Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ), стр. 34
— Нам нужно где-то притаиться, но вряд ли это действительно возможно в студенческом городке. Нас все равно отыщут, рано или поздно, даже если мы попытаемся уверенно замести следы. — Ангуис вздохнул. — Слишком крошечное и камерное измерение, возможность покидать которое зависит от Кунктии напрямую.
— Мне кажется, есть единственный выход, — ответила Пуэлла. — Он странный и безумный, но ничего другого нам не остается. Что-то мне подсказывает, что теперь, когда все вышло из-под контроля, ректор приложит все усилия, чтобы я умерла.
— Смерть для общего блага, да уж, — выдохнула Аврора. — Ну и в чем же заключается твой крайне безумный план? Мы все внимание.
— Нам нужно найти Бону Фидес, и как можно скорее. Пока остальные не прознали о ее призраке, она все еще в безопасности и может нам помочь.
Глава шестая, в которой все меняется.
Они обнаружили Бону в Музее Ботаники: та сидела на стеклянной коробке одного из экспонатов, устало подперев кулаками щеки, и болтала ногами. Вид у нее был скучающий.
— Бона! — радостно воскликнула Пуэлла. Призрак обернулась на голос, изумленно заморгала глазами и соскользнула вниз, направляясь к запыхавшемуся трио. — Мы искали тебя по всему Университету!
Та польщенно улыбнулась, но тут же посерьезнела, рассмотрев тревожную морщинку между бровями подруги.
— Золотце мое, что с тобой такое? Выглядишь так, словно за тобою гонятся.
— Вообще-то, так и есть.
— Что она говорит? — вмешалась Аврора. — Я, если что, по-прежнему не вижу ее и не слышу.
— Ох, об этом потом, — отмахнулась Пуэлла. — Бона, дело в том, что за нами, судя по всему, действительно гонятся. И не кто-то, а Долус Малус собственной персоной, а вместе с ним — его фамильяр и друзья.
— Смилуйтесь надо мною, Демиурги! Какой кошмар! — Бона в ужасе огляделась по сторонам. — И что же нам теперь делать? Я могу как-нибудь помочь?
— Можешь. — Девушка уверенно кивнула. — Скажи, когда ты была в ректорате, никогда не замечала деревянную шкатулку? Возможно, не одну.
— Ну да, видела, — ответила Бона. — Шкатулки со Словами студентов разных лет, которые стоят за стеклом. А зачем они тебе?
— Корвусу ведь закрыли рот с помощью колдовства, правильно?
— Ну… да.
— Что если и у него тоже взяли Слово?
— О… о, Демиурги, какая же я глупая! — Бона закрыла лицо руками. — Даже не думала о таком! Но лично мне непонятно, зачем развязывать этому лгуну Корвусу язык и как это поможет тебе избежать опасности.
— Ректор в сговоре с Кланом Малусов и некоторыми аристократами — ну, или с их избалованными детьми, по крайней мере. Вместе они, судя по всему, пытаются совершить некое добро, способное спасти человечество — предположительно, активировать Антарс, дар богов, который теоретически может уничтожить декурсий раз и навсегда. — Пуэлла тяжело сглотнула. — Мне кажется, что… что они пытаются открыть Антарс с помощью человеческих жертв. Это что-то вроде ритуала. Ну, по моим неподкрепленным предположениям, разумеется.
— И ты думаешь, что Корвус способен это остановить?! — почти закричала Бона. — Да он сам обещал мне друзей и популярность взамен на клятву спасти его! Говорил, что я его хозяйка и что мое родимое пятно на животе — тому подтверждение! Пойми, Пуэлла, белый ворон только и делает, что врет. Знаешь, что я думаю? Если этот ублюдок и связан с происходящим, то несомненно гнет свою линию. Раньше я сказала бы, что весь этот цирк — лишь игра, и на самом деле он совсем не в плену, но… после разговора Пситтакуса и ректора на лестнице я убедилась в том, что ничего не знаю об этом существе. И о том, что ему нужно.
Хозяйка…
Как же давно у нее не было видений. Как давно они не сваливались на голову, заставляя чувствовать себя маленькой, крошечной и ничтожной. Пуэлла увидела Долуса и его друзей, без сознания лежащих на полу, и склонившегося над ними Вин-Сунна, слишком растерянного, чтобы бежать с места преступления. Рин-Тадд, уже превратившаяся из медведицы в обыкновенную девушку, находилась рядом, с испугом созерцая сотворенное.
Вторая полка снизу. Самая крайнаяя шкатулка справа. Пусть Бона откроет ее, выломав стекло, и я освобожусь.
— А сказать сразу нельзя было?! — завопила Пуэлла, не зная, кричит ли она мысленно или в полный голос. — К тому же, даже идиоту понятно, что шкатулки зачарованы, и просто так Слова из них не вылетят!
Конечно зачарованы, хозяйка. Я и не спорю с этим. Правда вот, я силен достаточно, чтобы справиться с такого рода чарами.
— Ты на удивление многословен сегодня.
Да, потому что сейчас сознание Аминия и Оракула, что сковывали меня совместными силами, направлено совсем на другое. Они пытаются найти тебя, хозяйка. Понять, в какой части студенческого городка ты скрываешься, чтобы дать ответ ректору. Хорошо, что ты необычная девушка, и твои давно забытые способности уже начали проявляться. Подумать только, ты запутала самых могущественных существ Двенадцати Держав, посланников Демиургов, их первые творения!
— Значит, твой язык уже развязан, и мне нет никакой нужды тебя освобождать?
О не-е-ет, — протянул Корвус, словно наслаждаясь беседой. — Я по-прежнему не могу рассказать тебе правду о себе и тебе. Даже сейчас, когда эти двое рыщут астральными проекциями по всему измерению, сильнейшее из их заклятий по-прежнему на мне.
— Я велю Боне открыть шкатулку.
Спасибо, хозяйка. Пускай прилетает сюда поскорее!
— Да, и Корвус…
Слушаю?
— Вопрос все еще актуален: почему ты сразу не рассказал мне о шкатулках, сын собачий?!
О, действительно, и как я сразу не додумался! Я узнал, что у тебя есть доступ к ним, около минуты назад — это раз. Меня могли хорошенько огреть магией за такую информацию — это два. Я пытался донести до тебя это осторожно — три. Ты что, не помнишь, как я качал и кивал головою в одном из твоих снов? Силился показать расположение шкатулки, хоть и понимал, глупец из глупцов, что все это зря. В конце концов, разве мог я сам тебя туда перенести? Пределы моих возможностей сильно сузились в заточении.
Все, что я мог — это посылать тебе мыслеобразы, способные помочь вспомнить все самостоятельно. Преследовать, будто тень, надеясь, что этот глупый метод сработает. Твоя мать говорила мне, что воспоминания могут проясниться, если…
— Моя — кто?!
Но Корвус уже не ответил; сморгнув подступившие к глазам слезинки напряжения, Пуэлла обнаружила себя стоящей в Музее Ботаникки, а под руки ее, шатающуюся из стороны в сторону, дежали Аврора и Ангуис.
— Бона, скорее, — решительно сказала она подруге, и Бона, наблюдавшая за происходящим с тревогой на мраморном личике, наконец кивнула, преодолев отвращение. — Вторая полка снизу, крайняя шкатулка справа. Выбей стекло (оно, судя по всему, никак не зачаровано) и открой ее. С остальным Корвус справится самостоятельно.
И Бона стремглав полетела прочь, оставив после себя лишь легкий холодок, который вскоре развеялся. Дрожащая от страха, Пуэлла поглядела сначала на Аврору, а затем на Ангуиса. На обоих лица не было от подступающего к горлу ужаса. Они все ощущали это — охоту, которая теперь велась уже в открытую.
— Недурственное начало учебного года, ничего не скажешь, — выдавила наконец Аврора. — Вот уж не думала, что студенческие приключения начнутся в самые первые дни. Жизнь кипит ключом, так сказать. Буду своим внукам рассказывать…
— …если они будут, — закончил за нее Ангуис. — Вполне вероятно, что нас принесут в жертву за компанию с Пуэллой, ведь мы по несчастливой случайности слишком многое знаем. Ну, или они думает, что мы знаем.
Вся троица слабо рассмеялась и разом, как подкошенная, опустилась на пол. Усталые и тяжело дышащие, ребята принялись молча вспоминать все произошедшее на вечеринке у Долуса.
— Самая быстрая и самая яркая тусовка в жизни, — сказал наконец Ангуис, когда молчание сделалось невыносимым. — Раньше я, разумеется, не бывал на тусовках, и сравнивать мне не с чем, но тем не менее.