Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ), стр. 45
«Корвус. Это был точно он: решил убрать всех, кого можно и нельзя. На всякий случай».
И, хотя она не слишком-то любила ни Долуса, ни Аранэ, ни уж тем более отвратительного лиса-фамильяра с его заносчивой хозяйкой, на сердце у девушки сделалось тяжело. Грустной была даже сама мысль о том, чтобы вернуться в свою комнату и увидеть двухэтажную кровать рядом пустующей.
«Они не заслужили такой судьбы. Никто не заслужил».
— Какая жалость, Вин. Я правда очень им сочувствую.
— Мне кажется, ребята покончили с собой, потому что боялись твоего фамильяра, — сокрушенно вздохнул юноша. — Решили, что лучше уж так, чем в мучениях.
— Мои подозрения примерно такие же.
— Ну, это… ладно. Не буду тебя отвлекать. Эй, Рин-Тадд, отойди от ширмы! Пошли в портал, нам пора на лекцию.
Двое прощально кивнули Пуэлле, минули порог и плотно закрыли за собою дверь. Их шаги растворились в коридоре, оставляя девушку совершенно одну. Пока сиделка не вернулась, она быстренько приоткрыла мешочек, чтобы полюбоваться сияющими внутри монетками: то, как они переливались, очень успокаивало и грело сердце.
«Погодите-ка… что?»
Внутри было еще что-то, помимо денег. Какая-то маленькая бумажка.
«Записка?»
Пуэлла извлекла ее, поспешно развернула. Перед глазами потемнело, сердце ушло в пятки.
«Привет, Златолик мой!
Бизнес процветает, наше мыло стали даже в Обрисе и Кейдаме покупать. Добавила денег от себя, купи себе платьице получше! Я очень сильно люблю тебя! Скучаю! Твоя Амика.
P.S. Спасибо за то, что уговорила меня познакомиться с Продитом. Он просто лапочка, и мы счастливы вместе уже целый месяц!».
— Ах, так это лишь приписка от Амики… — стало легче дышать, но в тот же миг горло сдавили слезы. В памяти снова всплыло видение Оракула: мрачное, жуткое, жестокое, как и сам этот мир.
Пуэлла убрала записку обратно в мешочек, положила его на маленькую тумбочку рядом с койкой и уснула, не дожидаясь сиделки.
Глава седьмая, в которой Пуэлла узнает много нового.
Когда она открыла глаза, вокруг было темно и тихо. Ни звука, ни шороха, ни случайного запаха, ни призрачного ветерка — словно время вдруг остановилось. Несмотря на мнимое спокойствие атмосферы, девушка сразу почувствовала, что что-то здесь не так: весь мир словно замер в ожидании удара, чего-то очень страшного, уже топчущегося на пороге.
«Только бы не декурсии, — подумала она лихорадочно. — А вдруг они прорвались в Двенадцать Держав уже сейчас?»
Тревога накрыла ее с головою. Знакомый необъяснимый приступ, ставший для Пуэллы новой привычкой. Девушка закрыла глаза и сосредоточилась на биении собственного сердца, чтобы отвлечься, но от этого становилось еще страшнее: казалось, что прямо в эти мгновения на нее пристально глядит кто-то. Стоит прямо рядом с койкой. Таращит свои глазенки.
«Пуэлла, прекрати! — девушка распахнула глаза. Ну конечно, ровным счетом никого. — Эх, да что ж такое… сначала мне снился Корвус, да так, что я жить нормально не могла, теперь вот — приступы страха. Интересно, у меня когда-нибудь будет все хорошо?»
Девушка осторожно поднялась с койки и, покачиваясь, прошлась взад-вперед от ширмы и до двери. Прохладный пол приятно холодил ей ноги, воздух сделался непривычно ледяным, щекочущим, будто прикосновения маленьких детских пальчиков… все вокруг разом переменилось, ожило, ветерок лентой вплелся в кудрявые волосы Пуэллы, заглянул ей под рубашку пижамы, игриво прижался к ноге. Что-то скрипнуло совсем рядом, за ее спиною. Девушка невольно обернулась — и ахнула.
У двери, прижимаясь друг к другу, стояли двое — черноволосые юноши с длинными челками, ниспадающими на глаза. У того, что справа, взгляд был яростный и пустой, как у раззадоренного хищника, у левого — испуганный и блестящий, как у загнанной лани. Кто они, девушка догадалась почти сразу: близнецы, единственные студенты таинственного факультета косте-знания, тайного настолько, что о нем было известно только название. Близнецы, один из которых был хозяином, а второй — шкурой для вселившегося в него каким-то образом фамильяра. Жуткое зрелище.
К слову, одного из них она уже встречала прежде — в магазинчике-салоне Роза, где тот делал себе татуировку. Парень, вроде бы, остался недоволен обслуживанием и тем, что тату делались без участия бытовой магии, по-обычному, с использованием машинки и бинтов.
— П…привет.
Юноши переглянулись, и тот, что со звериными глазами, резко вытолкнул второго вперед, держа сзади за горло вытянутой рукой. Пуэлле стало не по себе.
— Хозяин рад видеть тебя. Я, Вермис, говорю от его имени.
Голос у юноши был шипящий и тихий, похожий скорее на эхо, призрачно отлетающее от стен каких-нибудь катакомб. Пуэлла почувствовала, как по ее коже пробегает холодок. Да и в самой комнате вдруг сделалось прохладно; стоячий ледяной воздух заколол в ноздрях, коснулся голых пяток, запутался в волосах. Больше всего на свете девушке хотелось, чтобы эти двое ушли. Ну что, ради Демиургов, им было от нее нужно?
Вермис, фамильяр, тихо прочистил горло и поднял на Пуэллу свои полные слез глаза. Жалкое, бедное создание, являющее собой нездоровый гибрид двух существ, подумалось девушке. Она желала бы помочь ему, но навряд ли была способна хоть как-то облегчить эти муки.
«Почему же ты допускаешь такое, мама? Где твое всевидящее око и справедливость для тех, кто ее заслуживает?»
Юноша сморщился, словно от боли, и по щеке его скатилась одинокая слезинка. Она сорвалась с подбородка и упала на пол; Пуэлла почувствовала, что внутри у нее все замирает от жуткого предвкушения.
«Ну же, выкладывайте и валите поскорее!»
— Хозяин приветствует тебя, Пуэлла Лакрим, дочь Первой из Демиургов. Он хочет выказать тебе благодарность за то, что ты почтила наш мир своим присутствием, ведь твоего явления жаждали все Воины Истины.
— Кто такие Воины Истины и почему вы заявились ко мне сейчас? — она изо всех сил пыталась говорить ровно и убедительно, словно учительница, отчитывающая непослушных учеников, но голос ее слабо подрагивал. То, как несчастный Вермис глядел на нее, заставляло кожу покрываться мурашками. — Я прихожу в себя после транс-сна и, если дело не срочное, советую заглянуть позже.
— Хозяин говорит, что пока что пришел лишь затем, чтобы полюбоваться тобою, — ответил Вермис. — Сегодня тебе дарованы отдых и блаженное неведение, но грядет Священная Ночь. Ночь, когда справедливость будет восстановлена. Мы ждали ее со дня создания мира, и наконец у нас есть шанс расставить все по своим местам.
— Как бы то ни было, я лишь желаю, чтобы вы поскорее ушли.
Вермис замолчал, опустив глаза. Юноша со звериными глазами неприятно таранил взглядом его затылок, но тоже ничего не говорил. Наблюдая за странной двоицей, Пуэлла с каждым мгновением все больше теряла терпение и силы. Ей очень хотелось бы позвать на помощь, но отчего-то девушка была уверена, что никто не придет.
«Дурацкая сиделка! Вот где она сейчас? А вдруг мне сделалось бы дурно посреди ночи?!»
Наконец фамильяр заговорил — как обычно, тихо и неуверенно, но с какой-то странной гордостью.
— Хозяин говорит, что уважает тебя за смелость и отвагу, за то, что отказалась жертвовать собой и оставила Антарс неактивированным. Такие артефакты, как этот, должны уничтожаться, потому что они противны самой природе вещей.
— Антарс должен был защитить нас от декурсий, — ответила Пуэлла. — Ужасной и кровавой ценой, но все же защитить. Возможно, я даже смалодушничала, раз отказалась помогать Оракулу — как бы там ни было, выбор сделан, но это уже не ваше дело. Я даже не знаю, откуда вы все это знаете.
— Хозяин говорит, что ты не знаешь всего, досточтимая Пуэлла Лакрим, дочь Первой из Демиургов. Несомненно, Антарс закроет декурсиям доступ к людям Двенадцати Держав и даже уничтожит тех из них, кто сейчас пребывает средь нас. Но и это еще не все.
— Разве на убийстве монстров функциональность артефакта не кончается? — неподдельно изумилась девушка.