Мартынова, ты уволена!, стр. 1

Ольга Корк

Мартынова, ты уволена!

Глава 1 Аня

В каждом, даже очень уверенном в себе мужчине, иногда просыпается девочка. Даже в моем начальнике, который иногда, когда думает, что его не видят, залипает перед зеркалом, чтобы убедиться, что рубашка у него идеально выглажена, волосы в порядке, а брюки отлично сидят на его крепкой заднице… Хорошо, что это происходит очень редко, иначе я давно бы уволилась. Из зависти! И нет, я не считаю себя дурнушкой, но и рядом с этим долбаным мистером Совершенство сложно сохранить уверенность в себе. Он как Дэвид из вселенной "Чужих", чертов робот в исполнении Фаси. Эх.

Вот сейчас этот "робот" нависает горой над моим столом и собирается сообщить, что…

– Мартынова, ты уволена! Сил моих больше нет терпеть твои опоздания на работу! Каждый день, Анна, каждый день одно и то же! Все, хватит. Пиши заявление и ищи себе другого идиота начальника!

Ну вот, опять. И так каждое утро. Сейчас Глеб Викторович будет десять минут распекать меня на все лады, а я замершим сусликом смотреть на него большими печальными глазами в ожидании, когда смогу вставить хоть одно слово. Уже осталось восемь минут. Давай, Ань, еще чуть-чуть, а дальше день пойдет по привычной колее.

– Ты просто не в состоянии прийти на работу вовремя. А у тебя, между прочим, в договоре прописано: начало рабочего дня в девять утра. В девять, Анна, даже не в восемь! Но ты все равно опаздываешь!

Распалялся Глеб Викторович, сжимая руками край моего стола. За полтора года моей работы помощницей директора сети автосалонов этот стол уже, между прочим, третий. Предыдущие два благополучно сломались. Точнее, как, они просто утратили свой товарный вид. А так как я и мой стол, конечно, первые, кого встречают посетители дорогого начальника, Викторович рычал, ворчал, но заказывал новую мебель своей секретарше. А я что? Я бы на месте столов тоже сломалась, если бы меня каждое утро с такой силой сжимали крепкими ручищами.

– Ты безответственная, ленивая девчонка, не желающая нормально работать!

Тут Глеб, конечно, преувеличивает, кроме опозданий у него больше не было нареканий к моей работе. Но утренний ритуал должен быть соблюден полностью, а речь сформировалась еще в первые недели моей работы на этом "хлебном и непыльном" месте. Де-юре в моей трудовой значилось неказистое – секретарь-референт. На деле же я была не просто личным секретарем Алексеева, а его правой и левой рукой, иногда еще и оперативной памятью с расширенным кругом обязанностей. То, насколько начальник ценит мою работу, можно было видеть в бухгалтерских отчетах в графе премии. Я свою получала каждый месяц. Зоя Анисимова – главная сплетница из бухгалтерии, была уверена, что эти деньга я получаю за качественную доработку на столе босса без трусов. Хотя, возможно, что в этом месяце актуальна версия "под столом".

– Мартынова, ты меня слушаешь?! – громыхнуло над моей головой в момент, когда я сдержанно хмыкнула, вспомнив вечно недовольное лицо Зои и ее взгляд, наполненный завистью.

– Как всегда, Глеб Викторович! – бодро отрапортовала, глядя на босса самыми честными глазами.

Алексеев выпрямился и, сложив руки на груди, выгнул бровь.

– Да ни черта ты меня не слушаешь, Ань.

Конечно, не слушаю, делать мне, что ли, больше нечего? Я все его утренние нравоучения наизусть знаю, а вот из образа суслика я выпала зря, мой прокол, каюсь.

– Да как можно, Глеб Викторович? Каждое словечко услышала, запомнила, прониклась! – Так, теперь надо похлопать ресничками, главное, не перестараться, мне нужно выглядеть виноватой, а не глупой. – Ну так я пошла?

Медленно поднявшись из-за стола, осторожно взяла свою небольшую сумочку, стоявшую на краю, и кинула взгляд на странные дизайнерские часы. Отлично, время без двадцати десять, я как раз успеваю.

– Ну и куда ты, Мартынова? – устало вздохнув, поинтересовался Глеб, наблюдая, как я обхожу стол и иду в сторону выхода из приемной.

– Так увольняться же, Глеб Викторович. Вы сами приказали!

Выйдя за дверь, позволила себе наглую широкую улыбку. Сейчас будет моя любимая часть утренних "разборок". Три…Два…Один… иии:

– Зараза, – выглянув в коридор, рыкнул босс, – кофе не забудь захватить!

Ну все, можно считать ритуал оконченным. Начинается рабочий день. Теперь главное не тупить и тогда он пройдет весело и задорно, а после работы я смогу отправиться погулять по набережной, а еще лучше по пляжу, неся в руках сумку и босоножки, позволяя реке смывать усталость с моих ног.

Работать в "Реал-авто" я начала спустя полгода после того, как в самарский филиал перевели Алексеева. За какие такие грехи молодого, очень перспективного работника выгнали из огромного московского холдинга в наш город, я так и не поняла. Хотя, откровенно говоря, про Глеба Викторовича мало кому и что было известно. На уровне слухов ходит информация, что он перешел дорогу самому большому боссу и его отправили в ссылку к нам, назначив директором "Реал-авто", с четкими указаниями: сеть надо расширять. Собственно, Алексеев справлялся. Когда он пришел сюда, компании принадлежало два с половиной автосалона, – за половину я считаю стоянку с продажей подержанных авто, – сейчас же их полноценных три, ведутся переговоры о четвертом и да, на той стоянке идет активная стройка. Вот только я сомневаюсь, что Глеба сюда перевели, потому как он перешел дорогу бигбоссу, его, скорее бы, уволили в таком случае. Но тем не менее это была официальная версия (по слухам, естественно), о которой Глеб Викторович знал и не пытался ни опровергнуть ее, ни подтвердить.

Заглянув по дороге в экономический отдел, где без устали трудились три феи цифр и данных по продажам, подмигнула Софке:

– Отчет готов?

София Егоровна, рыжая как морковка и конопатая как тот самый Антошка из детской песенки, возвела очи к потолку и ответила:

– Изыди, у нас еще пятнадцать минут до того, как шеф о нем вспомнит!

Задорно подмигнув сорокалетней занозе всех работников этого небольшого кабинета, закрыла за собой дверь.

Путь мой лежал прочь из офиса к ближайшей химчистке, а затем в кофейню на первом этаже здания, где располагался и наш офис.

– Добрый день, Вера Ивановна, – поздоровалась я с дородной женщиной слегка за шестьдесят, с очаровательными седыми локонами до плеч, тронутыми легким пепельным тоном, – готовы вещи?

– Доброе утро, Анечка, – женщина улыбнулась мне ласковой улыбкой и сняла с ближайшей вешалки кофр, явно ожидавший меня, – все как всегда. Рубашка идеально отпаренная, на костюме ни пылинки, а твой босс крокодилище!

Обменявшись с Верой Ивановной понимающими улыбками, я подхватила один из запасных рабочих костюмов шефа и поспешила на улицу, сегодня времени на сплетни у нас не хватало!

– Карим! Карим, у меня ровно две минуты до увольнения!

Я буквально ворвалась в кофейню и, не смотря по сторонам, побежала к стойке, за которой работал бариста.

– Не ори, красивым девушкам не стоит кричать, за этими звуками не все смогут разглядеть твою красоту.

Сверкнув белоснежной улыбкой, Каримчик поставил на стойку картонный поднос-держатель с двумя высокими стаканами с кофе. Мокко для меня и крепкий черный кофе с тремя ложками сахара для босса.

– Каримка, я тебя люблю! – приложив карту к терминалу, дождалась сигнала подтверждения платежа и, подхватив свою покупку, направилась к выходу, игнорируя недовольные лица ранних посетителей кофейни.

– Так выходи за меня замуж, Анечка! Я уже устал ждать твоего согласия!

– Прости, я не настолько тебя люблю!

Послав молодому парню воздушный поцелуй, помчалась в офис.

Счет шел уже на секунды, если ровно в десять часов шеф не получит свой ежедневный отчет по вчерашним продажам и кофе – он будет недоволен. А когда Глеб Викторович недоволен, скучать не приходится никому!