Муж и жена - одна сатана (СИ), стр. 45

— Я запомню. Особенно, если твой конь попробует меня покусать, — ответил Оден. Наверное, он хотел пошутить, вот только моральных сил на шутку уже не осталось.

— Оден, я ведь серьезно. Кстати. То заклинание, которые ты использовал на отце... Это твое высшее заклинание?

Маги знают множество заклинаний. Базовые описаны в учебниках, их применение обязательно. Более серьезные заклинания маги изучают самостоятельно, подбирая под свой стиль сражений. Но обязательно в арсенале любого мага есть высшее заклинание — наиболее мощное и разрушительное. Его иногда называют еще предельным, так как сила заклинания зависит от предела конкретного мага. Иногда маги повторяют за каким-то великим (или не очень) магом подобное заклинание, но чаще создают сами. Разумеется, не у всех магов хватает сил на такое заклинание. Но Оден — гений в магии, поэтому у него точно должно быть что-то подобное.

— Да, это мое высшее. Его назвали «Призванная смерть». Как не забавно, но все проблемы у меня сейчас из-за него. Ты же знаешь закон о максимально опасных некромантах?

— Да, слышала. Если некромант чрезмерно силен, то кости его родителей сохраняются в академии до той поры, пока он не принесет клятву верности.

— Да. Некроманты, которые почувствовали в тот день сильнейшую вспышку магии, прибыли очень быстро. И они легко поняли, в чем дело. Но моя сила вызвала у них опасения, поэтому он не уничтожили кости отца, а забрали с собой. Это распространенная практика, я не один такой исключительный. Видимо, Ферлес как-то выкрал кости. Но я так и не могу понять, зачем их было перепрятывать.

— Кто же знает? Если ты не понимаешь, то я тоже не пойму. Прости, Оден, что-то глаза слипаются.

— Тогда не мучай себя, поспи.

***

Карета остановилась. Благодаря портальному амулету мы добрались до нашего дома — нормального дома, который уходит этажами вниз, а не вверх — в рекордные сроки. Хотя у меня было стойкое ощущение, что я проспала целый день. Попытавшись встать, я неловко покачнулась, потому как достаточно неудобно расположила ногу, которая онемела.

— Игни, ты точно не ранена? — Оден поддержал вовремя.

— Только если в самое сердце твоим рассказом.

— Мой рассказ так тебя опечалил, — шутливо парировал Оден. — Эх, никогда не думал, что тебя так волнует моя судьба.

А мне почему-то расхотелось шутить. Пусть Оден и балагурил, но от мысли, что доля правды была в его шутках, мне становилось почти больно. Как можно думать, что я о нем не волнуюсь? Он мне ведь тоже дорог! Да, я не могу сказать, что люблю его, но не потому, что ничего не чувствую! Я просто не понимаю, что должна чувствовать, чтобы сказать люблю или нет!

— Да, опечалил. — Я ткнула Одена пальцем в плечо. — Исправляйся!

— Только скажи как — и я сразу же.

— Некромантская доставка. Требую! И поцелуи. И вообще... все прочее тоже требую.

— Прочее? Это что же?

— Кто-то задолжал мне первую брачную ночь, — вдруг решилась я.

Я не особо была склонна к спонтанным решениям, но вот именно сейчас я четко осознала, что готова к этому. Точнее, не просто готова. Я хочу этого. Доверие, привязанность, переживания, беспокойство и желание — все перемешалось, но помогло осознать, что я очень даже за то, чтобы мы больше не откладывали нашу первую брачную ночь. Но, разумеется, Оден не мог не испортить своими рассуждениями мое предложение:

— Игни, послушай. Я понимаю, что мой рассказ не прибавил уважения, зато точно добавил жалости. Но я не хочу заниматься с тобой любовью только по этой причине.

— Оден. Скажи честно, ты дурак?

— Игнис, милая, разве я похож на дурака?

— Умный бы в меня не влюбился.

— Тогда я счастлив быть дураком.

— А теперь, уважаемый дурак, попробуй найти остатки своих мозгов и подумать, делала ли я хоть что-то из жалости. Давай, вспоминай.

Оден не вспомнит. Потому что ни разу за всю свою жизнь я не позволяла жалости к кому-либо управлять собой. Поэтому и сейчас я ничуть не сомневалась в ответе.

— Нет. Но я не понимаю причины твоего поступка.

— А она нужна? Причина эта? Или ты ничего не поймешь, пока я не скажу вслух?

— Разве ты меня любишь? Игни, даже если я уже что-то для тебя значу...

— Понятия не имею, люблю или нет. Никогда не любила, знаешь ли, — зло отрезала я. — Но, могу предположить, что я навряд ли бы предложила заняться любовью человеку, который для меня значит просто «что-то».

Глава 40

К счастью, больше мне Одену ничего не пришлось говорить. Кажется, он сообразил и все сделал как надо: доставил меня на руках прямо в... ванную комнату. Да, более тонкий намек на то, что от меня воняет, придумать было трудно. К Одену в комнату я поднялась уже самостоятельно. Его еще не было. Кто бы мог подумать, что он будет намываться дольше, чем я. Я остановилась посередине комнаты, не зная, что делать дальше: то ли присесть, то ли прилечь, то ли раздеться.

Оден обнял меня сзади. Пожалуй, это было приятным. Раньше я всегда думала, что стоит кому-то обнять меня со спины, и мне захочется его сжечь. Думала, что если Оден так сделает, то мне придется сдерживаться, чтобы сила не вышла из-под контроля. Но... не пришлось.

Мне это понравилось. Оден был теплым, даром, что некромант. И его руки сжимали меня совсем не грубо, а словно окутывали нежностью и теплом.

— Игни? Ты точно не против? Чтобы упали в объятия друг друга, и наша ночь любви позволила расцвести твоей чувственности.

— Оден?

Я прикусила губу, а плечи дрогнули. Что за чертовщина?

— Ты, главное, не бойся, я буду нежен, что ты растаешь в моих объятиях, а твое тело навеки станет приютом для нашей страсти.

Я с трудом подавила прорывающийся смех. Что Оден несет? Я даже на магическое зрение перешла, чтобы проверить — действительно ли это Оден. Но нет, мои надежды разбились вдребезги. Это не фантом, не призрак, это действительно мой муж, который несет потрясающую по степени идиотизма ересь.

— Оден. А скажи-ка ты мне, откуда ты взял эти фразы?

— Игни? Ай, больно, не дерись! Я их прочел в руководстве одного небезызвестного автора эротической прозы. Кажется, книга называлась «Как соблазнить девственницу».

— Оден, я не знаю, какие еще книги ты читал, но максимум, что ты сможешь сделать этой фразой — насмешить меня, а вовсе не соблазнить.

— Но ты дрожишь от...

— От смеха, Оден! Меня трясет не от нервов или возбуждения, а от смеха! — я, наконец, смогла засмеяться. Боже, если бы я не засмеялась, то точно бы лопнула. — Какого черта ты вообще читал книги по соблазнению, Оден? Только не говори мне, что ты тоже девственник! Лично от мадам Сесиль слышала, как она восторгалась размером твоего... Как там говорит твой автор по соблазнению? Боевого орудия? Средоточия любви? Стебля, что крепче стали?

— Пффф, Игнис, что ты несешь? — Оден заржал.

— Ну, я рада, что ты хоть на минуту почувствовал себя мной.

— Это было так убого?

— Это было адски смешно, гори оно все синим пламенем! Оден, зачем тебе это вообще было читать? У тебя... какие-то проблемы? Тогда давай об этом поговорим, я уверена, что в итоге мы сможем все решить. — Я высвободилась из объятий Одена, чтобы посмотреть на него повнимательнее. Но тело действовало быстрее разума — сама не заметила, как обхватила мужа за талию и прижалась к нему. Нет, проблем с потенцией у Одена не было. Его «не-проблема» вполне отчетливо упиралась мне в живот. Тогда что? Все же отсутствие опыта — это определенного рода трудность. Если бы он у меня был, то я бы наверняка знала, какие проблемы встречаются у мужчин по этой части. А так, единственное, о чем я была в курсе, так это то, что у мужчин иногда не встает. Об этом громко и ярко рассказала мне (а заодно и всем студентам магической академии) заместитель декана, когда у нее поинтересовались, чего она такая злая. Точные выражения я передавать не буду, но суть уловила.

— Игнис...

— Почему ты читал эту чертову книгу, Оден? — Я посмотрела на мужа в упор, сильно задрав голову.