Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ), стр. 41

— Обижена ли я? О, да брось! Ты гребаный Демиург, о котором слагали легенды! — она топнула ногой, будто капризная малышка. — Что, хватает мозгов только на то, чтобы вырывать безобидным первокурсницам глаза и вставлять вместо них кукольные, а? Элементарная психология для нас немилосердно трудна? Ну же, взгляни на мое лицо. Можешь угадать по эмоциям?

— О, нет… — прошептал Корвус одними губами.

— Что — «о, нет»? Слишком сложно, да? Мне подойти поближе?!

— «О, нет» означает «мы опоздали». Какой-то глупец разбил склянку с Главным Элементом Антарса, и субстанция, находящаяся внутри, пропитала весь воздух этого дома. Ты под воздействием чар, хозяйка. Как и твои друзья. Это они, проклятые чары, заставляют вас ссориться, будто лютых врагов при личной встрече.

Он активировал Аджну, и ее синее свечение, коснувшись помутненного взора Пуэллы, заставило ту вздрогнуть, словно внезапно очнувшись ото сна. Девушка поглядела на Корвуса, затем отчего-то — на собственные руки. И тяжело вздохнула, закатив глаза.

— Отлично, приехали, — сказала она недовольно. — Мало того, что меня только что хотели убить, так теперь еще я сама под чарами едва всех вокруг не переубивала. Что-то мне подсказывает, что, чем дольше ты под влиянием чар, тем слабоумнее и жестче начинаешь себя вести.

— Теряю былую хватку, моя хозяйка. Мне следовало бы сразу заметить неладное. Быть может, нам стоит вернуться и помочь Авроре и Ангуису, пока те не натворили бед? И без того очевидно, что Главный Элемент уже был использован, нечего нам больше делать в подвале.

— Нечего делать? Я бы с этим поспорила.

Пространство исказилось, и Пуэлла почувствовала, как пол исчезает под ногами, как она падает куда-то вниз, затем — в сторону… Низ и верх, право и лево перестали существовать. Осталась только сильная тошнота и страстное желание проснуться, хотя девушка прекрасно понимала: все происходящее совсем не являлось сном. В привычном его понимании, разумеется.

— Что, ты разве не узнаешь меня, Пуэлла? Это я, твоя давняя подруга, которая знает тебя, как облупленную. — Высокий лысый силуэт выступил вперед из мрака. Огромные глаза, горящие огнем, стали расти на тощем скуластом лице, и вскоре сделались просто громадными. Теперь Пуэлла еще отчетливее видела в них человека, стоящего на фоне разгорающегося пламени. — Помнишь, как на распределении по факультетам я пообещала тебе, что докопаюсь до истины? Узнаю, почему ты видишь меня такой, какая я есть? Так и случилось: теперь я осведомлена в полной мере.

— Ч-что… ты здесь делаешь…

— А что здесь делаешь ты? — шея Оракула вытянулась, Пуэлла ощутила на себе ее тяжелое дыхание. Попыталась двинуться — тщетно. Она будто зависла в воздухе, парализованная от макушки до кончиков пальцев на ногах. — Лично я выполняю волю Демиургов. Служу посредницей между ними и простым народом. Пытаюсь спасти людей, активировав Антарс.

— Корвус! — позвала Пуэлла; ее губы шевелились как-то странно, и она не чувствовала их, будто бы все происходило невзаправду. — Корвус, помоги!

— Он не поможет, Пуэлла. Ты здесь одна. Наедине со мною.

— Что тебе нужно от меня?!

— Понимание и принятие своей судьбы. Почетной судьбы. Ты ведь была избрана, понимаешь? Удостоена величайшей участи из возможных. — Оракул зубоскало улыбнулась. — Ты станешь тринадцатой жертвой для Антарса, последней из юных дев, которые требовались длязавершения Ритуала.

— Я не желаю умирать, — твердо ответила девушка и снова попыталась дернуться в сторону, но у нее не вышло. — Выбери себе другую жертву. Не меня.

— Но как это возможно, если избрана именно ты? — притворно удивилась Оракул. — Ты ведь уже знаешь о Проклятой Череде, о Тринадцати Душах, о… — она посмотрела в глаза Пуэлле и улыбнулась еще шире с громким, отвратительным треском. — Так ты не знаешь! Твой фамильяр что, не нашел еще минутки рассказать?

— Я знаю, что Корвус подыгрывал вашему с Кунктией плану, потому что тот каким-то образом приближал его ко мне, а я, очевидно, значила для него освобождение. У нас не было времени обсудить все, что случилось, от и до. Но Корвус обещал поведать мне свою историю, когда вся эта свистопляска кончится, и мне позволят нормально приступить к учебе.

— О, так вот что тебя интересует. Учеба. Что ж, теперь понятно, почему ты не желаешь, чтобы декурсии исчезали. Какая-то крошечная частичка тебя желает крови, желает сражений, славы — всего того, что существует лишь при войне. Твой садизм…

— Нет, ничего такого! — возразила Пуэлла. — Я лишь…

— Да брось. Я знаю тебя дольше, чем ты — себя. Тринадцатая дева и Тринадцатая Душа. Последняя в Проклятой Череде. У тебя всегда было сердце истязательницы, и в этом ты превзошла даже своего клятого прихвостня.

— Я никогда не была и не буду истязательницей! Тебе не переубедить меня!

— Ах, так вот оно что. А кто же тогда убил члена моей семьи ради забавы? Аминий остался без брата-близнеца, зато ты повесила восхитительный череп у себя в гостиной.

«Тот череп…»

Пуэлла вспомнила картину. Пухлая женщина с черными кудряшками, худой альбинос с сальными длинными волосами за ее спиной. В его руке — череп рогатого существа, слишком вытянутый и огромный, чтобы принадлежать обыкновенному скоту.

«Так вот чья это была голова. — Девушка решительно сжала губы. — И все же…»

— Ты не переиграешь меня, Оракул, — сказала она уже вслух. — Либо тот, кого я убила, был действительно злом во плоти, либо после прошлой меня больше ничего не осталось.

— О, Пуэлла… — создание снова приблизилось к ней, закружилось вокруг, принялось гладить волосы и плечи, будто страстная любовница в порыве безжалостной страсти. — Нельзя просто взять и стереть свои грехи.

— Это я и сделаю.

— Как же?

— Возложу свою жизнь на вторую чашу весов и сделаю столько благих дел, сколько успею. И ты мне в этом не помешаешь!

Оракул расхохоталась. Ее загробный голос был жутким и унылым, будто эхо, преследующее одинокого ночного путника в заброшенном склепе.

— Как раз это я и предлагаю тебе сделать. Сотворить добро, отдав себя Антарсу — единственный выход для такой грешницы и отступницы, как ты. Возьми мою руку, прочти клятву, что я тебе скажу. И тогда все закончится, а твоя душа навенчо очистится. Ведь твоя жертва поможет уничтожить всех декурсий разом, а Совет Эрусов и Клан Аристократов разом вздохнут спокойно.

— Корвус небезосновательно прятал Главный Элемент. Он не желал, чтобы артефакт был активирован, и я предполагаю, что для этого были причины.

— Разумеется, были! — воскликнула Оракул. — Заполучить тебя. Спасти. Словно богатый трофей, нуждающийся в помещении за стекло. Но разве ты трофей? Разве у тебя нет своего разума, своего сердца? Разве ты желаешь, чтобы декурсии окончательно прорвали защиту Демиургов и ринулись за Золотую Стену не маленькими порциями, а целой армией, круша все на своем пути?

— Пока что никто из простых людей не подозревает даже об их существовании, — парировала Пуэлла, — а это значит, что вы хорошо справляетесь.

— Да брось? Можно подумать, я сама этого не знала! — трескучая улыбка исчезла с губ Оракула, и теперь жуткое лысое создание указало рукою в сторону темноты, что окружала их. В один миг все вокруг превратилось в липкую воронку, воздух сделался невыносимо жарким, а пыль полетела в глаза и забилась в рот. — Вот только мой дар предвидения говорит, что совсем скоро произойдет непоправимое.

Они стояли посреди выжженого пустыря под палящими лучами Златолика. Пуэлла осторожно сделала шаг вперед, затем — еще один и еще. Она медленно узнавала это место. Шикк, родной маленький городишко, еще совсем недавно начавший именовать себя так с полной гордостью. Правда вот, никаких зеленых оград, цветов, что валяются на дорожках, стройных деревьев с раскидистыми кронами здесь не было.

Только покосившиеся дома, похожие на горы хлама, и полуистлевшие трупы, валющиеся в пепелище.

— Ты узнаешь это место? Прелестная деревенька, не так ли? А домик? Взгляни, ну что за чудо!