Король Аттолии, стр. 15

– Верно, – дружелюбным голосом подтвердил король. Костис сердито поднял глаза и наткнулся на улыбку короля, в кои-то веки приветливую. – Я тоже виноват, – сказал король в виде извинения. – Вышел из себя.

Из кухни примчался мальчик с завернутым в тряпицу куском льда. Костис приложил его к лицу.

– Иди полежи, – велел король. – Пусть Телеус на сегодня освободит тебя от службы.

– Со мной все будет хорошо, ваше величество.

– Будет, будет. Иди отдохни. У тебя выходной.

Костис хотел было возразить, но лицо сильно болело, и мысль о выходном была очень привлекательна.

– Так-то лучше, – сказал король. – Всегда будь таким же послушным, лейтенант, и когда-нибудь дослужишься до гвардейского капитана. Правду сказать, королева тебя не назначит, но мы оба можем пасть от рук наемного убийцы, и тогда ты станешь капитаном при моем наследнике. Не оставляй надежды, даже если шансы призрачны.

– На убийство или на наследника, ваше величество? – спросил Костис.

Наступило молчание.

Костис поднял глаза, слишком поздно услышав собственные слова и внезапно осознав, кому он это сказал.

Король оторопел, разинув рот. Многие вокруг тоже.

Костис прикрыл глаза рукой, услышал смех и не сразу понял, что это смеется король.

– Костис, ты набрался дурных манер у моих лакеев. И не можешь даже списать свой промах на то, что перебрал неразбавленного вина. Может, спишем на боль в голове?

– Умоляю, ваше величество. Простите, если…

– Ничего страшного, – сказал король. – Абсолютно ничего. – Он отодвинул руку Костиса со льдом от лица и еще раз осмотрел синяк. – И чего я боюсь наемных убийц, если меня охраняет такой бравый гвардеец?

Он потрепал Костиса по плечу и ушел.

* * *

День начался плохо, однако Костис искренне радовался нежданному выходному. Почти все утро он пролежал в постели. Телеус не разрешал ему встать, пока оба не убедились, что от удара зрение не пострадало. К этому времени Костис уже умирал с голоду и мечтал не торопясь пообедать. С самого начала службы у короля ему ни разу не удавалось спокойно сесть и съесть свой обед.

Он надеялся перекусить в одиночестве, но в столовой еще была толпа народу, и все стали звать его к себе. Он перекинул ногу через скамью, сел и очутился в окружении любопытных лиц.

– Замах из первой позиции? – спросил кто-то.

Костис попытался обратить все в шутку:

– Должен же я иногда поддаваться.

Наступила тишина. Соратники подумали над этим утверждением и рассмеялись ему в лицо.

* * *

В тот вечер, как вошло в обычай после свадьбы, король и королева ужинали со своим двором. Орнон, посол Эддиса, тоже присутствовал, потому что этого требовал дипломатический этикет. Ему было невесело. После ужина столы уберут, начнутся танцы. Первыми будут танцевать король и королева, потом королева сядет на трон, а король будет вежливо кружить по залу, время от времени возвращаясь и садясь рядом с ней. Орнон мог безошибочно предсказать, что король будет танцевать не с теми, с кем надо, – с застенчивыми девушками, стоящими у стены, с младшими дочерями слабых баронов, с племянницами и незамужними дамами постарше, не имеющими никакого веса при дворе. А старших дочерей, представленных ему, и девушек из знатных семейств, с которыми надо бы установить полезные союзы, обойдет стороной. И происходит это не от неведения. Орнон часто говорил ему, с кем стоит танцевать, а с кем нет, но король заявлял, что не может запомнить. Но Орнону скорее казалось, что король уже исчерпал себя и не желает больше ввязываться в политически мотивированные спектакли.

Вечер не сулил ничего хорошего. Орнон нехотя ковырялся вилкой в тарелке и не понимал, как ему могло прийти в голову, что наблюдать за страданиями эддисского вора будет хоть мало-мальски приятно. А что он страдает – не вызывало сомнений. Вначале молодой король пытался отвечать на утонченные и не очень аттолийские издевки и снисходительные насмешки собственными мало кому понятными шутками. Аттолийцы считали способными на утонченность только себя и поэтому не улавливали смысла его ответных ударов, а более едкие комментарии принимали за чистую случайность. Орнону не раз приходилось прикусывать язык. Он охотно признавался, пусть даже только самому себе, что в такие минуты не следует метать на короля возмущенные взгляды. От этого Эвгенидес только сильнее раззадоривался, а аттолийцы лишний раз убеждались, что эддисский посол ни в грош не ставит короля, и презирали беднягу еще сильнее.

* * *

Аттолийцы ошибались. Орнон питал к эддисскому вору глубочайшее уважение – примерно такое же, как к остро наточенному лезвию меча. Он никак не мог понять: если аттолийцы считают короля идиотом, как, по их мнению, он сумел взойти на трон? Просто они никогда не видели его в те времена, когда он был вором, стоял, откинув голову, и в глазах блестел огонек, от которого у всех вокруг волосы вставали дыбом. Аттолийцы видели в нем только новоиспеченного неуклюжего короля. Орнон и сам не понимал, куда подевался былой вор. После свадьбы Эвгенидес стал не похож сам на себя.

Возможно, в этом отчасти виноват и сам Орнон. Он предупреждал Эвгенидеса, что надо держать свой норов в узде, а язык за зубами. Он прекрасно понимал, до чего тяжело Эвгенидесу играть эту роль, и мечтал увидеть, как дерзость короля хоть немного поутихнет, а острый язык приумолкнет.

Орнон отнюдь не хотел, чтобы король покорно и бесхребетно глотал насмешку за насмешкой. Еще десятилетним мальчишкой эддисский вор мог одним-единственным взглядом дать отпор взрослому человеку. Куда подевался этот взгляд? Возможно, роль вора была для Эвгенидеса важным источником уверенности в себе и силы характера. И теперь, навсегда покинув Эддис, он растерял и то и другое. Если так, то это не сулит государству Аттолия ничего хорошего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.