Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ), стр. 58
— Звучит очень философски.
— Да прекрати ты!
Они снова рассмеялись, и пожилая дайра, прогуливавшаяся неподалеку с огромным зонтиком, погрозила им крючковатым пальцем.
— Нельзя смеяться в храме!.. — прошипела она. — Уважайте тех, кто приходит сюда, чтобы созерцать!
— Извините! — Винн схватил Пуэллу за локоть и оттащил ее к лавочке, что стояла у дорожки к тории. — Вот, садись, тут подождем. Надеюсь, мы действительно успеем подловить близнецов, и они не улизнут.
— Да с чего такой пессимизм? — девушка закинула ногу на ногу и зевнула: все-таки, она не слишком выспалась. — С нами Демиург, могущественное создание, а они — всего лишь детишки.
— Не «всего лишь», Эл, — вздохнул Вин. — Эти двое окутаны тайной. Никто из студентов не знает, из какой они семьи и Державы; я ни разу не видел близнецов при кьярта-ваддском дворе, ровно как и на встречах аристократов. Не биография, а сплошной пробел.
— Значит, они из обыкновенных ребят вроде меня, — повела плечами Пуэлла.
— Да уж, по степени обычности они где-то на одном уровне с тобой, дочка Конкордии, — подколол ее Вин. — Такие же загадочные и непостижимые. А знаешь, надо бы мне попробовать нарыть какую-нибудь информацию о факультете косте-знания по возвращении. Узнать о прошлых учениках и об официальных причинах их смертей… во всем этом есть какая-то соль, но вот какая — только предстоит узнать.
— Тайна, покрытая мраком, — кивнула Пуэлла, — но, раз уж мой фамильяр создал Аминия и принимал участие в строительстве Университета, то он наверняка поможет нам найти ответы на все интересующие вопросы.
— Кстати, об этом. — Вин склонился к уху подруги и заговорщически зашептал, поглядывая по сторонам. — Ты… не задумывалась о том, что всеми учениками факультета косте-знания за историю Университета могли быть одни и те же люди — два близнеца, играющие разные роли время от времени?
— М-м… что?
— Сама подумай: о них мало говорят, их мало показывают общественности, бедняги сторонятся окружающих и всегда держатся особняком, почти никогда не выползая наружу — словно специально, чтобы не попасть на студенческое фото или не запомниться кому-нибудь из одногодок! Все встает на свои места, когда вспоминаешь, что в библиотеке время течет иначе. Помнишь, что сказал нам Аминий, когда мы приходили за учебниками и канцелярией?
— О Демиурги…
— Да, именно это! — юноша отстранился от девушки и победоносно улыбнулся, словно победил в горячем споре. — Время там течет своеобразным образом — даже пробыв внутри целую вечность, ты, выйдя наружу, поймешь, что прошла лишь секунда.
— А это значит, что у них есть неограниченное количество времени, чтобы планировать, копить знания и строить таинственные козни, о которых мы ничегошеньки не знаем, — подытожила Пуэлла. — Знаешь, Вин, я уже начинаю заражаться твоей тревогой.
— Хозяйка, Вин! — Корвус возник за их спинами и одновременно положил руки на плечи, отчего друзья резко вздрогнули и обернулись. — Мое творение уже готово. О, юноша, да тебя не узнать!
— О чем это ты?.. — растерялась Пуэлла.
— Ах да, твой врожденный дар и без Вишуддхи работает восхитительно, — улыбнулся Корвус. — Прямо сейчас рядом с тобою сидит смешной лопоухий подросток с огромными кривыми зубами, буквально вываливающимися изо рта. Комедийный персонаж, ничего не скажешь.
Девушка поглядела на Вина, но увидела лишь своего друга: узкие раскосые глаза, подведенные черным, шрамик на левой брови, короткие лохматые волосы черного цвета, татуировка в форме лазурной водной капельки на шее — словом, все как обычно. Родной, уже ставший привычным Вин.
— Как и в случае с Оракулом, ты видишь меня настоящего, — сказал Вин, улыбнувшись. — Думаю, Вишуддху тебе придется активировать для того, чтобы, наоборот, суметь насладиться иллюзией.
— А зачем ты скрываешься? — удивилась Пуэлла.
— Как это — для чего? Эх ты, деревенщина! — Вин беззлобно хлопнул ее по плечу. — Я же сын эрусы. Меня в лицо вся Держава знает.
— А-а-а, так вот вы, оказывается, какие, проблемы аристократии.
— Не отвлекаю, дайры?
Все трое разом повернули головы; неподалеку, склонив голову набок, стоял изящный юноша кьярта-ваддской внешности с правильным лицом. Густые черные волосы доходили ему до лопаток, взгляд хищных глаз пронизывал насквозь. На нем была ярко-красная хакама, расшитая рубаха и таби, серебристый браслет посверкивал на левом запястье.
— Не отвлекаешь, слуга мой. Подойди. — Корвус поманил к себе сон изящным движением руки, и тот приблизился, не сводя с альбиноса своих жутких глаз, пронизывающих насквозь. — Губ девушки, сидящей рядом со мною, коснулось существо, которое требуется найти. Оно может быть где-то совсем рядом, но нам необходимо знать наверняка. Видишь ли, мы боимся потерять время лишними обходами храма.
— Да, дайр. Я понимаю.
Тварь шагнула к Пуэлле и резко, без предупреждения, коснулась влажными губами ее губ; это прикосновение было похоже на смог, оседающий в воздухе после дождя — такое же отвратительное и мокрое. Пуэлла кашлянула, сморщив нос, и осмотрелась: благо, на богохульство никто не обратил внимания.
— Я уже чувствую… чувствую биение этого сердца… — сон закатил глаза и сделал глубокий вдох, дрожа в экстазе. — Да, да, вот же оно, совсем рядом…
Он вытянул руку и схватил в кулак нечто невидимое.
— Тот, кого ты ищешь, здесь, хозяин. В этом храме. В подвале. И он не один, рядом… — создание сморщилось, будто от отвращения. — …слуга, фамильяр и близнец. Все в одном лице. Какая гадость!
— Так они уже пришли! — всплеснул руками Вин. — Веди нас, эм-м…
— Сомнус. Зови меня так, дайр.
— Хорошо. Веди нас, Сомнус!
И они направились к храму. Пуэлла чувствовала, как сердце у нее уходит в пятки: от одной лишь мысли о том, что ей придется ворваться на закрытую территорию, да еще и лекцию пропустить, становилось не по себе. Все-таки, она была отличницей и умницей — никогда не лезла, куда не просят, садилась за парту на минуту раньше, чем следовало, считалась с законами морали и суровыми догмами общества чаще, чем с собственным сердцем. А что было теперь?..
Девушка взволнованно закусила губу.
«К-к-кажется, я теперь бунтарка».
Это Корвус сделал ее такой. Он и только он один возродил в Пуэлле ту частичку самоуверенности прошлой себя, от которой, пожалуй, не следовало бы открещиваться.
— Думаю, ты и сам знаешь, как без сопротивления со стороны окружающих спуститься в подвал, — сказал Сомнус, махнув рукой. — Правда вот, я чувствую сильную энергию, исходящую оттуда. Энергию, способную победить даже Демиурга. Энергию высших миров и сущностей, слабейшая из которых способна раздавить Конкордию краешком ногтя.
— Эй ты, не богохульствуй! — рявкнул Вин.
— С каких это пор правда считается богохульством, дайр? — парировал Сомнус. — О, ну вот мы и пришли. Только после вас, мои повелители!
Внутри храма было крайне людно и шумно; ленты, свисая с потолка, колыхались в воздухе, люди в нарядных кимоно ходили туда-сюда, в нишах по стенам располагались странные сосуды и статуэтки, от которых исходил сильный пряный аромат.
— Что это? — спросила Пуэлла, кивая в сторону одной из таких ниш. — Похоже на книжные полки, заставленные чем попало.
— Это каминады, — ответил Вин-Сунн, ностальгично улыбаясь. — Что-то вроде маленьких уголков поклонения ками, духам-помощникам богини Сунн, созданным ее фамильяром Обэ-Эттом. У меня в спальне было целых две каминады, и я очень любил созерцать их по утрам, пока молился, находясь в благом трансе.
— Эх, здорово проходит жизнь у сына эрусы — за молитвами, — хихикнула Пуэлла. — А я вот с утра никому не молилась. Хотела начать взывать к Конкордии, да все не складывалось. Вечно что-то отвлекало, а иногда я просто забывала.
— «Жаждущий всегда найдет минуту, чтобы утолить жажду, особенно если кувшин стоит перед ним», — философски изрек Вин-Сунн. — Любимая поговорка моей матери.