Супруг для вампира, стр. 41

Между тем Клеандр, оставшийся в замке, все еще полулежал на полу, не имея смелости смотреть на принявшего свой человеческий облик Герберта.

- Вставай, - сказал тот резко, голосом до того жестоким и холодным, что все, кроме Эфсворда, поразились этой перемене.

Клеандр встал, по-прежнему глядя куда угодно, только не на Герберта. А вот последний напротив: ни на секунду не отрывал от него взгляда, и в этом взгляде стоял гнев до того суровый, хищный и безжалостный, что для Клеандра было, пожалуй, большим счастьем то, что он его не видел. Смотреть так грозно и при этом холодно никогда не умел даже он сам.

- Немедленно сними с Малфреда проклятье, - потребовал Герберт. – Сейчас же. Никаких промедлений быть не может.

Только сейчас Клеандр заговорил:

- У меня нет с собой того, что необходимо.

- Тогда отправляйся туда, где оно есть. Я последую за тобой, - после короткой паузы Герберт добавил со сталью в голосе. – Теперь я буду следовать за тобой повсюду. Чтобы не дать тебе вытворить очередную глупость. Не жди от меня теплоты или милосердия. Я презираю тебя. Но я буду рядом, чтобы ты всегда помнил свое место.

- Это справедливо, - Клеандр, наконец, повернул к нему голову, и в его сверкающих лазурных глазах стояли в этот момент горькие слезы. – Я это заслужил. Презрение того, кто… - он не закончил, небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от чего-то, и тихо сказал. – Следуй за мной.

Когда они оба исчезли, развеявшись дымкой в полумраке зала, Кроу, Неандер и нокты впервые за долгое время позволили себе свободно вздохнуть. Элегия посмотрела в сторону разбитого окна, на медленно светлеющее предрассветное небо и с усталой улыбкой сказала:

- Не зря тянули время.

- Это точно, - поддержали одновременно Джиффорд и Риарки, довольно усмехаясь.

***

Несмотря на свой обширнейший жизненный опыт, того, что происходило с ним сейчас, Малфред никогда не мог себе даже представить. Он летал на разных зверях Кмира, но полет на арханте был чем-то исключительным, в особенности потому, что этот архант являлся его Отмеченным даром, в котором он никогда не подозревал столь великой сущности.

Солнце, вставая, подсвечивало облака мягким белоснежным огнем, который все же казался бесконечно тусклым по сравнению с богатыми переливами золотого меха Джека. Малфреду было странно осознавать, что этот великолепный могучий зверь был его обожаемым ворчливым мальчишкой, но он уже любил его и в таком обличье, пусть все еще с трудом осознавал эту перемену.

Когда облака впереди расступились, и на свет выступил безмолвный древний город, Малфред уже почти не удивился, будто с самого начала знал, куда Джек так уверенно направлялся.

Облачная Долина казалась давним сном: прекрасным, нереальным и странно близким. Ее заброшенные старинные башни, тихие зеленые леса, ясные ручьи и спокойные холмы – всё было вроде бы знакомым и в то же время совсем другим: неведомым и непостижимым, хоть и трудно было сразу объяснить, в чем именно заключалось отличие. Наверное, в сонной безмятежности, царившей здесь повсюду, одинокой печальной безмятежности сотен забытых всеми веков…

Джек остановился на самом высоком холме, с которого отлично просматривалась почти вся Долина, и Малфред немедленно спрыгнул с него, отступил на несколько шагов в сторону. Через пару мгновений руки Джека уже обхватили его лицо, а губы целовали так жадно и неистово, что Малфред в первый момент едва не покачнулся. Но тут же оправился и прижал его к себе так сильно, как только мог в своем нынешнем состоянии, которое восстанавливалось с удивительной быстротой благодаря присутствию Джека.

Они долго не могли оторваться друг от друга, целовались на пике эмоций, еще не до конца оправившиеся от всего пережитого, а потом Джек, убедившись, наконец, что всё это наяву, тихо прошептал Малфреду в губы:

- Нет ничего страшнее, чем страх потерять тебя.

После этого он смог отпустить его, но не отошел далеко; стоя рядом, посмотрел вперед, на белеющие в отдалении высокие башни и неровные величественные горы. Малфред же не смотрел в том направлении. Сейчас он мог смотреть только на Джека, только к нему тянулся его взгляд, что, в общем-то, было вполне естественно.

- Ты архант, - сказал он спустя какое-то время, как будто все еще не веря.

- Да, - хмыкнул Джек, мотнув головой. – Сам еще не пришел в себя.

- Но как? – спросил Малфред в полном непонимании. – Как это возможно?

- Наследие отца, - ответил Джек без колебаний. – Все мы Альтариусы. Я понял это, как только вспомнил свои сны. Но отец не знал об этом. И наш дед тоже. И еще неизвестно сколько поколений. Поначалу, наверно, кто-то из наших предков хранил эту тайну, но со временем она покрылась мраком даже для них.

- Но ведь арханты бессмертны…

- Нет, - снова покачал головой Джек. – Они становятся бессмертными только после перевоплощения. А мои предки не смели обращаться ради безопасности будущих поколений. А с течением веков и вовсе забыли о своей истинной сущности. И я бы тоже никогда не узнал о ней, если б не ты, - он помолчал и с мрачной усмешкой добавил. – И если б не Клеандр.

- Напомни, какой была раньше твоя фамилия? – спросил Малфред, нахмурив брови.

- Эстансия, - немедленно отозвался Джек, повернувшись к нему.

Малфред потрясенно выдохнул:

- На рунном языке Кмира это означает «изгнанник».

На этот раз пауза длилась куда дольше, и все это время Джек с Малфредом грустно смотрели друг на друга, ошеломленные столь простым и печальным открытием. А потом Джек сказал с нескрываемой досадой:

- Как же мне обидно за Герберта! Его Отмеченным оказался этот противный высокомерный безумец!

- С ним он вряд ли будет таким, - усмехнулся Малфред. – Думаю, от прежнего Клеандра скоро ничего не останется.

- Вероятно, ты прав. И все же ему неслыханно повезло. Он не достоин Герберта.

- Но и Герберт так легко у него на поводу не пойдет.

- О да! – охотно согласился Джек. – Ты знаешь, насколько я упертый, но, поверь, по сравнению с Гербертом я просто покладистый щенок. Ему понадобится очень много времени, чтобы принять Клеандра, признать его своим избранным. А до тех пор… - он мстительно ухмыльнулся, - Эфсворду придется очень несладко. И я рад этому! Надеюсь, Герберт хорошенько его проучит, прежде чем впустит в свою жизнь.

Малфред на это ничего не ответил, он внезапно ощутил что-то странное, что-то, к чему его сознание было совершенно не готово. Джек вскоре заметил его растерянный, недоверчивый вид, спросил встревоженно:

- В чем дело?

- Проклятье, - пробормотал Малфред, глядя на него в изумлении, - я больше не чувствую его силы. Оно… исчезло.

С минуту они молчали, пораженные этим фактом, а затем Джек довольно рассмеялся:

- Похоже, братишка уже начал действовать.

- Не может быть, - Малфред был так потрясен, что невольно говорил вполголоса. – Я уже и забыл, насколько прекрасно чувство свободы.

- Что ж, - Джек пристально посмотрел на него, как будто боясь своих следующих слов, - больше я тебе без надобности.

Малфред помрачнел мгновенно, будто страшная туча накрыла его лицо, резко приблизился к Джеку, сердито, но мягко притянул его к себе за шею. Сказал, настойчиво глядя в глаза:

- Жестокий мальчишка. Теперь ты нужен мне больше, чем когда-либо.

Джек с досадой смахнул с глаз непрошенные слезы, крепко обнял Малфреда, обхватив его обеими руками. Произнес чуть дрогнувшим голосом:

- Боюсь, мне не жить без тебя.

Малфред тесно прижал его к себе в ответ, с легкой улыбкой ответил:

- Мне тоже.

Солнце к этому времени окончательно встало, покрыв Облачную Долину веселым дневным сиянием, и Джек ощутил на себе его тепло, чувствуя бесконечную благодарность за сокровище, которое сжимал прямо сейчас в своих руках.

- Вернемся домой, - сказал он спустя какое-то время, не без труда разорвав объятия.

- А разве ты не хочешь…

- Потом здесь всё исследуем. Теперь это наш тайный мир. Никто не сможет отнять его. А сейчас давай просто вернемся домой.