Югра. Увидеть Югру – влюбиться в Россию. Литературный путеводитель. Это моя земля, стр. 18

под открытым небом «Торум Маа»,

ул. Собянина, 1, Ханты-Мансийск

Миненко Софья. Огненные следы

В краю лесов дремучих, болот бескрайних текла река. Потоком неслась она стремительным, извивалась, чтобы запутать странников, не пустить к дарам природы щедрой. На берегу реки той, в сосновом бору, чумы стояли и, как живые, выдыхали столбы дыма в теплый весенний воздух.

И в одном из чумов с потускневшими мехами жила молодая женщина Акас с маленьким сыном Ойко. Муж ее уже три года как пропал на охоте. Все хозяйственные хлопоты легли на ее плечи, но она не отчаивалась. Когда Акас была еще ребенком, мать научила ее плести корзинку из кореньев древесных прутьев — корневатик. Это было старинное плетение, секрет которого передавался из поколения в поколение в семье Акас. Жители селения охотно покупали корневатики.

Ойко часто убегал в лес недалеко от чума играть или ягоды да грибы собирать. Однажды прибегает он из леса и кричит матери: «Там папа, папа! Я его видел! Пойдем!» Спохватилась Акас и побежала в лес за сыном. Долго бежали они — и через поляну широкую, свежей травой заросшую, и через болото просторное — и оказались в лесу, темном, незнакомом. Остановился Ойко и показывает матери на берлогу, а в ней медведь спит, одетый в черные-пречерные меха. Испугалась Акас, взяла сына за руку и хотела бежать, но медведь проснулся, встал на задние лапы и сказал:

— Не бойся меня, Акас. Я муж твой. Заколдовали меня лесные духи, медведем обернули. Только ты мне можешь человеческое обличие вернуть. Сплети корневатик и, как на болоте созреет огонь-трава, собери ее всю и приходи снова, только ничего не оставляй, в ней вся сила моя жизненная.

Обрадовалась Акас, что муж ее жив, и побежала домой вместе с сыном. На следующую ночь огонь-трава созрела, ковром красным расстелилась по болоту. Хотела Акас сорвать траву и видит, стерх перед нею стоит белоснежный:

— Не верь черному медведю, не муж он твой, а злой дух. Хочет он силы обрести, чтобы духов лесных себе подчинить. Победить его никто не может: для духов он невидим, а людям не попадается, потому что следов не оставляет. Силы его в волшебных предметах заключены, но дотронуться до них можно лишь тогда, когда они в чудесной корзинке лежат. Ты, Акас, дар от матери унаследовала, предметы волшебные только тебе подвластны. Будь осторожна!

Поблагодарила Акас стерха. Нарвала она огонь-травы, положила в корневатик и наутро вернулась домой.

Ойко пропал, испугалась Акас, побежала в лес и видит: черный медведь стоит на окраине селения в тени ели.

— Забрал я Ойко в лес, пока человеком не стану. Но чтобы мне человеческий вид обрести, нужно на самой высокой сосне шишку золотую сорвать.

Кивнула Акас и ушла в чум. Заплакала она. Где теперь Ойко искать? Не отдаст его злой дух. Вспомнила, что некогда мать рассказывала легенду о деревьях-великанах за рекой широкой. Тогда поняла она, что за рекой самая высокая сосна растет, и пошла к рыбакам. Хорошо знали Акас рыбаки и перевезли ее через реку.

Пошла она через лес темный. Не было в нем тропинок, не ходил ни разу человек в этом опасном лесу. Ветки цеплялись за одежду, удерживали Акас.

Вдруг видит она стройную сосну, такую высокую, что кроны и не видно в облаках. «Как же я заберусь туда?» — подумала Акас. Но появились белки, подбежали к Акас, заглянули в глаза и на сосну вернулись. Улыбнулась Акас, достала семена из сумки и протянула руку белкам. Не подошли они к Акас, кроме одной, с золотистой шерсткой. Когда белка съела семена, она вскарабкалась на самый верх сосны и принесла маленькую золотую шишку. Обрадовалась молодая женщина, хотела еще покормить белку, но никого вокруг уже не было.

Наутро вернулась Акас домой. Не хотела она отдавать волшебные предметы черному медведю, а как Ойко вернуть — не знала. Выбежала на болото и начала звать стерха. И спустилась с неба большая белая птица на крыльях сильных.

— Помоги мне, птица священная! Не знаю я, что делать! Нельзя корневатик черному медведю отдавать. Но спрятал он сына моего Ойко в глуши лесной.

Отвечал стерх:

— Не горюй, Акас. Набери кедровых кореньев и прутьев черемуховых да вплети их в корневатик чудесный. Злой дух и не сможет открыть его. А как начнет медведь по свету ходить, огненные следы оставлять будет, только так люди смогут его найти.

Хотела поблагодарить стерха Акас, но вспорхнул он и исчез в небесной дымке.

Вплела молодая женщина прутья и корешки в чудесную корзинку, сложила все волшебные предметы в нее и пошла в лес.

— Три предмета волшебных ты мне принесла, спасибо, женушка. Корневатик твой — самый главный из них. Отдавай теперь мне все, — сказал черный медведь.

— Я отдам, только прежде верни Ойко, заскучала я без него, да и домой ему пора, не в лесу ему жить, а среди людей.

Выглянул из-за спины медведя Ойко и побежал к матери. Увидел черный медведь в корневатике, как блестела золотая шишка и как огонь-трава ярко-красным переливалась, и выхватил корзинку у Акас. Но не смог он открыть корневатик. Хотел напасть на Акас и сына ее, но не мог прикоснуться к людям.

Акас и Ойко вернулись домой и жили дружно и весело. А черный медведь убежал далеко в леса и не показывался людям, чтобы они не убили его. Каждый день пытался открыть он корневатик, однако силы его от этого иссякали. Но и до сих пор много зла он людям, природе и духам лесным приносит: каждое лето выходит медведь из берлоги и огненными следами лес поджигает. А корневатики еще остались на свете, и один из них хранится в музее «Торум Маа» города Ханты-Мансийска.

Адрес объекта: Этнографический музей

под открытым небом «Торум Маа»,

ул. Собянина, 1, Ханты-Мансийск

Михайловский Валерий. Сказка о щуке

(по мотивам легенд народа ханты)

Давно это было. Тогда люди еще со зверями и птицами дружно жили, даже язык их понимали. Так давно было, что даже на снег похожий старик, живущий в вечерней стороне солнца среди нескончаемых болот, не на своем веку это видел. Ему, говорят, сам Але-Ике о том поведал, а он уже и людям рассказал, теперь все знают. Говорят и старуха, похожая на лед, живущая в утренней стороне солнца, тоже историю про прожорливую щуку сказывала. Откуда ей о щуке стало известно — никто не знает, она и сама уже не помнит.

В те времена все люди на земле знали о страшном звере — щуке, поедающей и зверей, и птиц, и людей. Говорят, что была она такой огромной, что если кто встречал ее, то от страха терял рассудок и сам полезал в открытую щучью пасть. Ей же оставалось только проглотить. Бывало, что и лось мог угодить щуке на обед, что уж говорить о птицах или о зайцах, которых ненасытная щука проглатывала прямо целыми выводками.

Стали в стойбищах замечать, что люди пропадают: в одном месте старик ушел в лес с топором и не вернулся, в другом — женщина пропала. За хворостом ушла, и нет ее до сих пор. А тут и вовсе рыбак исчез вместе с обласом. Пошли слухи, что из Большого озера по ночам стала выходить на сушу огромная щука. Вот и начала она охотиться и на людей и на зверей. Всех, кого ни повстречает на своем пути, непременно съест.

Думали-думали люди, как быть, и решили идти к богатырю — сыну золотого света Ими-Хили, которого Торум поставил помогать людям. Богатырь жил посреди большого соснового бора в огромном чуме из ста сорока золотых оленьих шкур, возвышающемся над деревьями — далеко его видать, примета верная. Сам Нуми-Торум — главный бог народа ханты — поставил богатыря, чтобы людей защищал, чтобы учил их охотиться да рыбу ловить. Люди давно уже и охотиться научились, и рыбу добывать. Теперь великану не о чем заботиться. Обленился он немножко без работы. Давно никого не видел, давно его никто ни о чем не просит, давно уже никто не докучает ему.