Эпоха Зараженных. Начало (СИ), стр. 1

Никита Максимов

Эпоха Зараженных. Начало

Глава 1. Пролог:

26 Апреля. Ночь. 1986 год. Территория Чернобыльской атомной электростанции.

Скрипнула дверь, по полу зашаркали. В помещение с главным пультом управления реактором вошли двое.

— Мы все сделали правильно, но активная зона отравлена! — Начал один из физиков-ядерщиков — Минаев.

— Если отравлена, значит вы сделали все опять наперекосяк! — Возразил Орлов — Вы глушите мой реактор, включайте его!

— Если мы отключим ЛАУ, то сможем восстановить контроль. — Повернулся к начальнику Минаев.

— Давайте, вперед. — Дал тот свое согласие.

Еще один сотрудник, стоявший неподалеку приблизился к пульту управления, и нажал дальнюю зеленую кнопку:

— ЛАУ отключен. Глобальное активировано! — Роботизированным голосом проговорил он.

На черном небольшом оконце с оранжевыми цифрами справа виднелись показатели:

00512…00421…00346…00118…

— Ты что сделал?… — Практически без эмоций проговорил Орлов.

— То, что вы сказали…Отключили… — Размахивая руками твердил сотрудник.

А значения на приборе слежения стремительно падали…

— ПОСМОТРИ! — Закричал Орлов.. — Любители хуевы, заглушили реактор…ЗА КАКИМ ХЕРОМ ВАС НАНЯЛИ ВООБЩЕ?!

— Товарищ Орл…

— Опять скажешь, что все сделал правильно, бестолочь?

— Простите…За…Неудовлетворительные результаты. — Проговорил тот.

Орлов громко выдохнул и отвернулся.

Минаев хотел было исправить положение, и потянулся к пульту управления.

— Ты что делаешь? — Злобно проговорил начальник.

— Нужно все отключать.

— Нет… — Прошептал тот.

— У нас ксеноновая яма. Нужно выждать сутки…

— Нет! — Повторил Орлов. — Закончим сегодня. Поднять до семисот.

Минаев опешил…

— Нельзя сейчас повышать… Правила!

— Не говори мне о правилах.

— Если с восьмидесяти… — Проговорил Минаев, но начальник его перебил:

— С пятидесяти процентов мощн…

— Это еще хуже.

— Нет, в правилах этого нет. НЕТ ПРАВИЛА! — Крикнул голосом командира Орлов.

— Простите, но ваши слова лишены смысла…

— Повысить мощность! — Отдал тот приказ.

— Нет, я не буду этого делать! — Запротестовал Минаев. — Это опасно!

В ответ он получил молчание и злобный взгляд. Орлов оглядел присутствующих и начал монолог:

— БЕЗОПАСНОСТЬ…Это то, что я твержу уже двадцать пять лет, а у тебя — Ткнул он пальцем в Минаева. — Гораздо меньше опыта работы в этом месте, а у тебя вообще молоко на губах не обсохло. — Повернулся он к молодому ученому, стоящему возле прибора слежения. — Раз я сказал БЕЗОПАСНО, значит безопасно, а если вы не согласны, тогда вам не надо тут работать. — Последние слова он процедил: — Ни в Курске, ни в Ленинграде, ни в Нововоронеже — вы работать не будете. Я прослежу, а вы меня знаете. ПОВЫСИТЬ МОЩНОСТЬ! — Крикнул он, уходя к креслу.

Минаев взял блокнот, догнал уходящего начальника и сказал:

— Напишите ваш приказ.

В ответ тот развернулся и со всего размаху выбил блокнот из рук сотрудника.

Тот замер.

— Повысить…Мощность… — Повторил Орлов, словно робот.

Минаев склонил голову и поплелся к пульту управления. Там его уже ждал второй.

— Надо все это прекращать… — Еле прошептал он.

Минут десять ученые стояли над кнопками и рычажками, но на приборе было 00204. Больше значение не поднималось.

Облегченно выдохнув, Минаев поднялся с кресла, и направился к начальнику.

Тот непринужденно курил, думая о своем.

— Мы сделали все возможное, но только двести МВт.

— Ну, раз все, значит все. — Неожиданно спокойно ответил Орлов.

— Но для эксперимента нужно больше! — Ответил ему другой ученый…

— Бондарев, готовь четвертый насос…

— Что!? — Воскликнул Минаев.

— Бондарев!

— Нет, подождите. У нас и так еле хватает пара. Турбина замедлилась и обоснованно…

— НАМ ХВАТИТ! — Перебил Орлов.

— А если добавим воды, то…

— Я знаю, что делаю.

Медленно и неспеша, Бондарев повернул рычажок, и насос активно заработал. Пар усилился.

26 Апреля. Ночь.

Один из молодых сотрудников, делающий обход по реактору заметил что-то совершенно невозможное: гигантская крышка реактора с колпаками стержней управления топливных каналов по 350 килограммов каждый скачет вверх-вниз.

Он побежал предупредить щитовую, но он уже не успевал остановить…катастрофу…

Час двадцать три. Сорок четыре секунды.

Пар взрывает все больше топливных каналов.

Специалисты, следящие за ними совершенно не знали о том, что происходило.

Никто сейчас уже не знает, какая была мощность. Лишь последние показания:

09280…12700…24720…

В порыве завершить эксперимент, ученые извлекли 205 охлаждающих стержней, когда всего их было 211, получается, что в строю осталось лишь шесть, а они были…Как педали тормоза.

Кнопка АЗ-5 была неким стоп-краном, нажатие на которую автоматически блокирует все процессы в реакторе…Но наконечники стержней были сделаны из графита, что УСКОРЯЕТ реакцию. И тогда уже ничего нельзя было исправить — авария неизбежна. Четвертый блок должен работать на трех тысяч мегаватт, а там было больше тридцати тысяч…

Давление в активной зоне было уже не сдержать…

И произошло то, что должно было произойти: — ВЗРЫВ!

Как только крышку срывает с реактора — врывается кислород. Он смешивается с водородом — перегревает графит…

ВТОРОЙ ВЗРЫВ! Четвертый энергоблок взлетает на воздух, вместе с рвущимся пламенем и черным дымом…

28 Апреля. Поздний вечер. Медсанчасть номер 126.

— Николай Алексеевич, как продвигается работа? — Сухо спросил Михаил Александрович, являющийся глав. врачом.

Аспирант взглянул сначала на документы, а затем на начальника и затараторил:

— Эксперимент вроде продвигается успешно, гляньте. — Взял одну из бумажек и протянул ее Михаилу.

Тот внимательно осмотрел, прочитал и спросил:

– “Альфа” оказывает какие-то побочные эффекты?

— Судя по крысам нет. — Помотал головой Николай.

Уже вдвоем они подошли к небольшому столику, на котором расположились две клетки, в которых находились подопытные крысы.

— Слева инфицированная, а справа нет. — Начал тот объяснять. — В их клетку был закинут предмет с гамма-излучением, работал строго по нормам безопасности. Та, что слева, сначала была неактивна, а потом начала бегать из угла в угол, а затем уже приняла обычное поведение. А вот та, что справа… — Аспирант прервался. — Уже на грани. Ее состояние слишком плачевное. Так вот, как-то. — Пожал плечами Николай.

— Это уже хорошо… — Удовлетворительно протянул Михаил. — Инфицированная не проявляет агрессии?

— Не заметил такого. — Честно ответил Аспирант. — Я закидывал в клетку еду, питье, и она вела себя также, как и всегда.

— Значит еще пару дней поработаем над “альфой”, а потом попробуем вколоть больным.

— Вы точно в этом уверены? — Удивленно спросил Николай.

— У нас нет другого выхода. Они умрут рано или поздно от лучевой болезни, а так хоть будет шанс спастись.

— Ну, дело ваше.

29 Апреля. Припять. Четверг. День.
Анатолий Архипов.

Уже который день не находит сил подняться с кровати, да прогуляться бы по коридорам, хотя, о чем это он? Схлопотал излучение девять зиверт — уже нешуточное значение.

Где-то в глубине души Анатолий надеялся на какое либо выздоровление, но с каждым днем эти надежды разбивались о нашу суровую реальность. Нет никакого лекарства от этой радиации.

Вдруг в палату вошел немолодой мужчина, на вид примерно лет пятьдесят: на лице респиратор, в руках папка с документами и маленькой коробочкой.

Быстро зашагал к Толе, присел на стул, и начал диалог:

— Здравствуйте, Анатолий, вижу, ваша стадия лучевой болезни приняла совсем уж печальный вид, позвольте спросить: Будете ли вы участвовать в эксперименте? — Бесцеремонно и прямо в лоб спросил врач.