Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ), стр. 19

Ворон не говорил с нею. Ничего странного не происходило, и она полностью контролировала ситуацию. Шиа-Мир — вернее, ее астральный двойник, появившийся рядом с физическим телом — задрал голову и ободряюще улыбнулся Пуэлле.

Молодец, девочка! А теперь давай-ка подождем остальных.

Спустя некоторое время в воздух поднялись и остальные студенты — вернее, их астральные тела. Призрачные и легкие, как перышки, они кружили тут и там, облаченные в клубящиеся одеяния, словно стеклянные статуэтки, укрытые ватой. Пуэлла и сама была такою; свободной, способной летать, одинокой, но при этом счастливой.

А теперь — попытайтесь закрыть глаза своего астрального тела. Это может показаться сложным, но вы должны справиться. Когда откроете, окажетесь в месте, что называют Лесом Духов; там чародеи во все времена искали себе фамильяров.

Пуэлла послушно кивнула — и закрыла глаза. Подумать только, у нее получилось с первого раза! Теперь, когда ворон не смущал и не баламутил ее сознание, пребывать в астрале и управлять своим телом оказалось неожиданно просто.

Открывайте глаза. Когда все будет готово, дайте знать — просто позовите меня мысленно, и я выдерну вас назад.

Голос Шиа-Мир затих, отдаваясь эхом в уголках сознания, и Пуэлла открыла глаза. Вокруг было темно и прохладно, высокие деревья шелестели над головой, угрожающе перешептывались их черные листочки, колыхавшиеся на ветру.

— Аврора? — позвала она. — Кто-нибудь?

Всюду раздавались самого разного рода звуки: рык, мяуканье, шипение и восхитительное пение птиц, но, сколько ни осматривалась она по сторонам, никто так и не шагнул ей навстречу, и ни единая тень не мелькнула в сумраке Леса Духов.

«Может быть, я должна сама поискать? Или, скажем, позвать фамильяра вслух?»

Она медленно и неуверенно двинулась по лесу вперед, то и дело раздвигая заросли таинственных цветов, заглядывая в заброшенные дупла деревьев и приподнимая неестественно огромные лапухи, что достигали ей порою почти до пояса.

— Фамильяр? — позвала она осторожно, когда тщетная прогулка по пустому лесу начала выводить ее из себя. — Явись мне!

Тишина. Все птицы умолкли, все звери разом сгинули в неизвестность. Никто больше не провожал ее глазами, прячась в зелени. Она осталась одна.

— Покажись! Ну хоть кто-нибудь!

И снова ничего. Пуэлла почувствовала странное отчаяние и схватилась за голову; ладони прошли ее насквозь и бессильно опустились вдоль туловища.

— П-пожалуйста…

Ни единого звука, ни единого отклика. Только высокая трава, слабо покачивающаяся на призрачном ветерке, и огромные деревья, почти полностью заслоняющие высокое черное небо. Не собираясь сдаваться, девушка смело двинулась вперед, в разверстую бездну этого страшного места, в черноту меж жуткими стволами, изъеденными неведомой чагой, в шелестящее ничто, готовое, казалось, разорвать ее в клочья.

«Я не могу вернуться без фамильяра, — говорила она себе раз за разом. — Это будет такой позор!»

Почему же — без фамильяра?

Перед глазами потемнело. Астральное тело девушки заметалось из стороны в сторону, Лес Духов замелькал перед глазами, и та зажмурилась, чтобы ее не вырвало. Впрочем, могло ли физическое тело стошнить из-за того, что кто-то бессердечно мотал из стороны в сторону астральное? Ответа на этот вопрос Пуэлла пока не знала.

— Где… ты… — с трудом выдавила она из себя. — П-п-покажись…

Не могу. Я заперт в клетке. Жду, когда нерадивая хозяйка освободит меня.

— Белый ворон?

Он самый.

— П-прекрати кружить меня…

Прости, хозяйка. Я лишь пытался уцепиться своим астральным телом за твое, соединить наши разумы и души, как прежде. Надеялся, что смогу таким образом вырваться, но на деле лишь сильнее покалечил себя и тебя. Снова.

Пуэллу отпустило, и она устало зависла в воздухе, уставившись во тьму невидящими пустыми глазами.

— «Как прежде»? — спросила она тихо. — Что это значит?

Что я был твоим фамильяром и раньше, очевидно, — последовал незамедлительный ответ. — И ты должна лишь освободить меня.

— Ты в Университете?

Да, меня держат здесь в заложниках.

— Где именно ты находишься?

Где-то в библиотеке. В этом проклятом лабиринте, пересекающем тысячи реальностей. Правда вот, я не думаю, что тебе обязательно меня искать. Поначалу ты должна вспомнить все, что знала раньше… ну, пока судьба не стерла тебе память и не заперла в новом теле, разумеется.

— Расскажи мне все, что знаешь. Не тяни больше.

Голос грустно рассмеялся, и в этом смехе Пуэлле впервые послышались приятные бархатистые нотки. Показалось ли ей — или прямо сейчас, в этом треклятом Лесу Духов, девушка действительно вспомнила что-то частичкой своего заколдованного сердца?

Ты на полном серьезе думаешь, что я не рассказал бы все давным-давно, если бы только мог? Мой рот зашит с помощью заклятия, хозяйка, и все, что я могу — это посылать тебе мыслеобразы, способные пробудить в памяти самое главное. Даже они дарят мне неописуемую боль, заставляя метаться по клетке в исступленном гневе, но обойти заклятие иллюзории куда проще, чем заклятие вербы.

— О каких заклятиях идет речь? Как именно я могу помочь тебе, Корвус?

Ворон устало вздохнул.

Ты ведь выросла у меня на глазах. Выросла, называя меня всего лишь вороном или несносной птицей, прогоняя из каждого сна, словно наваждение. Считая меня болезнью или проклятием. А теперь вот — берешь и зовешь по имени, будто старого друга. Знаешь, почему за столькие годы я сам так и не представился тебе?

— Почему?

Потому что они отняли у меня шанс даже на это. Они отняли у меня величие, отняли хозяйку, отняли право на имя.

— Корвус…

Да?

— Скажи мне, я — Тринадцатая?

Она услышала отчаянное карканье, шелест крыльев, бьющихся о прутья решетки.

Он проснулся… — захрипел Корвус отчаянно. — Он проснулся, и теперь я снова не имею права быть многословным. Отныне каждый звук вновь будет стоить мне безграничных мучений. Пр-р… Пр…

— Корвус!

Пм-г… пом-мог…помо…

И тишина. Густая, тревожная, жуткая тишина, пронизывающая все живое и мертвое. Больше не на что было надеяться.

Шиа-Мир!

Девушку потянуло назад — мягко и нежно, словно кто-то нес ее на руках. А затем она распахнула глаза в своем физическом теле; над головою по-прежнему сияли Двенадцать Лучей Демиургов.

— Эл? — спросила Аврора напряженно. Повернув голову к подруге, Пуэлла увидела золотую змею, которую та прижимала к груди. Недавно выбравшийся в мир живых, фамильяр был очень слаб и почти не шевелился, а потому девушка обращалась с ним особенно нежно, как со спящим ребенком. — Где же твой? Ты что, позабыла его в Лесу Духов?

— Пуэлла? — спросила уже Шиа-Мир. — Девочка моя, почему ты оставила фамильяра там? Ты что, отвергла его?

Теперь на Пуэллу откровенно таращились уже все присутствующие. Девушка вздохнула, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам.

— Нет, дайра Шиа-Мир, я никого не отвергала.

— Но что же тогда?

Все ждали в напряжении.

— Ко мне просто никто не явился. Никто не выбрал меня. Лес был пустым, все сущности попрятались. Беда.

Преподавательница смерила Пуэллу подозрительным взглядом и оглядела остальных.

— Направляйтесь в постели и уложите фамильяров рядом с собой, — сказала она своим угрожающе бархатистым голосом, расплываясь в ядовитой улыбке. — Выспитесь и отдохните. Завтра — заключительный свободный день перед началом учебного года и прибытия учеников старших курсов.

Все лениво поднялись, собираясь возвращаться в постели.

— …а ты, Пуэлла, останься.

Девушка вздохнула и кивнула. Уходя, Аврора слабо коснулась предплечьем ее локтя и ободряюще улыбнулась.

— Все хорошо, — прошептала она одними губами — и скрылась в сумраке лестницы.

Когда все ушли, и они с преподавательницей остались наедине, Шиа-Мир поднялась и неспеша приблизилась к Пуэлле, по-прежнему широко улыбаясь.

— Редко случается такое, чтобы студент не находил себе фамильяра в Лесу Духов с первого раза, — сказала она печально. — Слушай, девочка… а покажи-ка мне свой живот.