Югра. Увидеть Югру – влюбиться в Россию. Литературный путеводитель. Это моя земля, стр. 22

Любовь к лесу у него жила в сердце с детских лет, а к кедру особенно.

Когда он появился на белый свет, времена сложные установились в Сибири. Оленя не осталось в тундре. Голодно и холодно. Спасал в то время подножный корм, особенно это волшебное дерево. Орех и кора давали пищу и защищали от болезней, укрепляли иммунитет. Благо заключалось в том, что жили далеко в глубинке. А вот власть новая появлялась редко, до изъятия запасов не доходило. Благодаря этому и выжили в сложный период.

Он часто задумывался, почему занялся этим делом — посадкой деревьев. Сейчас вот и возраст преклонный, родственники ругают и просят не ходить более в тайгу. Ведь почтенный человек, войну прошел. Всей своей жизнью заслужил отдых. Но только каждое утро, если позволяла погода, брал заплечный мешок, флягу и краюху хлеба и уходил в бор искать очередную россыпь кедровой поросли. Первые из посаженных деревьев давно поднялись и дали полновесный урожай. В силу дерево через шестьдесят лет входит.

Чухпелек задумчиво пошевелил губами, подсчитывая вслух, сколько лет прошло уж с той поры, как он пришел с войны. Да, много! Столько однополчан ушли на вечный покой, а он все топчет землю. Видно не все долги отдал родной Югре.

Да и не любил он внимания к себе. Особенно в праздники, когда о ветеранах вспоминали. Если все ордена и медали надеть, то уж и пиджак не поднимет. Его не забывали, приглашали везде, усаживали на почетное место. Да только оживал и дышал свободно он в бору, среди своих близких сердцу деревьев.

Он вспомнил свою Альву. Кроме нее, у него никого и никогда не было. Еще на свадьбе, когда исполняли древний обычай, все пошло не так. Его любимая забрала свой тучан, который имеет каждая хантыйская или мансийская девушка, незаметно. Две куколки — мужская и женская — благополучно были вынесены из дома невесты. Это сулило крепкую многодетную семью. Во время свадьбы объезжали деревню, уже на третий круг повернули, а навстречу воз с дровами — к несчастью. Да веселье свадебное отогнало дурные мысли. Поженились они в мае, а в июне война пришла в общий дом. С первым призывом добровольцев он ушел на фронт.

Прошел войну рядовым, почти до Вены дошагал. Воевал простым снайпером, немало врага положил. Руку командующий фронтом жал, благодарил за службу. От беды и от смерти, видно, молитва верной жены спасала да сноровка, приобретенная охотником в сибирской тайге. Умел так замаскироваться, что ни один враг не видел его на поле боя. Всякий раз, когда приходилось для маскировки ветку от дерева отломить, прощения просил. Соблюдал традиции своего народа. Уже в самом конце войны и его догнала вражья пуля, вернее осколок. Удивительно, но спас его кедр, не свой сибирский, а альпийский. Накрыло воина минометным огнем, враг зло огрызался, мина взорвалась недалеко, да все осколки в ствол дерева ушли, один только путь к телу нашел. Отлежал в госпитале, а с победными эшелонами домой вернулся.

Попутками и пешком, на лодках добирался, обрадовать жену хотел, да опоздал. Улыбался Тундринскому Бору, душу Сибири вновь почувствовал. Словно народился заново. Да только не встретила любимая его на пороге.

Все бабы в то тяжелое время работали на лесоповале. Война много дерева требовала. В этот день, подруги рассказывали, сердце у нее болело. Словно беду чувствовала. Поскользнулась она у очередного ствола, а сил быстро подняться и увернуться не хватило. Только и охнула, когда лесина придавила ее ко мху. Бабы быстро впряглись, отодвинули упавшее дерево. Поздно. Не дождалась солдатка.

Когда время сопоставили, оказалось — в один день его осколком на землю бросило, а ее под лиственницу затянуло.

Погоревал он на могиле жены и в работу с головой ушел. Промысловым охотником. Полюбил одиночество. На деревья в тайге смотреть не мог, обида в душе затаилась. Позже понял, что его-то кедр спас. Как осознал это, так и занял себя посадкой саженцев. Хорошо тайгу подправил и поднял.

Душа Югорья, великодушная и щедрая, частицу свою и ему передала. Ненавязчиво отпаивала его песнями ветра, шепотом рек, раскатами грома в ложбинах. Отошел он сердцем и помогал родному месту всеми своими силами.

Старик поднялся на пригорок, сел возле большого кедра, прислонился к нему спиной и прикрыл глаза. Вспомнилась старая легенда.

«Однажды в глухой тайге утомленный охотник расположился на ночлег под древним раскидистым кедром. Кедр был очень стар, весь покрыт извилинами, с кривыми ветвями, а на земле под кроной опавшая за всю его жизнь хвоя лежала толстым слоем. Крепко заснул охотник на прекрасной хвойной подстилке. Перед утром он проснулся оттого, что до его слуха донесся чей-то стон и тихий разговор. Это толковал старый кедр, под которым спал охотник, молодому, стоявшему рядом. Старый стонал и жаловался молодому, что обессилел и не может стоять.

— Что же ты не падаешь, ведь я слышал об этом еще вчера? — удивленно заметил молодой.

— Да, — ответил старый кедр. — Я упал бы еще вчера, но подо мной лег спать уставший человек.

Пожалел охотник старое дерево, поднялся, крепко обнял когда-то могучий ствол и отошел в сторону. Закачался старый кедр и со вздохом облегчения упал на землю».

Воспоминания принесли приятную истому, шумел ручей и о чем-то пела кедровка. Звала за собой в грядущий день. Взял в руку горсть лишайника, много его в бору. Хороший индикатор чистоты воздуха в урочище Тундринский Бор.

Чухпелек улыбнулся, глубоко вздохнул.

Адрес объекта: поселок Тундрино,

Сургутский район

Порунова Ирина.

Луговские призраки

Вовка очень сердился на родителей, он на них даже злился. Еще бы, вчера они заявили, что решили отправить сына на летних каникулах в Луговской к деду Макару.

— Что я буду делать целый месяц в этой глуши ханты-мансийской?! — возмущался шестнадцатилетний Вовка.

— Ничего-ничего, глоток свежего воздуха тебе не навредит, а в Луговском красота: рыбалка, лес, грибы, ягоды. Я бы и сам с удовольствием поехал, но у меня сроки по контракту горят, до конца лета точно не вырвусь, — сказал отец.

— Сынок, пойми, дед не молод уже, помощь ему не помешает, — подхватила череду убеждений мама.

Вовка понял, что на любые его возражения у родителей найдется тысяча новых аргументов. Ехать придется…

Деду Макару было уже за восемьдесят. Для своих почтенных лет он выглядел молодцом: худощавый, подвижный, с живыми глазами цвета зеленой тайги.

В далеких шестидесятых в составе геологоразведочной экспедиции Макар приехал в Югру. Он помнил и первый нефтяной фонтан Самотлора, и первую баржу с нефтью, отправленную в 1965-м… Годы трудной молодости воспитали в нем несгибаемую волю, мужество и выносливость. И сейчас на его руках оставались следы тяжелой работы.

Раньше в его жизни была жена, но она умерла много лет назад, а взрослые дети разлетелись по разным городам России.

Выйдя на пенсию, дед Макар поселился на окраине Луговского в небольшом домике и наотрез отказывался переезжать к детям. Жил он уединенно и скромно, на судьбу свою не роптал. С годами все ближе становился к природе и в этом чувствовал совершенную гармонию. Люди считали деда Макара настоящим таежным человеком. Он знал все грибные и ягодные места в округе, мог проводить в лесу несколько дней кряду, но всегда находил выход из самой глухой чащи. Ум его оставался таким же ясным, как в молодости.

Были у деда Макара и свои чудачества. Когда он садился за стол, обязательно застилал газетку. Любил вскрыть тушенку и есть ее ножом прямо из банки. В шкафу висела пара новеньких пуховиков, которые ему подарили сыновья, но дед Макар современную одежду не воспринимал. Продолжал носить истертую чуть ли не до дыр старую спецовку. Из обуви признавал только унты да болотники.