Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ), стр. 1

Светлая в академии Растона

Екатерина Романова

Растон. Наши дни.

Она застыла перед массивными деревянными дверьми Растонской национальной академии. Все знали, что это третьесортное заведение в самом центре города обучает социологов, маркетологов и политологов. Попасть сюда считается позором, учиться — наказанием, а получить диплом — приговором. Откуда пошли слухи — неизвестно, но мнение в обществе сформировалось, а потому в конце лета и начале осени здесь было необычайно тихо. Толпы абитуриентов штурмовали двери иных учебных заведений.

Но Леа знала: официально, здесь готовят следователей, дознавателей, прозорливцев, дипломатов, переводчиц и оперативных работников. На деле, за стенами академии взращивают хладнокровных наемных убийц, профессиональных лжецов и манипуляторов, гениев дедукции и мастеров слова. Академия выпускает шпионов.

Леа Суарес шпионкой быть не хотела. Ее прижали к стенке, поймав на воровстве королевского колье «Герцогиня», выставленного на аукционе за баснословную сумму денег. Само колье ей без надобности, а вот деньги, вырученные с реализации камней, были весьма кстати. Теперь ни колье, ни денег, ни будущего. Она должна окончить Растонскую национальную академию, иначе — тюрьма. И неизвестно, что лучше. Быстрая смерть там или долгая и мучительная в стенах академии.

— Владеете телекинезом? — раздалось из-за спины. Девушка вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял на пару ступенек ниже, но все равно возвышался над ней неприступной черной скалой. Невозмутимо серьезный. Карие, почти черные глаза просканировали незнакомку и не нашли в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме дара целительницы. Русые волосы, чуть ниже лопаток, небрежно растрепаны и перетянуты грязным кожаным шнурком — из бедной семьи, либо уличная девка. Перепуганные серо-зеленые глаза, большие, как у раненого олененка, отражают небо. Слишком бледная, на щеках нездоровый румянец — простужена, значит, слабый иммунитет. Оробела, и слова сказать не может. — Если нет, разворачивайтесь и уходите.

— Почему?

Мужчина усмехнулся. Он повидал множество абитуриентов, но настолько нелепый экземпляр, который в нерешительности замер перед дверьми, ему попался впервые.

— Вы и дня не протянете, — холодно отчеканил он.

Каждый год одно и то же. Сотни рахитичных девиц — дочерей богатых родителей, начитавшись любовных романов, штурмуют стены академии в поисках «настоящих мужчин» и супер-агентов. Некоторые проходят отбор. Но первый год ломает всех. Абсолютно всех. За несколько сотен лет академия выпустила трех шпионок, из которых в живых осталась лишь одна. Одна…

— Почему? — на этот раз девушка гневно сощурила глазки.

Мужчина сразу понял — светлая. Светлых в академии Растона еще не было. Тем более с даром целительницы. Таких с руками отрывает Университет магических искусств.

— Светлым в Растоне не место. Вы не поступите.

Утратив к девушке интерес, он обогнул незнакомку и взялся за дверную ручку.

За годы жизни на улице, Леа усвоила несколько правил, которые позволили ей дожить до 17 лет. Одно из них гласило: если тебя загнали в угол, выжми из ситуации максимум.

— Хотите поспорить? — бойко спросила она. Перед ней не завхоз и не офисный работник. Судя по манерам, разговору и исходящей от собеседника силе, он имеет немалый вес.

Мужчина изумился. Обычные двери девчонку пугают, а пари с боевыми магами нет? Ради интереса, он развернулся и еще раз просканировал девушку. Тот же итог. Ошибки быть не могло. Человек. Целительница. Светлая.

— Светлая, наглая и глупая, — открыл дверь. Воспользовавшись этим, незнакомка поднырнула под его руку и шмыгнула внутрь. Нахалка. Возможно, и есть шанс.

— Спорим на автомат по любому предмету на мой выбор, что поступлю на шпионский?

Каждый шпион знает, не стоит ввязываться в спор, если ставки слишком высоки, а шансы на успех — нет. Но спор, когда ты уверен в собственном превосходстве, может проучить противника. Растянувшись в мрачной улыбке, мужчина задал главный вопрос:

— А мне какая с этого выгода?

— Все, что попросите. Абсолютно все.

— Бесплатный совет на будущее. Не предлагайте, если не уверены, что сможете выполнить.

— Значит, по рукам?

Довольно усмехнувшись, мужчина широкими быстрыми шагами двинулся внутрь и прошел мимо охраны. От него прятали взгляды вооруженные люди, студенты спешно меняли траекторию движения, а преподаватели рассеянно кивали в знак приветствия. С кем же она заключила сделку? Видимо, с кем-то очень влиятельным. И не прогадала, ведь вопрос поступления — формальность. Соответствующий приказ уже лежит на столе ректора академии. А она сделала первый шаг, чтобы облегчить свое нахождение здесь. Леа была уверена, легко не будет. Будет крайне тяжело. Взять хотя бы незнакомца. Попадись такая скала мышц в темном переулке — раздавил бы и даже не заметил. Бегала она лучше, чем дралась. И это не раз спасало ей жизнь.

— Пропуск или паспорт, — окинув девушку скучающим взглядом, потребовал охранник. Паспорта у Леа не было. С 11 лет она жила. Ни документов, ни кредиток. Никакого бумажного следа за душой. Отчасти, именно поэтому от шефа королевской разведки поступило столь щедрое предложение, взамен пожизненного заключения.

Перед ней стояла первая тактическая задача: как попасть на собеседование для поступления, если для этого требуется паспорт или пропуск, которых нет?

— Простите, я, кажется, ошиблась зданием, — улыбнулась она и отошла в сторону. Вооруженная охрана может отпугнуть обычного посетителя, но не профессиональную воровку. Осмотрев холл наметанным взглядом, девушка обозначила жертву. Компания парней, на чьих пиджаках висели бирки с пропусками. Снять такой с лацкана незаметно практически невозможно. А вот если какой-нибудь пижон навесил его на крыло кармана, то он сам напросился. Остается только неудачно столкнуться.

— Не ушиблась? — парень поймал Леа и стиснул стальными руками. Вот это хватка. Ловко сорвав пропуск, девушка незаметно подпихнула его в рукав куртки и робко улыбнулась. Воровать ей не нравилось, но ничто другое не давалось настолько хорошо. Для развития других навыков улица являлась неподходящим учителем.

— Такая неуклюжая. Поступаю. Волнуюсь.

— На переводчицу? Здесь отличная программа для девушек.

— Нет. На оперативника, — невесело протянула она.

А ведь могла бы сейчас со своим другом Тором продать колье и навсегда покинуть Растон. Отомстить Салеванам — приемным родителям, и начать новую жизнь. Вместо этого впереди пять лет кошмара, мускулистых парней и, как пить дать, отбоя от постоянных приставаний. На факультете шпионов девушек практически не было, зато полно изголодавшихся парней, уставших от местного однообразия. От подобной перспективы даже плечиками передернула. Вопросы следует решать по мере их поступления.

— Оперативника? — расхохотался парень. — Ну-ну. Меня Калеб зовут. Второй курс. Если поступишь, тебе понадобятся сильные покровители. Найди меня, договоримся.

В его словах не было эротического подтекста, как ей показалось, а потому Леа испытывала угрызение совести. Пропуск парня обжигал ее ладошку. Наверняка Калебу влетит за утерю карточки. Дай бог, если не отчислят.

— Тогда, не в службу, а в дружбу. Когда скроюсь из виду, загляни под тумбу охранника. Я оставлю сюрприз для тебя.

Усмехнувшись, парень пожал плечами и отвернулся. Вот она — проблема сильных мужчин. Они не верят, что слабая и беззащитная девушка способна их одурачить. Если шпионы похожи на воров, то понимают — некоторые вещи делать необходимо, чтобы выжить. К примеру, чтобы выжить, она должна пробраться внутрь, даже если пострадает хороший парень.

Да, поступление в академию — формальность. Но лишь в том случае, если она явится. Ей пояснили, деньги в академии Растона не решающий аргумент. Они поставят галочку напротив ее фамилии при первоначальном отборе, но никакие суммы не заставят ректора допустить до основной программы обучения абитуриента, не имеющего перспектив. А потому придется доказывать свою профпригодность всеми силами и средствами.