Общение по-взрослому (СИ), стр. 40

— Ладно, прекрати этот детский сад, — усмехнулся он. — Поехали домой.

Нам пришлось забежать к Зотову за моей сумкой и верхней одеждой, а потом мы вышли на заснеженное крыльцо, где несколько студентов из того самого потока еще курили и разговаривали. Они попрощались со своим преподавателем и мной, сказали, чтобы я приходил еще, чем разозлили Влада.

— Ты переключил на себя всех моих студентов, — упрекает меня он.

— Я буду делать это, чтобы ни один практикант не увёл тебя у меня, — улыбаюсь я в ответ.

— Я не буду набирать их в этом году.

— Где-то я уже это слышал.

Мы рассаживаемся по разным машинам, Влад забрал с парковки аэропорта свою. Ехать домой — громко сказано. Мы живем не вместе, но мы соседи. По счастливому стечению обстоятельств, двери наших квартир находятся ровно напротив.

— Что ты будешь делать, если мы расстанемся? — спросил Влад, когда я покупал именно ее.

— Буду первым любовником, кому придётся менять квартиру, чтобы съехать от тебя.

— У меня еще не было любовника, которому бы пришлось от меня съезжать.

— Значит и здесь я буду первым, — сказал тогда я, протягивая Владу ключи от своей квартиры.

Через пару дней в кармане моего пальто я обнаружил дубликаты его ключей. У самоуверенного Вересова были моменты, когда он переступая себя открывался мне. Нельзя было его подталкивать и торопить, только делать шаги навстречу. На таких шагах держались почти все наши отношения. Мы будто стояли на шаткой конструкции, равновесие которой зависело от того, насколько понятны и открыты мы друг для друга. Стоило только немного нарушить гармонию, и это выливалось в ревность или неуверенность.

— Почему ты все еще со мной? — спросил меня Влад однажды.

— Потому что не смогу быть с кем-то еще, — ответил тогда я.

Прошло уже десять лет, а мы так и не сказали друг другу простого «я тебя люблю», хоть оба и знали, что это так.

Это с самого начала так.