Голоса прошлого (СИ), стр. 55

   – Укройся.

   В благодарность меня снова наградили злобным взглядом.

   – Одно из двух, – ласково сказала я. – Либо ты укрываешься сама. Либо спеленаю тебя я. Вот так… умница. Так будешь кофе или нет?

   Шипение. А вообще, это она уже сутки ничего не ела, получается. Скорее всего, совсем ничего. Забыли о ней напрочь, н– да. Скверно. Значит, дела наши совсем хреновые, как сказала бы Ванесса. О ценных пленниках забывают обычно в очень нездоровой суматохе.

   Я вернуфлась к раздаточному терминалу, поколдовала с заказом. На самом деле выбор был небогат: не предназначен этот агрегат для удовлетворения вкусов чужих рас. Большая кружка бульона со специями и стимуляторами… наверное, пленница сочтёт его отвратным на вкус, но это её проблемы. Меня её сородичи тоже разносолами не баловали.

   – На. Бери, бери. И чтофбы до дна…

   Легко было догадаться, куда отправится эта кружка со всем своим содержимым. Я перехватила её в самом начале броска. Девчонка смотрела большими глазами, как бульон, выплеснувшаяся было через край, вначале застывает в воздухе, а потом собирается обратно в кружку.

   – Опять одно из двух, – сказала я скучным голосом. – Или пьёшь сама. Или я вливаю это тебе в глотку силой. В любом случае, жидкость оказывается в твоём желудке, без вариантов. Весь вопрос в методах и средствах, так сказать. Ну?

   Девочка протянула руку, взяла. Я отвернулась. Смотреть, как она давится бульоном и тихо плачет, было выше моих сил.

   Я стала медленно пить обжигающий кофе. Мне не хватало злости. Мне отчаянно не хватало злости! Рванула ворот: горло сдавило душным спазмом. Впрочем, эффект можно было списать на перенастроенный под оллирейнскую девчонку температурный режим. Скоро тут вообще начнётся терранская баня. Я как– то изведала все прелести этой бани из любопытства, как же, побывать на Старой Терре и не сходить в одну из их знаменитых бань… То ещё развлеченьице. Даст фору любому тренингу на выживание из перечня обязательных программ Альфа– Геспина!

   Тинькнул браслет терминала. Голос Ванессы:

   – Ламберт, свободна?

   – Почти, – отозвалась я.

   – Можешь зайти ко мне в кабинет?

   Командир. Просит меня. Зайти к ней. А если я не могу, то можно и не заходить, так, что ли, получается? Нет, определённо происходило нечто из ряда вон! Что хочешь, то и думай.

   Я прислушалась к собственным чувствам. Прогноз состояния Игоря: условно– неблагоприятный. Общее состояние: стабильно– тяжёлое. Прогноз на ближайшие часы: без динамики. Собственное состояние: удовлетворительное.

   – Да, Ванесса Валерьевна, – сказала я. – Я приду.

   Встала, сунула пустую кружку в мусорник. Стимуляторы делали своё дело: усталость отошла, расправились плечи, телу вернулась упругая собранность и готовность к любой пакости из– за угла.

    Пленная девчонка злобно следила за мной. В её глазах рождалась ненависть. Чистая как слеза, ничем не замутнённая, ненависть к врагу. Девушки у ольров не служат в десанте. Но из них получаются отличные пилоты истребителей– охотников. Эти их дамские эскадрильи, прямо скажу, зубная боль ещё та для наших ребят– пространственников.

   Мне хотелось крикнуть ей: «Остановись! Не надо!» Но я видела, что это бесполезно. Мне Лилайон ак– лидан тоже говорил: «не надо». Я его услышала? Нет. И эта девчонка меня сейчас не услышит.

   Выхода нет, как нет и надежды. Круговорот беды и боли бесконечен. Разорвать его невозможно. Всё это будет происходить снова и снова, как ни бейся. Но Лилайон ак– лидан всё таки попытался сделать хоть что– то… Попробую и я.

   – Хочешь совет? – спросила я, чувствуя себя донельзя глупо.

   Молчание, настороженный взгляд. Но я всё же продолжила:

   – Не бросай профессию. Операционная – это тоже война. Хороших бойцов вокруг много, а вот хороших врачей…

   Она долго молчала, потом выдавила через силу:

   – Ненавижу!

   Следовало ожидать. Я кивнула:

   – Имеешь право.

   Что ещё я могла ей сказать? Только это.

***

– После битвы в локали Девбатума нас вынесло в буферную зону, в пространство неизвестной планетарной системы. Там было две кислородных планеты, мы приняли решение двигаться к ближайшей, насколько это было возможно. При первом же облёте мы поймали сигнал о помощи: на планете находился межзвёздный транспортник Радуарского Альянса, потерпевший бедствие за несколько суток до нашего появления. Военные действия всегда вносят нестабильность в работу пересадочных станций; пассажирский транспорт иногда пропадает в GV– туннеле без вести. Такие корабли считают условно– погибшими: всегда остаётся надежда обнаружить выживших или их потомков где– нибудь в неизвестных, не изученных ранее, мирах.

   Нам удалось стабилизировать полёт и сесть рядом с огромным кораблём. Дальняя связь в виду отсутфствия маяков и пересадочных станций в этой локали не действовала. Состояние транспорта оставляло желать лучшего. Было много погибших, раненых. Много было детей. Нам ничего не оставалось кроме как закрепиться на планете и попытаться выжить. Если не мы сами, то хотя бы наши дети и внуки должны были дождаться разведывательного корабля Службы Изысканий. Нас нашли, через семнадцать лет по стандартному отсчёту, но эти семнадцать лет надо было ещё пережить. Мне пришлось вернуться к прежней профессии; в полевых условиях навыки и умения врача пригодились как нельзя кстати. Это было нелегко. Не хватало знаний, препаратов, мудрого слова старшего…

   В самый первый, особенно трудный, год от позорного срыва меня удерживали не только злость, упрямство и гордость, но и услышанные в плену от одного из вражеских докторов слова, а именно: лазарет – это тоже война.

   Война против обстоятельств, смерти, забвения, жестоких будней дикого неисследованного мира. Война за жизнь.

   И в этой войне мы победили.

   ____________

   Кармэлав– грувинк Шокквальскирп, лиданум пакфеш, Синкалькирп, локаль Раес, Радуарский Альянс.

***

Капитан Великова выглядела как всегда безупречно. Живой образчик того, Как Надо Правильно Носить Форму, не забывая о том, что ты Женщина. Вот только лицо заметно осунулось, под глазами залегли тени. Плохи наши дела, однако.

   Я доложилась по форме, на что получила небрежную отмашку «вольно».

   – Присаживайся, Ламберт. И слушай…

   Наконец– то я получила чёткую, короткую и полную сводку о случившимся с нами со всеми веселье и о нынешнем (хреновом) положении дел.

   Пока мы занимались рейдером, из пространственно– временных схронов как черти из табакерки (Ванессино выражение!) выскочили ещё два товарища такого же класса, и нанесли слаженный удар: по маяку, по нашему транспортнику, по двум другим кораблям, вышедшим из GV– туннеля вслед за нами. Атаку отбили, но с потерями. Когда я предположила, что Игорь Огнев угодил под залп аннигилятора, то была недалека от истины. Неудачный манёвр подставил под вражеские ракеты один из жилых модулей. К счастью, всего один. К несчастью, именно тот, который занимали ребята капитана Огнева… Вот откуда док Хименес получила на руки столько ожоговых раненых. Исключая тех, кто погиб на месте.

   Расклад не в нашу пользу. Маяк уничтожен. Пространство вокруг наших кораблей блокировано для GV– проникновения, и самое обидное, блокаду пришлось генерировать и поддерживать именно нам! Почему?

   Перехватили сигналы множественных проникновений; перед тем, как открыться, в досветовом пространстве возникает изначальная информация о будущем жерле GV– туннеля. Её можно отмониторить и скорректировать; уничтожить, если уже проявилась, – нельзя. С коррекцией плохо вышло: перебросили слишком близко. Спасибо удаче, что хоть так.

   А то вывалилась бы полновесная оллирейнская синтагма на дистанции прямого залпа.

   Ванесса включила терминал, вывела карту местной локали и показала эту красоту, обложившую нас со всех шести сторон по всем правилам тактики пространственной атаки.