Югра. Увидеть Югру – влюбиться в Россию. Литературный путеводитель. Это моя земля, стр. 5

— Забрал у меня старый охотник дичь! Поймал всех птиц, поймал всего зверя, высушил озеро! Так приеду же я к нему и заставлю делиться! Два солнца я держал свой путь: уж не затем ли, чтоб уехать с пустыми руками?!

Сел охотник в нарты и погнал оленей домой.

Закончились у охотника запасы в дороге. Поймал он и вытрепал зайца. Сидит поздним вечером у костра и зайца ест. Ни шерстинки не упало с заячьей шубки, когда свежевал охотник зайца, ни капли крови не потеряла заячья тушка. Вдруг вышла из-за деревьев красивая девушка. Лоснятся по плечам смоляные волосы, горят рябиновыми кострами румяные щеки, блестят глаза цвета сосновой смолы, сверкающей на восходе полярного солнца. Подошла девушка к костру и говорит молодому охотнику:

— Здравствуй, охотник! Долгий путь я проделала по таежным снегам, могу ли согреться у твоего костра?

Охотник отвечал:

— Здравствуй, юная девица. Садись у костра да раздели со мной его тепло.

Девушка села рядом на нарты и протянула тонкие белые руки к огню. Отогрелись нежные пальцы, и снова обращается она к охотнику:

— Долго шла я по диким лесам, шла вдоль замерзших рек. Могу ли испить я воды?

— Раздели со мною воду, девица, — сказал охотник и протянул бурдюк со студеной водой.

Испила девица воды и сказала:

— Долгий путь предстоит мне к родному чуму. Не дашь ли мне в дорогу заячье ушко? Хватит мне его, чтобы глодать по дороге домой.

Отвечал ей охотник:

— Шел я сюда два дня, чтоб поймать много дичи, зверья да рыбы. Не нашел ничего, кроме этого зайца. Никто не сможет наесться заячьим ушком, а большего дать тебе не хочу.

Встала девица и выпрямилась во весь свой рост, сошел румянец с ее лица, разметались по спине и плечам смоляные волосы, и увидел перед собою охотник богиню Сорни-Най.

— За жадность и корысть твою будешь ты, охотник, кормить своими ребрами тайгу до тех пор, пока луна не насытится и не станет круглой, как полная чаша!

Громыхнула земля, покатился небосвод в обратную сторону, перевернулись сосны кронами в землю, а реки, озера и почва сковались толщею льда. Выскочили из упряжки олени, с лаем бросились врассыпную собаки. Остался охотник один в холодном лесу. Не мог он охотиться и рыбачить: исчезли дичь и зверь, толщу льда не пробьет даже самое прочное копье. Не ел и не пил охотник.

Через семь дней увидел у себя охотник первую пару ребер. Вынул охотник ребра и крикнул:

— Как велела мне Сорни-Най, так кормлю я собою зверей!

Пришли два волка, забрали ребра. Еще через семь дней увидел у себя охотник еще пару ребер. Вынул ребра и крикнул:

— Как велела мне Сорни-Най, так кормлю я собою птиц!

Прилетели два ворона, забрали ребра. Прошло еще семь дней, глядит охотник: видать под кожей еще пару ребер. Пришел он к озеру и крикнул:

— Как велела мне Сорни-Най, так кормлю я собою рыб!

Оттаяла маленькая лунка, просунул в нее охотник два ребра, забрали их две щуки.

Прошла еще неделя, глядит охотник в небо и видит: луна стала круглая, как полная чаша. Взглянул охотник на свои ребра и увидел еще одну пару. Вынул он четвертую пару ребер и крикнул:

— Не гневайся, милая Сорни-Най! Не смог я накормить тебя заячьим мясом, так прими же меня в свою пищу!

Снова громыхнуло зимнее небо, врос лес обратно корнями вниз, сошел с земли снег, и пришла на мансийскую землю весна, как пришла она и в сердце молодого охотника.

Адрес объекта: гора Неройка

Бронников Артем.

Ложные боги

Мириады снежинок спускались с облаков и в завораживающем танце ложились на землю. И только медленно плетущаяся фигура, оставляя кровавый след, нарушала эту картину. «Это не может так закончиться, о всемогущий Торум!» — взмолился охотник и провалился во тьму.

Казалось, еще вчера они с Энтель сидели у костра и наблюдали за полетом маленьких искорок, которые угасли, не успев разгореться. Словно человеческие души, которые гибнут, едва родившись. Энтель не боялась широко мыслить, все ее рассуждения о других богах, ином устройстве мира завораживали и пугали. Но больше их никто не мог услышать, только луна — немой свидетель их бесед — безразлично роняла свет на двух влюбленных. И словно боги решили наказать этих двоих: Энтель заболела.

В одну из ночей она просто не проснулась, все попытки разбудить ее были тщетны. Лишь биение сердца говорило о том, что она жива, но тело, холодное как самые лютые зимы Севера, говорило об обратном. Травы, настойки, молитвы, обряды — все было бесполезно.

Однажды охотник решил отвлечься от тяжелых дум и пошел на прогулку в лес. Долго бродил он, не разбирая дороги, и его мысли об Энтель плелись следом. «Темнеет, пора возвращаться», — подумал охотник. Огляделся и понял, что заблудился. К несчастью, стемнело настолько, что даже своих следов не разглядеть. Пришлось идти куда глаза глядят.

Уже несколько часов ходил он и вышел на поляну. Видит, чум стоит. Заходит, а там старик лежит, еле жив, только пар изо рта поднимается. Подбежал охотник и начал приводить старика в чувства. «Вставай, вставай, отец, замерзнешь!» — толкал старика охотник. И тут старик прошептал: «Воды…» Охотник разжег костер, растопил снега и напоил старика.

— Спасибо тебе, незнакомец, продлил старику жизнь еще на пару дней.

— Почему ты здесь один?

— В изгнании я, уж четвертый десяток лет. В последнее время уже сил нет. Уйдешь ты, странник, да и пропаду я совсем. Ну хватит обо мне, вижу печаль на твоем лице, поведай, в чем дело?

— Любимая моя больна, хворь неведомая, будто вечным сном забылась.

— Слышал я одну историю от своего деда, а тот — от своего деда. В давние времена люди были близки с богами, но со временем вера людей поугасла и боги разочаровались в нас. Так вот, есть один алтарь на озере Нумто, воды его — по легенде — слезы разочарования самой богини Калтащ. Алтарь тот — последний, что помогает донести молитвы до богов. У меня есть платок любимой женщины. Только он и грел мое сердце все годы одиночества. Положи платок на алтарь, и боги услышат твои молитвы. Мне он больше не нужен — я уже в одном шаге от смерти.

Охотник посмотрел за окно. Светало. Поблагодарил старика и ушел.

Вернувшись домой, охотник собрал вещи, поцеловал на прощание ледяные губы Энтель и двинулся в путь. Но по пути его перехватил шаман.

— Куда ты направляешься? — спросил шаман.

Охотник рассказал, как он встретил старика и какой совет получил, но шаман возмутился:

— Послушай, старые боги нас оставили, теперь у нас новые боги. Если доберешься до алтаря, то будешь проклят, после смерти переродишься в ничтожного червя, уж поверь мне!

— Я лишь хочу снова увидеть улыбку Энтель, на остальное мне плевать, если я умру с проклятием, что ж, значит, так тому и быть, — сказал охотник и пошел дальше.

Долгий путь предстоял охотнику. Много дней он шел, не встретив ни одной живой души, и вот наконец-то с вершины холма он увидел свою цель — озеро Нумто раскинулось недалеко от подножья. Вдруг охотник услышал резкий свист и руку пронзила боль. Отличная реакция спасла ему жизнь — следующая стрела пролетела в сантиметре от головы, но он уже перекатился за дерево.

— Я тебя предупреждал! Не нужно было этого делать! — донесся крик, охотник сразу узнал голос шамана. — Я не хочу тебя убивать, но не могу допустить поклонение иным богам в племени.

Охотник не отвечал, а лишь слушал движение шамана. Он выпрыгнул из-за дерева, выпустил стрелу в направлении голоса. Стрела просвистела мимо, ответный выстрел шамана также не достиг цели. Но уже в падении охотник выхватил нож, метнул его и попал прямо в сердце противника. С застывшим удивлением на лице шаман рухнул в снег.

Поднявшись, охотник обнаружил, что и шаман не промахнулся: из правого бока торчало древко с ярко-красным оперением. «Надо спешить», — собрался с мыслями охотник и начал спускаться с холма.