А может, я умею? (СИ), стр. 21

Отец — Сидоров Павел Иванович, «Водоканал», инженер. Мать Сидорова Елена Викторовна, «Водоканал», бухгалтер.

Так, дальше школа, это понятно. Что там еще дальше? А дальше было очень интересно. Вместо сведений о последующем образовании — данные о разводе.

Гоша моргнул пару раз, потер глаза. Именно так. Развод, зарегистрированный полтора года назад. А до него, пять лет назад заключенный брак. С некто Ильиным Михаилом Евгеньевичем.

Гоша откинулся в кресле. Поворот оказался для него неожиданным. Значит, была замужем. Он снова вернулся к листку. А дети?!

Данные о детях отсутствовали. Там больше вообще не было содержательной информации — только адрес, номера и даты документов.

Что с образованием и местами работы — непонятно. Поморщив лоб, Гошка вспомнил, что это лишь часть информации. Ну что же, завтра или послезавтра ему обещали расширить информационное поле. Отлично. Он подождет до завтра или послезавтра. К тому же, у самого Георгия есть на завтра безотлагательное дело. Адрес же есть. Надо нанести визит в дом Сидоровых. И выдрать кого-нибудь.

3

По указанному в распечатанном листе адресу значилась обыкновенная панельная двухподъездная девятиэтажнка. Ну, от «Водоканала» ничего другого не ожидалось. Гоша дождался жильца с таблеткой домофона — и вошел в подъезд. Этаж восьмой.

Открыли ему быстро — час вечерний, люди уже пришли с работы. Стоящая за дверью женщина была мамой Иры — и никем другим она быть не могла. Так, наверное, Ирка будет выглядеть в «пятьдесят плюс». Те же круглые глаза, короткая стрижка и птичье телосложение, несмотря на все «плюсы» возраста.

— Здравствуйте, — тихо произнесла женщина.

Елена Викторовна. Ее зовут Елена Викторовна. Давай же, Георгий, включай свое фирменное обаяние!

— Здравствуйте, — он вежливо улыбнулся. — А Ирина… то есть, Ираида… дома?

Женщина смотрела на него так, будто он ей с места в карьер предложил стриптиз исполнить. Или пылесос «Кирби» купить. За очень недорого и в рассрочку.

— Ваша дочь, — Гоша старался говорить медленно и самыми простыми фразами. — Ираида Павловна Сидорова. Она дома?

Вместо ответа про свою дочь Елена Викторовна Сидорова схватилась за горло. А за ее спиной появился мужчина. Надо полагать, это Сидоров Павел Иванович.

Отец у Ирки интересный. Среднего роста, худощавый, без малейшего намека на лишний вес, темные волосы без седины, абсолютно белые аккуратные усы и тяжелый взгляд из-под нависших бровей.

— В чем дело?

— Здравствуйте, — все с той же приклеившийся к лицу улыбкой повторил Георгий. — Я бы хотел видеть вашу дочь Ираиду. Я ее… близкий… то есть… хороший знакомый. Но Ира второй день не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Я волнуюсь

Повисла пауза. Абсолютно драматическая. И неприличная для нормальных живых людей. Совершенно в духе этого Иркиного письма с постскриптумом.

— Паша… — всхлипнула Елена Викторовна.

Павел Иванович прокашлялся.

— Боюсь, вы что-то напутали, молодой человек. Наша дочь Ираида уже много лет как живет в Москве.

Так глупо себя Георгий никогда в жизни не чувствовал. Он даже сказать не мог ничего. Молчал и просто пытался это все осознать. В той части информации, что ему вчера предоставили, не было данных о послешкольном образовании. Может быть, что и в самом деле — уехала учиться в Москву. Или училась здесь, а потом работать уехала. Но, позвольте… Ведь не далее чем три дня назад…

— Ошибки быть не может — Гоша чувствовал, как напряженно звучит его голос. — Я не далее как три дня назад говорил с Ириной — так же, как говорю сейчас с вами. И она была не в Москве, а здесь!

— Вы что-то напутали, — с нажимом произнес инженер водоканала Сидоров Павел Иванович. В его голосе звучал вызов. А лицо… лицо было виноватым. Словно ему стыдно за то, что он говорит. И Гоша вдруг ясно осознал, что они — такие же жертвы. Как и он сам. В выдрыгиваниях козы сидоровой Ираиды Павловны.

— Да, наверное, вы правы, — медленно произнес Гоша. — Извините за беспокойство.

После он полчаса сидел на скамейке у подъезда. Не потому, что хотел поймать Ирку с поличным. Маловероятно, что она появится здесь — после всего, что натворила.

Георгий просто… Просто сидел и тупил. Пытался сложить, то, что узнал вчера, и то, что увидел сегодня. А оно все вместе не складывалось, хоть убей.

Ладно. Завтра-послезавтра ему обещали дослать не недостающую информацию. Придется подождать.

Но однако… Замужество. Родители утверждают, что ты давно в Москве.

Ирка, ты даже не коза. Ты… Ты… Ты… Ну погоди, доберусь я до тебя!

— Он ушел, Ира.

— Хорошо.

— Такой с виду приличный, — мама села на кровать рядом.

— Угу, — все так же безразлично отозвалась Ира. Она безучастно смотрела в стену напротив.

— Ириша, может быть, не надо было так. Ведь он…

— Прошу тебя, мама! — с надрывом произнесла Ирина. А потом вдруг рухнула в руки — и разрыдалась. В комнату заглянул Павел Иванович, закашлялся — и ушел на балкон курить. А Елена Викторовна обнимала дочь за плечи, гладила по голове. И больше не говорила ничего. Все слова были давно сказаны.

4

Аттестат с отличием, прекрасные результаты экзаменов. И вот перед ней распахнула двери знаменитая «пироговка», педиатрический факультет.

О том, чтобы стать врачом, Ирина грезила с детства. Кажется, как только начала говорить, она утверждала, что будет врачом. Деток будет лечить. Ну а пока в роли ее пациентов перебывали все куклы и мягкие игрушки. Всем капали капли в нос и зашивали порванные уши.

Ну вот, мечта сбылась. Впрочем, поначалу было очень непросто. Комнаты в общежитии не хватило, да и не хотелось Ирине в общежитие. Поэтому на пару с сокурсницей Лизой они снимали комнату у вредной бабульки. Потом, правда, бабуля оттаяла — когда сообразила, что две студентки-медички — это о-го-го какой гешефт, это ж тебе давление будут по два раза в день мерить, и пульс проверять, да и вообще. Ну что, что педиатры будущие. Давление-то померить могут? Она даже стала подкармливать вечно голодных и безденежных девчонок.

Потому что родители не могли присылать много денег. А жизнь в столице дорогая. И за комнату надо платить, и ездить много, и кушать что-то. То время Ира вспоминал со смешанным чувством. Иногда не верилось, что с ней все это было. Как сидела над конспектами до позднего вечера. Как зубрила латынь. Как едва не упала в обморок после первой анатомички.

Тогда-то она и познакомилась с Мишей. Именно он вывел ее из пахнущего формалином помещения, принес откуда-то воды и что-то рассказывал, пока Ира, привалившись к стене, мелкими глотками пила воду из одноразового стаканчика.

Миша был старше ее на целых три курса. На фоне нее, юной и неопытной первокурсницы — уже такой взрослый. Еще немного — и уже врач. Учился Михаил на лечебном и собирался двигать вперед медицинскую науку. И у него были на это все шансы. В отличие от Иры, был он коренным москвичом и потомственным врачом. По крайней мере, по линии матери. Ольга Петровна Ильина была акушером-гинекологом высшей категории и заведующей женской консультацией. Об отце же Миша никогда не рассказывал. Но обо всем это Ирина узнала, конечно, не сразу.

А сначала Миша, к ее огромному изумлению, увлекся ею. Поначалу Ира не могла поверить, что этот взрослый и такой уже многое умеющий и знающий четверокурсник ухаживает за ней. То пирожками угостит, то до дома проводит, то конспектом выручит. Потом, когда Ира уложила эту мысль в голове, она, конечно, собой возгордилась. Женское тщеславие подняло голову. Миша был взрослый, умный и вполне интересный. В полной мере отдаться чарам Миши Ильина ей не давали огромная нагрузка и надвигающаяся первая сессия. Которую она вполне успешно сдала — и уехала, окрыленная, домой, к родителям. Вот там, во время каникул. Ирина осознала, что к Мише у нее есть чувства. Ей его не хватало. Она по нему скучала.