Дом в Вечерних песках, стр. 71

Он с важностью положил руку на откидную крышку, но более крупная ладонь тотчас же накрыла ее и бесцеремонно сбросила оттуда.

– Попугал, и хватит, Фойл. – Инспектор Каттер прижал обе руки сержанта к его туловищу и отодвинул его в сторону. – Когда ты кого последний раз арестовывал? Только и хватает ума, что притащить сюда свою тушу да еще, может быть, фунт колбасы. Добрый вечер, мисс Хиллингдон. К сожалению, у меня назначена встреча, но, если желаете, можете пройтись со мной. Погода, кажется, хорошая.

Инспектор придержал двери, пока Октавия выводила велосипед на улицу, но на том его галантность закончилась. Они пересекли площадку перед Скотленд-Ярдом, и он, не оглядываясь, зашагал вперед, удаляясь быстрым шагом по набережной Виктории. Октавия уже не удивлялась его особенностям, и хотя порой они вызывали у нее досаду, она знала, что он не хотел ее обидеть. Она могла бы легко догнать Каттера, как это уже случалось ранее, но мешал велосипед, который нужно было вести за руль. Немного поразмыслив, она оседлала свой транспорт и покатила за инспектором по проезжей части. Когда она поравнялась с ним и поехала рядом – или почти рядом, так как проспект с двух сторон обрамляли ряды платанов, – грозное лицо Каттера на миг смягчилось, стало почти озорным.

– Ну, мисс Хиллингдон, – начал он, – что скажете, хорошая погода еще продержится? Вы вон как высоко залезли. Наверно, даже море видите. Как там, не штормит?

– Думаю, продержится, – отозвалась Октавия. – Во всяком случае, надеюсь. А то жаль, если ваш свободный вечер будет испорчен.

Каттер не торопился с ответом. От Октавии его заслонило очередное дерево, и когда он появился из-за ствола, вид у него снова был насупленный. Октавия немного изучила его характер, но лишь чуть-чуть, – пожалуй, не было такого человека, который знал бы его хорошо. Но со слов его более давних знакомых она составила себе о нем некоторое представление. Видимо, Каттер вообще по натуре был угрюмого нрава, и если недавние трагические события и наложили на него отпечаток, это было не столь заметно, как могло бы проявиться в человеке более радушного склада.

По мнению одного словоохотливого сержанта, с которым беседовала Октавия, инспектор Каттер – закаленный старый пес. Был и есть. Теперь разве что стал еще суровее.

– У меня сегодня не свободный вечер, – наконец ответил инспектор. – Я, как вам известно, не любитель просто так шляться по городу. Иду по полицейским делам.

– Понятно, – отозвалась Октавия. – И куда лежит ваш путь, позвольте спросить? Вы не думайте, я не пытаюсь ничего выведать. Просто хочу прикинуть, долго ли мы будем туда добираться.

Каттер быстро глянул по сторонам и поднял руку, останавливая повозки и экипажи. Они перешли Нортумберленд-авеню и двинулись к Хангерфордскому мосту.

– Долго ли? – повторил он. – А вы что – очень спешите, мисс Хиллингдон?

– Вовсе нет, инспектор. Просто пытаюсь понять, сколько у меня времени. Вы уж простите, но я снова вынуждена побередить ваши воспоминания. Это все мой новый издатель. В принципе, он человек неплохой, только сильно нервничает: дело-то громкое. Вот он и требует, чтобы я уточнила детали у сотрудника полиции, который присутствовал на месте происшествия.

– У сотрудников полиции, мисс Хиллингдон.

– Что, простите?

– У сотрудников полиции. События, о которых мы говорим, происходили в присутствии не одного сотрудника полиции.

– Да, конечно. Извините. Просто…

У вокзала Чаринг-Кросс инспектор на минуту затерялся в шумной толпе пассажиров, которых привез недавно прибывший поезд. Подъезжавшие кебмены старались перехватить друг у друга клиентов, и нестройный ряд наемных экипажей перекрыл половину дороги. Пока Октавия на велосипеде объезжала препятствие, Каттер ушел довольно далеко. Она увидела, как он сворачивает с тротуара в сторону парка. Инспектор уже подходил к сценической площадке, когда Октавия его догнала.

– До Лондонского моста! – крикнул он ей.

– Простите, что? – Запыхавшись от быстрой езды, она не сразу сообразила, о чем речь.

– Вы же хотели знать, куда я иду. Отвечаю: к Лондонскому мосту. Там мы с вами распрощаемся. Дотуда примерно пару миль, так что спрашивайте пока, я к вашим услугам. Кстати, я рад, что ваша договоренность вас устраивает.

– Какая договоренность? – Октавия объехала бегавшего мальчика, чья мать взирала на нее с крайним неодобрением.

– С вашим издателем, – ответил Каттер. – Но вы не жалеете, что не отдали этот материал в газеты? Я слышал, такая статья сделала бы вас знаменитой.

– Вряд ли, – заметила Октавия. – Во-первых, указывать фамилии авторов статей непринято. Так что я ничего не выиграла бы, кроме, может быть, обещания, что меня повысят. А мне это уже не интересно. Главный редактор «Газетт» не мог поверить, что я отказалась от столь лестного предложения.

– Да, он мне пожаловался. Мистер Хили, если не ошибаюсь. Приходил ко мне. Видимо, надеялся, что я смогу на вас повлиять.

– Да, он такой. – Октавия чуть отвернулась, пряча озорную улыбку. Они обходили клумбу свежих роз, источавших в неподвижный воздух едва уловимый аромат. – И что вы ему ответили?

– На дверь указал.

– Правда? – воскликнула Октавия. – Жаль, я не видела.

– Да особо не на что было смотреть. Пришел в трактир «У Леггетта», где я люблю бывать, и уселся за мой стол без приглашения. Полагаю, вы не знаете, что это за заведение. Там в глубине есть кабинет с парой кресел. Ничего особенного, но они за мной закреплены, так сказать. Издавна, по негласной договоренности. А после того, что случилось, тем более.

– Ну да, – тихо отозвалась Октавия. – Да, я понимаю.

– Я сказал ему, чтоб поднял свою задницу и убирался вон. Надеюсь, он вас больше не беспокоил?

– Ну, какое-то время еще докучал, хотя понимал, что проиграл. Он по-прежнему главный редактор, но с тех пор как умер дедушка, уже меньше уверен в своем положении.

– Вот как?

– Распоряжения, что были оставлены, не совсем соответствовали его ожиданиям. Согласно им, надо полагать, мне предоставлена изрядная свобода действий, хотя я в это толком не вникала. Мне это уже не очень интересно, как я говорила, теперь у меня другие заботы. Джорджи стал заниматься делами газеты, и я этому рада. Раньше он как-то не задумывался об этом, считал, что у него нет способностей, но, на мой взгляд, у него неплохо получается и хватает упорства, чтобы докопаться до сути вещей. Пожалуй, в газете он даже больше на своем месте, чем я.

– А он не думал о том, чтобы самому опубликовать статью об этом расследовании? Ведь он принимал в нем самое деятельное участие.

– Он считает, что это не его дело. В любом случае пока у него связаны руки. Во-первых, следствие еще не окончено, так что многие сведения пришлось бы опустить. Страйт и Хартингтон погибли, но их пособники вашими усилиями предстанут перед судом: вы кропотливо собираете против них неопровержимую доказательную базу. А еще есть комитет по расследованиям, там дело будут изучать несколько месяцев, даже если не придут ни к каким выводам. Порочить погибших, конечно, никто не даст, а Хартингтон к тому же был связан с Министерством внутренних дел, и, по-моему, существует такое понятие, как распространение клеветы в подрывных целях. Вы знали об этом, инспектор?

– Нет, мисс Хиллингдон, не знал. Немало негодяев отправил я на скамью подсудимых, но столь высокопоставленных лиц среди них не было.

– А мой издатель нанял королевского адвоката, так что теперь я узнаю много интересного. Нет, «Газетт» пришлось бы печатать только сплетни и домыслы, а Джорджи не жалует ни то ни другое. Тем более в том, что касается этого дела. Это твоя прерогатива, говорит он. Считает, что я могу достойно преподнести материал. – Она задумалась, подбирая слова. – И почтить память невинных жертв.

При этих словах Каттер тихонько хмыкнул.

– Наверно, сейчас кажется, какая нудятина; может, так и получится. Но все равно я хочу попробовать. Скандала мне, конечно, придется только поверхностно коснуться, иначе нельзя. Но я хочу рассказать людям о том, как жили эти несчастные девушки, как и почему они стали столь легкой добычей для злодеев. Хочу на фактическом материале рассказать о неравенстве в нашем обществе, как миссис Гаркнесс^[48]. Вы, должно быть, знаете ее книгу, инспектор? Она называется «Во мраке Лондона».