Сводная Чужая (СИ), стр. 24

— Парня, чьи голосовые сообщения ты слушала и смеялась.

Тут совсем стало не по себе. Он видел. Сам. Теперь меня ничто не спасёт.

Отец встал с кресла и направился ко мне. Остановился позади меня. Рука легла на горло и вдруг сдавила.

— Ты что творишь, сука? — спросил он в ухо.

— Я... Это просто однокурсник.

Пощечина обожгла лицо. Ещё одна. Зажмурилась от боли и собралась в ком. Если начнёт лупить — лучше молчать и ждать, когда агрессия пройдёт сама. Попал по губе, её очень жгло. Кажется, он её разбил. Дотронулась до саднящего места пальцем и посмотрела на него — кровь.

— Врешь, сука,— сказал и взял меня за лицо. — Я слышал, ЧТО он тебе говорил. Не было времени разбираться, я торопился в аэропорт.

А говорил Алекс про глаза, губы и все такое прочее. Обычные мальчишеские глупости и флирт. Но в моем случае это почти что смертный приговор. И ему тоже.

— Пожалуйста, папа, — взялась я за его руки. — Только не делай ничего ему. Я сама захотела. Сама. Лучше накажи меня.

— Накажу, обязательно, — сказал он мне. — Но и этот щенок поплатится тоже.

Я опустила голову. Тут я бессильна. Я не смогу ему помочь. Остаётся лишь надеяться, что отец не увидел здесь ничего больше, чем флирт, и Алекс отделается легко.

— Боишься? — спросил он, проводя пальцем по моей шее, и вызывая этим панику. — Не буду я тебя сильно наказывать. Скоро приедет из Лондона Сергей, ты не должна быть в синяках.

Не знала, радоваться или плакать. Отец не станет меня бить. Но новость о Сергее вовсе не радовала... Это значит, что времени у меня осталось совсем мало.

— Телефон забираю, — он вернулся к столу и швырнул смартфон в один из его ящиков. — Если я ещё раз поймаю тебя за подобным — будешь до приезда Сергея сидеть на цепи.

Я даже побоялась поднимать на него глаза. Он не шутил. Он способен абсолютно на всё.

— Проваливай, — плюнул он мне.

Я тут же сорвалась с места и побежала. За слезами плохо разбирал дорогу, губа ужасно саднила, как и часть лица, куда съездил мне отец несколько раз.

— Стоп, — поймали меня руки Яра. — Куда летишь так?

Я влепилась в него по дороге из кабинета в свою комнату.

— Извини, — ответила я и убрала от себя его руки.

Попыталась сделать шаг вперёд, но опять была поймала за руку, второй Яр поднял мое лицо на себя, которое я умышленно прятала от него. Несколько секунд он смотрел на кровившую губу и красные от ударов щёки, а потом громко сказал:

— Вот мразь!

18.

ЯРОСЛАВ.

  Сделал шаг в сторону кабинета этой мрази, как она вдруг меня остановила.

  — Нет, не ходи туда!

— Пойду.

— Пожалуйста, не надо! Хуже будет.

  Но я не слушал. Убрал от себя её руки и влетел в кабинет.

  — Какого чёрта? — спросил Геннадий, когда я прошёл к столу без приглашения, оперся о него руками и посмотрел ему в лицо.

— Пришел посмотреть в глаза мрази.

— Чего? — тут же вызверился Гена и встал на ноги. — Пошёл на х*й отсюда, сопляк! Скажи спасибо, что из дома не выгнал. Пока что.

— Да я скоро и сам уйду, только матери глаза открою на тебя.

— Это ничего уже не изменит. Она моя жена.

— Жена, не рабыня же.

— Посмотрим.

— Ты и её лупить по лицу собрался, если поспорит с тобой?

— Тебя это не касается. Суёшь нос не в своё дело! — ощерился он. — Я тебе такие проблемы устрою — пожалеешь, что на свет родился.

— А ты только и можешь, что го*но раскидывать по сторонам. Ты себя хоть героем чувствуешь, когда бьёшь женщин и унижаешь меня просто потому, что я ниже социальным статусом и моложе?

— Я почувствую себя героем,— ответил он, — когда тебя растопчу, гнида малолетняя. Разговорился? Посмотрим, как ты запоешь потом. Вали отсюда. Ещё один выкидон с твоей стороны — и ты больше не учишься в своём университете и просрёшь диплом.

  Я лишь хмыкнул в ответ и хлопнул дверью. Вынул смартфон и остановил запись диктофона. Прости, мам, но ты должна узнать, какая мразь твой муж. Но сначала Нина.

  Дождался, когда её отец куда-то то уедет из дома. Мне повезло, и в этот вечер он покинул особняк.

  — Нин, войду? — постучался я в её дверь.

  Та тихонько открыла и кивком головы пригласила войти. Потом закрыла за мной дверь и спросила:

— С ума сошёл? Хочешь, чтобы я ещё получила из-за тебя?

— Да нет его, расслабься. Не стал бы тебя подставлять. Я уже понял, что он истинный ган*он.

— Я слышала вашу ссору.

— Подслушивала?

— Достаточно было остаться в коридоре. Вы так орали, что и подслушивать не пришлось.

  Неожиданно она подошла ко мне ближе и заглянула в глаза, положив руку на моё лицо. Чёрт, это приятно. Не знал.

  — Спасибо тебе, Ярик, — сказала она. — За меня никто не заступался. Никогда.

  Этот момент нежности словно повис в воздухе. Тянуло поцеловать её, но разбитая губа тормозила — вдруг ей будет больно? И вообще, может, она не захочет?

  — Только прошу тебя, очень прошу — больше этого не делай. Он тебя уничтожит. Не сражайся с ним. Он всех нас победит. Не влезай. Тебе это не нужно. Это моя беда.

— Не только твоя, — напомнил ей я. — У меня мать замуж вышла за этого монстра. Кто он такой, чёрт его возьми?

— Дьявол, — ответила Нина на полном серьёзе. — Не связывайся с ним.

— А что ты предлагаешь мне — смотреть, как он тебя бьёт? А потом начнёт бить и мою мать? Как ты вообще это терпишь? Зачем?

  Нина села на кровать и стала ковырять свои ногти.

  — Мне некуда уйти. И самое главное — он меня не отпустит.

  — Почему?

  — Тебе не стоит это знать. И не проси рассказать, Яр.

  Опять сплошные загадки. Не девушка, а шарада на ножках. Осторожно присел рядом и спросил:

  — Почему он к тебе так относится? Почему твой отец тебя так бьёт? Это же ненормально!

  — Потому что он мне не отец, — ответила Нина, обняв свои колени.

  — Как это? — растерялся я. Очень уж неожиданная новость.

  — Он мой отчим.

  Так она ему не родная. Но всё равно ничего не понимаю — зачем тогда содержит её, если ненавидит?

  — Он всегда к тебе так относился?

  — Пока думал, что я родная, нет.

  Значит, мама Нины обманула Геннадия. Тогда ситуация становится более понятной, но от того не менее мерзкой.

  — А мама твоя где? — спросил я, примерно понимая, каким будет ответ.

  — Умерла.

  — Давно?

  — Десять лет назад.

  — А что случилось?

  — Не знаю, — пожала плечами Нина. — Я ведь тогда маленькая была, не понимала ничего. Из того, о чем он не даёт забыть, и сложила картинку. Однажды он узнал, что он не мой отец. Был скандал, маме тогда досталось сильно. А потом она вдруг исчезла. Мне он сказал, что мама уехала и бросила меня. Но сейчас, когда выросла, понимаю, что скорее всего он ее заставил исчезнуть. И я даже не уверена, что она вообще живая. Потому что с того момента она больше никогда не выходила на связь, даже по телефону.

  — Какой кошмар, — с сочувствием смотрел я на неё и не знал, стоит ли мне ее обнять или сейчас это лишнее? — Этот Гена гораздо более опасная тварь, чем я мог предположить! И никто не знает, где твоя мать?

  — Никто. Она числится без вести пропавшей.

  Вот сейчас стало страшно даже мне. Да убил он ее мать, и все, за измену. И Нину не пожалеет тогда. И меня тоже, вместе с моей мамой. Ну и как их отсюда вытащить обеих?

  — А почему он тебя оставил? Не отказался? Мог бы отдать тебя.

  — Кому? Государству? — горько усмехнулась Нина. — Ты думаешь, в детском доме мне было бы лучше? Посмотри в интернете, как живут там дети и подростки. Особенно девочки.

  Да, зерно правды здесь есть. Жизнь в детском доме вряд ли легкая, хотя я знал об этом лишь понаслышке. Отца у меня нет, но мама никогда меня не обижала. Жизнь детей-беспризорников меня никогда не касалась.