Get Wild (СИ), стр. 14

– Ты очнулся – хвала богам!.. – Тандзиро, широко распахнув глаза, повернул голову, практически тут же чувствуя знакомый запах – как только он умудрился не почувствовать его с самого начала, парнишка не понимал. Взволнованный Ренгоку-сан с покрасневшими от усталости глазами, под которыми пролегли темные круги, сидел возле его футона. Их катаны лежали рядом у стены, причем клинок Тандзиро был почищен и убран в ножны. Большие глаза Кёджуро смотрели на него с таким искренним беспокойством, что младшему даже стало неловко. Не понимая, чем вообще он заслужил такое обращение, подросток медленно протер глаза и снова пригляделся. Ренгоку наклонился к нему ниже. – Как ты себя чувствуешь, мальчик мой? Где-нибудь болит? Твой жар до сих пор не спал! Я нашел тебя здесь вчерашним днем, и ты не приходил в себя до сегодняшнего вечера!

– Ренгоку-сан… Где я… Нет, как вы нашли меня?.. – еле ворочая языком, проговорил мальчик, чувствуя, как вспотевшая ладонь столпа сжимает его руку. От этого даже сердце в груди пропустило удар. Все происходящее было похоже на приятный сон.

– Сенджуро рассказал мне про этот дом: сказал, что ты можешь быть здесь!

– Н-но… откуда он узнал? – искренне удивился Камадо. Кёджуро замер с открытым ртом, потом задумчиво опустил взгляд и в недоумении пожал плечами.

– А ведь и правда… – произнес он. – Я даже не спросил, откуда он узнал об этом – сразу бросился искать тебя здесь! Мальчик мой, это сейчас не важно! Я не находил себе места все это время! Я разобрался во всем слишком поздно – когда я пришел поговорить с тобой, то тебя уже не было. Камадо, мне жаль! – его пальцы стиснули руку Тандзиро крепче. От этого действия парнишка отвел взгляд: почувствовал, что щеки начинают жечься. – Я был так зол! Узуи сказал мне не делать глупостей и сначала во всем разобраться, но у меня просто разум помутился, когда я услышал про чужую отметку на твоей шее! Пойми, я был вне себя!

– Так это был Узуи-сан… – мальчишка привстал на локтях и тут же угодил в объятия к наставнику, который прижал его к своей груди и принялся суматошно целовать в макушку. – Все-таки Узуи-сан поразительный человек…

– Камадо, мальчик мой! – его губы переместились на чужой висок, горячо прижимаясь к нему, начиная спускаться ниже, на порозовевшие скулы, щеки, на подбородок. Кёджуро зацеловывал каждый сантиметр его лица, будто извинялся – он редко был настолько нежным со своим тсугуко. Да, он любил обнимать его, делал это очень часто, но поцелуи… Ренгоку целовал на прощание, иногда в качестве приветствия, во время занятий любовью пытался неловко тыкаться в губы, но чтобы делать это вот так вот просто – очень редко. И, чувствуя его нежность, Тандзиро понимал, что у него начинает кружиться голова. – Я никому больше не позволю даже близко подойти к тебе – всегда буду рядом, чтобы подобного не произошло! Я был так слеп, Камадо, пожалуйста…

– Т-только не извиняйтесь, Ренгоку-сан! Вы ведь здесь совершенно ни при чем.

– Мальчик мой!.. – он повалил его обратно на футон, теплыми ладонями разводя плечи, поглаживая обнаженную кожу. Тандзиро сам потянулся к нему, чтобы снова почувствовать на своих губах вкус Ренгоку-сана – все-таки миссия была затяжной, а нормально встретить друг друга им так и не удалось. Они целовались чувственно, вдумчиво, ласкаясь так, как если бы они не виделись не пару недель, а несколько длительных месяцев. Грубые пальцы столпа огладили юношескую грудь, испещренную давно затянувшимися рубцами, спускаясь по ней ниже, отодвигая край одеяла. Обнаженное тело притягивало к себе взгляд Кёджуро, однако тот все еще не спешил действовать, памятуя о произошедшем и подсознательно обвиняя в этом себя. Ведь Камадо это сама доброта – даже претерпев такое надругательство и не получив никакой поддержки со стороны своего наставника, обещавшего защищать его всегда, он никого не обвинил в случившемся, приняв эту несправедливость как данность. От этих мыслей у Ренгоку сжималось сердце и появлялось желание самолично наградить себя несколькими хорошими ударами. Стиснув зубы и убрав руки от Тандзиро, столп Пламени отсел от него, смиренно положив руки на колени и опустив голову, вводя тем самым своего тсугуко в полное недоумение. – Я не могу! Прикасаться к тебе после того, что не сумел предотвратить! Я повел себя так глупо!.. Я совсем не заслуживаю такого человека, как ты, Камадо!

– Нет, Ренгоку-сан! – резко поднявшись с постели, парнишка бросился ему на шею, крепко прижимаясь обнаженным телом. Чувствуя, что Ренгоку не решается обнять его, он самостоятельно положил его руки на свою талию, торопливо оставляя на щеке наставника смазанный поцелуй. – Ренгоку-сан, не говорите так! Ведь вы же самый лучший из всех, кого я знаю! Пожалуйста, не отстраняйтесь от меня – давайте и дальше будем идти рука об руку! Что бы ни случилось, всегда быть вместе, Ренгоку-сан! – после этих слов он оказался сжат в крепких объятиях – Кёджуро набросился на него с поцелуем, вновь опрокидывая на постель, резким движением отбрасывая одеяло в сторону и начиная суматошно расстегивать собственную форму истребителя.

Плотно обхватив ногами чужие бедра, Тандзиро часто и прерывисто дышал, принимая в себя возбужденного Ренгоку, умиляясь каждому его действию. Было видно, что столп хотел начать как можно быстрее: оказаться внутри своего любимого тсугуко, почувствовать тесноту и жар его тела. Однако при этом он старался быть ласковым, в противовес своей натуре хотел действовать степенно. Из-за этого диссонанса его движения были столь неловкими, что младшему мечнику едва удавалось сдерживать добрую улыбку. Даже когда сосредоточенный Кёджуро уже готов был вставить, головка члена вдруг соскользнула со смазанного отверстия, и Пламенный столп, по инерции пройдясь ею по промежности мальчика, ощутимо надавил на чужой напряженный орган, заставив партнера вскрикнуть от ощущений. Но после этого, суетливо извинившись и получив смущенное «не переживайте, Ренгоку-сан», он все-таки вошел внутрь. Раскрасневшийся Камадо под ним сначала сжался и зажмурил глаза, но потом, осознавая, что спустя столько времени они с Ренгоку-саном снова стали единым целым, расслабился и полностью раскрылся ему, качнув бедрами навстречу, тем самым проталкивая член глубже в себя. Его губы что-то еле слышно произносили, и когда Кёджуро прислушался, то почувствовал, как кожа стремительно покрывается мурашками.

– Хочу чувствовать в-вас глубже, Ренгоку-сан… еще… – шептал Тандзиро, тяжело дыша и томно смотря на своего партнера снизу-вверх. И столп Пламени даже пары движений сделать не успел, излившись в своего мальчика с первым же толчком. Камадо только широко распахнул глаза, чувствуя в себе горячую сперму, смотря на густо покрасневшего Кёджуро, по выражению лица которого можно было понять, что он тоже не ожидал от себя такого. – Ре-Ренгоку-сан…

– Я просто давно не был в тебе, мальчик мой! Э-это не все! Сейчас я сделаю это с тобой по всем правилам! Я могу держаться долго! Ты сам увидишь!

Не стесняясь никого потревожить своим голосом, Тандзиро выгибался в руках Кёджуро, действующего совсем не так, как обычно: он никуда не рвался, толкаясь внутрь чужого тела вдумчиво, размеренно, иногда и вовсе полностью вытаскивая член, с удовольствием наблюдая, как мальчишка поджимает губы и досадливо мычит, как бы требуя, чтобы наставник не дразнил его. И Ренгоку снова вставлял ему, попутно обводя языком торчащие соски. Такой неспешный, нежный темп и самого Пламенного столпа заводил все больше и больше – он даже представить не мог, что такая вдумчивость может быть настолько приятной и возбуждающей. Обычно Кёджуро пропускал мимо ушей все рассказы Тенгена о неторопливых ласках, которые способны возводить на самый пик удовольствия и заставлять партнера безостановочно кончать. Но сейчас, видя Тандзиро, который, принимая все ласки, сам тянулся к нему, прося не прекращать и делать с ним это еще и еще, Ренгоку все больше осознавал, как много он потерял, не слушая советов Узуи.

Его крепкая рука погладила сочащийся смазкой член Камадо, от чего младший заерзал на постели, зажимая себе рот ладонями, пугаясь собственных настолько непристойных стонов. Однако столп не позволил ему лишить себя такого удовольствия: заставил руками обнять себя за спину и прижаться теснее к своей груди, начиная двигаться быстрее, одновременно с тем лаская член партнера. Теперь Тандзиро стонал прямо ему на ухо, пальцами хватаясь за выступающие лопатки, царапая кожу короткими ногтями, и Ренгоку уже не мог дальше придерживаться прежней степенности. Чувствуя приближение скорой разрядки, он засадил возбужденное естество еще глубже, с силой вжимаясь бедрами между ног своего мальчика, сквозь зубы шепча об узости партнера. Камадо уже потряхивало от настойчивого трения внутри, а из-за увеличивающегося темпа вдыхать полной грудью становилось все сложнее – перед глазами начинал плыть потолок. Горячее дыхание Кёджуро опаляло шею, заставлял судорожно поджимать пальцы на ногах.