Принцесса без короны. Неправильный отбор (СИ), стр. 41
Аделард усмехнулся и стал выбираться из толпы. Дайна с Гровиром потянулись за ним: впереди была пара по истории магии.
— Он теперь влюбится по уши, — заметил Аделард, когда они пошли по лестнице. — Таких отказ только раззадоривает и толкает на подвиги. Скоро будем слушать серенады под окнами!
Гровир усмехнулся.
— Только этого нам и не хватало!
***
После занятий Дайна пошла было в библиотеку — надо было готовиться к семинару по созданиям тьмы. Господин Марно, желчный и неприятный тип, славился тем, что никому из студентов не давал поблажек и готов был затравить незадачливого ученика за малейшую ошибку. Но на лестнице ее остановили Карин и Вильма.
— А ты куда? А хлебные жабы?
Дайна рассмеялась.
— Вы забыли? Я же не прошла на следующий этап!
Карин нахмурилась.
— Ты разве не слышала? — и, подойдя поближе, шепнула на ухо: — Господин Валентин сказал, чтобы ты была с участницами.
Дайна недоумевающе посмотрела на Вильму, но та лишь кивнула.
— Да, все так. Он сказал, что после взрыва ты для нас система безопасности. Даже если не участвуешь.
Дайне не захотелось с этим спорить. Девушки стали ее подругами, и она была бы рада провести с ними время, даже если будет просто сидеть на стуле и смотреть, как они выпекают смешных хлебных жаб.
— У меня завтра семинар у Марно, — на всякий случай сообщила она. Вильма махнула рукой.
— По созданиям тьмы? Водяницы и лесовики?
Дайна кивнула. От названий монстров тянуло болотной тьмой, и ей не хотелось думать о том, что эти чудовища испокон веков обитали рядом с людьми. Ей подумалось, что Марьен и Хэстера, например, были бы им только рады: жительницы Гнилых Болотищ, исконного магического края, наверняка успели свести с ними близкое знакомство.
— Пустяки, у меня остались записи, — ответила Вильма. — Марно тогда поставил высший балл. Я их тебе отдам.
— Отлично! — обрадовалась Дайна. — Тогда пойдем.
Для выпечки хлебных жаб крысы приготовили на большой кухне отдельный стол и печь. Огонь горел спокойно и ровно, и Дайна подумала, что Валентин был прав, когда решил, что она должна быть здесь. За спокойствием пламени чувствовалось что-то давящее и хищное, словно откуда-то внезапно появилось первобытное чудовище и оскалило клыкастую пасть.
Но девушки были спокойны. Мин Ю смотрела хмуро и стояла так напряженно, словно ее длинную косу прикололи к пояснице, не давая расслабиться. Дайна подумала, что она, должно быть, никогда ничего не пекла и поэтому волнуется.
— Ну что, — сказала Иви. — Давайте печь? Вы когда-нибудь видели жабу? Я ее только по картинкам знаю, у нас такого добра не водится.
— У нас водятся, — Мин Ю задумчиво взвесила на ладони бумажный пакетик с дрожжами. — Хорошее существо, очень полезное. Приносит здоровье и долголетие.
— И у нас! — Карин проворно повязала передник, и Дайна подумала, что сейчас она в своей стихии и будет делать то, что ей нравится. — У нас озерцо есть небольшое, так они там орут — ужас! На всю округу грохочут. Они ничего не приносят, просто так живут.
Вильма вздохнула и, признавая главенство Карин, спросила:
— Покажешь, как их печь?
— Конечно! — весело ответила Карин и приказала: — Берите-ка миски!
Девушки послушно взяли с полок большие глиняные миски и, повинуясь указаниям Карин, высыпали в них полтора стакана муки, дрожжи, сахар и немного соли. Дайна смотрела, как Карин осторожно разливает по мискам нагретую воду, молоко и масло, и вспоминала, как в детстве сидела вот так на кухне одного из своих родственников с юга и с восторгом смотрела, как смуглые руки поварихи месят тесто для пирожков с абрикосами.
Для родственника она была помехой в доме — но на счету Дайны тогда еще были какие-то жалкие крохи, и родственник милостиво терпел ее присутствие. Надо же, Дайна сейчас не могла вспомнить его имени! А повариху звали Женевьев, она искренне любила и жалела девочку, оставшуюся без родителей, и всегда рассказывала что-нибудь интересное, спрашивала, как Дайна себя чувствует и учила отгонять дурные сны сухой куриной лапкой с красной нитью. А однажды Дайна готовила с ней пиклиз — острую маринованную капусту с перцем и луком, и Женевьев, попробовав то, что получилось у Дайны, с гордостью сказала:
— Девочка моя, из тебя выйдет отличная повариха!
И тогда для Дайны не было похвалы выше.
— А теперь что? — спросила Вильма, и Дайна словно очнулась ото сна. Карин указала на яйца:
— Добавляем по одному. И перемешиваем. Слушайте, а ведь эта жаба должна будет ожить!
Все девушки посмотрели на нее так, словно Карин сказала какую-то невероятную гадость.
— Ожить? — Мин Ю заглянула в свою миску и скорчила брезгливую гримаску. — Еще скажи, что она должна запрыгать!
— Конечно! — воскликнула Карин. — В жабу ведь надо вложить что-то важное. Оживишь жабу — значит, ты великая волшебница.
Девушки лишь глаза завели. Вильма задумчиво почесала кончик носа, оставив белый мазок муки.
— Ладно, — сказала она. — А пока-то что с этим делать?
Оставшуюся муку высыпали в миски. Около четверти часа девушки старательно вымешивали тесто, и Дайна вспоминала, как однажды сказала Кендрику, что умеет печь пироги. Лицо принца обрело странное непонимающее выражение, и Кендрик, справившись с удивлением, посоветовал никогда и никому не говорить об этом. Благородным дамам не следует стряпать, это какой-то… позор.
Да, тогда Кендрик так и сказал: позор. Интересно, что скажет Валентин, когда Дайна что-нибудь приготовит?
— Ну вот! — Карин выглядела довольной. — Теперь полчасика посидим, отдохнем, дадим тесту настояться. А потом будем лепить лягушек. С ногами, с глазами.
На одной из полок Дайна увидела корзину с фруктами. Как, интересно, Валентин отнесется к пирогу с манго? Дайна взяла одну из мисок, вооружилась ножом и принялась чистить манго.
— Ловко! — одобрила Карин, глядя, как Дайна режет золотистую мякоть на аккуратные полоски. — Вот честно, не думала, что ты умеешь готовить.
Остальные девушки кивнули.
— Барышням готовить не полагается, — сообщила Иви и уважительно заметила: — А ты вон как… Молодец!
Вильма какое-то время внимательно смотрела, как Дайна сбивает масло с белым сахаром и яйцами, а потом спросила:
— А мята будет?
— Будет, — кивнула Дайна. — Я когда-то давно знала одну повариху, Женевьев. И она всегда говорила, что мятой ни одно блюдо не испортишь.
— Послушай, Вильма, — вдруг сказала Мин Ю, — а ведь ты была не права, когда говорила про ровню для принца. Никто из нас ему не ровня — а мы вот, готовим хлебных жаб.
Дайна аккуратно выложила дольки манго на дно формы для пирога. Всыпала дробленый миндаль, вылила тесто.
— Все правильно, — уверенно заявила Иви. — Королева она кто? Она народу мать. А значит, должна не ногти полировать в саду, а понимать, что нужно людям. Недаром мы рубашки шили и хлеб печем, а не всякие политесы разводим.
— Политесы дело наживное, — поддакнула Карин. — Не сложнее стряпни и шитья.
Дайна усмехнулась. Ее свекровь хватил бы удар, если бы Кендрик, допустим, объявил отбор невест, и в нем победила бы дочь рыбака Иви. А второй удар хватил бы ее, если бы она узнала, что Дайна умеет готовить.
Она вдруг поняла, что думает о бывшем муже и его матери так, как думают о героях давно прочитанной книги. Да, что-то было, но какое отношение это имеет к ее нынешней жизни?
Никакого. Мысль о том, что Дайна хотела отомстить им, теперь вызывала лишь усмешку.
Девушки разделили свое тесто на две части. Одна, большая, стала телом для жабы, и Иви предложила смазать его яйцом, чтобы аппетитно блестел, и украсить маком и кунжутом. От второго, маленького куска, отделили два шарика для глаз, а из оставшегося теста вылепили ноги. Мин Ю прошла мимо всех жаб и осторожными движениями ножа прорезала пальцы на лапках.
Вскоре жабы и пирог отправились в печь. Дайна посмотрела на огонь сквозь стеклянную дверцу и спросила:
— Вы не обидитесь, если я не угощу вас? Я обязательно испеку еще один такой пирог… просто этот для особенного человека.