И Гробослав — тоже, но другую.

— Ну что же, посмотрим, посмотрим, — без особой радости произнес князь Григорий. — А пока суд да дело, приступим к повестке дня. Ну, что у нас там на сегодня?

Юноша с лаптопом снова вскочил с места:

— Пункт первый. Доклад ревизиононой комиссии о финансовом состоянии клуба. Пункт второй. О расследовании ночного налета на нашу штаб-квартиру и о наказании виновных. Третье…

Тут в дверь постучали.

— Входите! — крикнул князь Григорий. Дверь робко приотворилась и пропустила барона Альберта, одетого все в тот же невыразительный плащ, и с ним еще одного господина — в зеленом костюме, с длинными вьющимися волосами и небольшой бородкой.

— Простите за опоздание, — прямо с порога принялся оправдываться Альберт, — но я выполнил твою просьбу, князь — достал-таки господина Каширского.

— Каширский — это я, — с достоинством представился человек в зеленом костюме. — Для меня огромное счастье и немалая честь вновь встать под знамя Вашей Светлости, почтеннейший князь Григорий, и возобновить бескорыстное служение нашему общему делу. Разумеется, за самое скромное вознаграждение.

Князь Григорий пристально посмотрел на Каширского, тот спокойно выдержал взгляд.

— Ну что ж, это весьма похвально, что за скромное, — с едва скрываемым удовольствием проговорил князь Григорий, когда ему надоело играть «в гляделки». — Большого узнаграждения мы вам платить усе равно не сможем. Пока что.

— Я буду доволен и малым, — обаятельно улыбнулся Каширский. И со значением добавил: — Пока что.

— Ну вот и прекрасно. — Князь пригладил остатки волос, зачесанные на плешь. — После заседания мы с вами, господин Каширский, обсудим подробности и частности, а теперь…

Но тут в дверь опять постучали.

— Введите! — повысил голос князь Григорий. — То есть, входите!

В помещение, поддерживая репортерскую сумку, ввалился Гробослав, а за ним деловой будничной походкой вошел невысокий коренастый человек с немного хмурым лицом и коротко остриженными темными волосами.

— Князь, я исполнил твое приказание, — едва переступив порог, развязно зачастил Гробослав. — Отыскал того человечка, что ты заказывал.

И Гробослав ткнул пальцем в своего спутника, который спокойно и даже как-то с ленцой разглядывал князя Григория и всю честную беседу.

— Кто такоу? — переспросил князь.

— Каширский, — представил Гробослав. Все, кто был за столом, изумленно пооткрывали глаза и рты, один лишь князь Григорий остался невозмутим.

— О-очень приятно познакомиться, — радушно промолвил он. — Только, знаете, вот какая незадача — один Каширский у нас уже есть.

— Кто, этот? — второй Каширский повернул голову в сторону «первого». — Разве вы не видите, что он — гнусный самозванец?!

Первый Каширский при виде столь скоропостижно объявившегося конкурента порядком струхнул, однако нашел в себе силы огрызнуться:

— От самозванца слышу!

— Цыц! — прикрикнул князь Григорий. — Кто из вас самозуанец, а кто нет, мы сейчас выясним. Ну-ка, господа Каширские, покажите нам свое ремесло!

Первый Каширский артистически тряхнул кудрями:

— Ну что ж, господа, приступим. Вы уж какие-то больно сегодня мрачные. Веселее надо быть, радостнее. Не пройдет и минуты, как вам будет радостно и весело.

Более он ничего не сказал, лишь доброжелательно улыбаясь глядел на присутствующих. И точно — лица господ вурдалаков понемногу делались светлее, губы сами собой раздвигались в улыбку, в глазах зажигались огоньки. Кто-то даже неуверенно рассмеялся, но, обернувшись на князя Григория, резко замолк. Однако этого хватило, чтобы через миг все собрание, включая председателя, уже зашлось в одном общем и как бы беспричинном хохоте. Каширский сделал легкое движение плечами, как бы обозначая «цыганочку», и молодой вурдалак, схватив в охапку лаптоп, вскочил с места и пустился в пляс. Остальные тут же последовали его примеру, а князь Григорий даже вспрыгнул на стол и, сшибая «Нарзан» и «Колу», не совсем прилично откинулся назад и затряс воображаемыми грудями с золотыми украшениями (тоже воображаемыми). Не участвовали в этом безобразии лишь двое: второй Каширский взирал на пляску с презрительной ухмылкой, да барон Альберт, на которого сеанс его протеже отчего-то не подействовал, лишь головой качал, глядя на столь неподобающие действия своих соратников.

— Довольно! — крикнул князь Григорий. Каширский провел ладонью перед лицом, словно бы снимая чары, и дикие пляски тут же прекратились. Князь Григорий спрыгнул со стола и как ни в чем не бывало занял свое председательское место.

— Да-а, — отдышавшись, проговорил князь, — это вам, понимаете ли, не хухры-мухры. Только у другой раз, любезнейший, вы таких шуток с нами не шутите… Ну а вы, сударь, чем нас порадуете? — обратился он ко второму Каширскому.

— Я не какой-нибудь там шарлатан и на вякую дешевку не размениваюсь, — заговорил второй Каширский приятно-обволакивающим бархатным голосом. — Я психотэрапэут высшей категории и действую на сознание и на организм пациентов посредством установок. Сейчас ваши глаза закроются, но уши и другие органы будут воспринимать мои устаноуки…

Гробослав включил диктофон, и оттуда полилась медленная успокаивающая музыка. Каширский-второй чуть поморщился — очень уж низким было качество воспроизведения — но продолжал вещать:

— Даю вам устаноуку на добро. Все ваши тревоги улетучатся, болезни отступят, швы рассосутся, телесные и душевные раны затянутся, микробы разбегутся, будто черти от ладана…

«Психотэрапэут» говорил и говорил, а все честное собрание во главе с князем Григорием погружалось в спячку, даже «первый» Каширский начал клевать носом. Бодрствовал один лишь барон Альберт — он с немалым удивлением взирал на «сонное царство», устроенное этим невзрачным на первый взгляд человеком.

Насладившись видом спящих вурдалаков, Каширский скомандовал:

— Все, сеанс окончен, подъем.

— Ну что ж, любезнейший, вы тоже не хухры-мухры, — похвалил князь Григорий. — Теперь дело за малым: установить, кто из вас обоих настоящий Каширский, а кто самозванец. — Князь окинул взором соратников. — Какие будут мнения?

Соратники молчали — обычно они предпочитали не иметь своего мнения, полагаясь на мнение князя Григория. Первым отважился юный секретарь. Зачем-то еще разок заглянув в лаптоп, он с важностью прокашлялся:

— Ваша Светлость, а что если оба — настоящие?

Князь насмешливо глянул на него, но ничего не сказал.

— Или оба — самозванцы, — предположил кто-то из старших товарищей.

Тут взор князя Григория упал на обоих Каширских, которые смиренно стояли в сторонке, ожидая решения своей участи.

— А вы, достоуважаемые, побудьте покаместь там, — он указал на дверь, ведущую в соседнее помещение. Каширские безмолвно повиновались. — Ну, господа, какие еще будут мнения нашчет этих обоих кудесникоу?..

Место, куда «сослал» князь Григорий обоих соискателей должности Каширского, оказалось небольшой подсобкой, где хранили офисную технику, которая морально устарела, а выкидывать жалко. Были там и несколько кресел на колесиках, одно из которых тут же оседлал второй Каширский.

— Ну что, дорогой коллега, так кто из нас настоящий Каширский? — насмешливо спросил он.

— Вы, Анатолий Михалыч, — вздохнул первый Каширский. — Не пойму только одного — как это вы, с вашей мировой известностью, сюда угодили?

— А это из книжки «Гипнотизеры шутят», — ухмыльнулся Анатолий Михалыч. — Ну а ежели серьезно — меня пригласили. А я, дурак, «купился», думал, что встречу тут саму Абаринову. Больно уж хотелось дать ей какую-нибудь «установочку» за то, что меня в своих глупых книжках так расписала, пасквилянтка!