Голоса прошлого (СИ), стр. 50

   – Навсегда? – уточнила я.

   – Навсегда.

   Глупый вопрос, на что надеялась. Она же с самого начала чётко дала понять, что всё это только на период наземной миссии на Вране…

   Я заново, в сжатые секунды, пережила всё, случившееся со мной на планете. До мельчайших подробностей. От цвета чашек в столовой до ножа, вошедшего несчастной Алеське в глазницу. От бесконечных ссор с Патокой до разговора с Игорем Валентиновичем. Допросы пленных, боевые выходы, пещеры Полигона, цветы лан– кайшена, последний разговор с Немелхари Шокквалемом, перелёт с наземной базы на орбитальную. Зал Памяти и Славы «Синей Стрелы» и скорбные списки с Алеськиной фамилией в середине…

   Всё это ушло в инфосферу единым, сжатым в несколько минут пакетом, а я осталась.

   – Ты справилась со своими задачами на Вране достойно, Ламберт, – сказала капитан Великова.

   – Достойно? – с горечью перебила я, да, не по Уставу, но мне вдруг стало удивительно полностью наплевать на всё. – Я не смогла спасти Хмельнёву! Я видела, знала, и ничего не смогла сделать. Я…

   – Отставить соплежуйство, солдат, – жёстко приказала Ванесса.

   – Есть.

   – Ты единственная, у кого в отряде всего одна потеря. Больше никто не может похвастаться тем же. И ты справилась с дополнительной миссией наблюдателя более, чем хорошо. Мы представим тебя к награде.

   «Мы». Не только сама Ванесса лично, а военная локаль инфосферы, отвечающая за миссию на Вране. Вот так.

   – Служу Человечеству, – отдала я честь.

   Что ещё мне оставалось делать?

   Капитан ушла. А я осталась в Зале Памяти, одна. В пустом зале с пустотой внутри. Инфосфера даёт сильнейшую зависимость. Даже в таком урезанном виде, как один– единственный канал связи с одним– единственным телепатом. Я привыкла к незримому присутствию Ванессы, к тёплому солнцу инфосферы, через неё согревавшему мне душу, я привыкла к тому, что никогда, ни на один миг, не оставалась одна.

   А теперь меня словно засунули в тёмную комнату, предварительно ослепив и лишив слуха.

   Как я выдерживала это сумасшедшее одиночество раньше? Как его вообще можно выдержать?!

   Ладонь замерла на рукояти «точки». Следят? Не успеют. Пара секунд, и внутренняя пустота соединится с внешней в одной ослепительной вспышке…

   Внезапно я поняла, что имела в виду капитан Великова, настаивая на безотлагательном визите в корабельный лазарет.

   Это вовсе не я лично нужна была госпоже Хименес.

   Это мне самой требовалась помощь целителя…

***

В кабинете доктора Хименес уютно. Самое главное, нет чудовищных мягких кресел, которые так любят врачи всех категорий. Рабочий стол со встроенным в столешницу терминалом, пара крупных растений в кадках, несколько скамей с маленькими пёстрыми подушками.

   – Можете не садиться, Энн, – доктор Хименес улавливает моё настроение. – Можете стоять, ходить, даже прыгать. Умеренно, правда.

   Дурацкое какое– то положение. Я не чувствовала себя больной. Я чувствовала себя глубоко не в своей тарелке. Не знала, куда деваться от обаятельной улыбки доктора Хименес и от её цепкого, внимательного, изучающего взгляда.

   Одно из растений цвело длинными кисточками. Я насчитала в одной из них двенадцать цветков, каждый на разной стадии развития. Верхние были сиреневыми, средние белыми, крайние нижние высовывали из плотно сомкнутых белых лепестков маленькие алые язычки дополнительного, внутреннего цветка.

   – Клеродендрум Томпсона, – пояснила доктор. – Привезла черенок из теплиц Старой Терры, и он прижился.

   Мысли мои она читает, что ли? Без разрешения. Я обернулась. И удивилась ещё больше: у Мерседес– как– её– там Хименес не было значка телепатической паранормы. Вообще не было. Совсем. Не было ранга, даже самой захудалой седьмой ступени третьего.

   Это было настолько необычно, что я не удержалась и спросила. Доктор любезно объяснила мне, в чём было дело.

   – Психокинетическая и телепатическая паранормы несовместимы, это общеизвестный факт, – охотно заговорила она. – У нас, целителей, баланс достигается за счёт того, что обе эти способности развиты одинаково. Одинаково слабо. Давно замечено, что если продвигаться в телепатическом ранге, часть психокинетической составляющей неизбежно будет теряться. Атрофироваться. К первому рангу пихокинетические способности, такие как провидение результативности лечения, во многом гаснут. Их заменяет опыт и практически мгновенный доступ к громадному архиву данных, накопленных Человечествофм в телепатическом инфополе. Практикующие хирурги, к примеру, даже ставят себе в пальцы импланты, потому что утрачивают контроль над собственным психокинетическим полем. Инфосфера даёт сильнейшую зависимость, как вы прекрасно знаете, Энн. Мне захотелось проследить за обратным процессом. Что будет происходить при угнетении телепатической способности? Как именно будет изменяться и усиливаться психокинетическая?

   – Ставите эксперименты на себе, док? – спросила я.

   Она чуть пожала плечами:

   – Добровольцев не нашлось. Вы, Энн, второй случай…

   – Я в ваших проектах участвовать не буду, – окрысилась я.

   – И не надо, – мирно улыбнулась она. – Но поделиться информацией вы ведь можете? В обмен на ответную информацию, разумеется.

   – Какой информацией? – настороженно спросила я.

   – О ваших предчувствиях будущего, – серьёзно сказала она. – Они всегда сбываются?

   – Всегда, – кивнула я. – Если яркие и повторяющиеся, то всегда.

   – Ошибок, неточностей не возникало?

   Я подумала. Сказала:

   – Нет, никогда… Это имеет значение?

   – Вам когда– нибудь удавалось изменить увиденное?

   Я подошла к одной из скамей, аккуратно присела на краешек. Подумала, перебирая в памяти все такие случаи. Сказала:

   – Нет. Никогда…

   – Здесь есть какая– то закономерность, которой мы пока не понимаем, – грустно сказала доктор Хименес. – Слишком мало данных накоплено… Похоже, будущее отдельной личности формируется с некоторым запасом, что ли. Существует этакий джентльменский набор прописанных загодя событий, у каждого из нас он строго свой. Так называемое заданное значение судьбы. У одних оно подвижно и вариативно, его даже можно корректировать при должном умении. У других прописано жёстко, как у вашей несчастной подчинённой. Вы не смогли бы спасти Алесю Хмельнёву, Энн. Рисунок её личностной матрицы, насколько я могу составить его по вашему описанию и отчётам, любезно представленным мне инфосферой через капитана Великову, совпадал со схемой как раз именно такого безнадёжного случая. Как вам известно, безнадёжные случаи запрещены к паранормальной коррекции прежде всего потому, что они убивают целителя в момент вмешательства. Вы ничего не смогли бы сделать, Энн. Разве только погибнуть вместе с нею…

   – Я… отвлеклась на эти проклятые деревья! Если бы я не отвлеклась…

   – … то Хмельнёва Алеся Борисовна умерла бы по дороге или сразу по возвращению на базу, – подхватила доктор. – Максимум, ночью во сне, как вариант.

   Она замолчала, словно раздумывая, говорить дальше или нет. Я ждала.

   – У одного подобного пациента нами была зафиксировано внезапное исчезновение электрической активности мозга. То есть, при абсолютно здоровом теле наступила скоропостижная смерть.

   Заданное значение судьбы. От суховатого научного термина несло какой– то совсем уже запредельной жутью. По спине потянуло зябким холодом.

   – Такое впечатление, – продолжала доктор Хименес, – будто человеку внезапно выключили жизнь. Никто ничего не понял. И не понимаем до сих пор.

   – Кто выключил? – не выдержала я.

   – Это метафора, – слабо улыбнулась доктор Хименес, – сами понимаете… Метафора.

   Может быть, желаете кофе, Энн? Или чай, сок?

   «Да она же сейчас лечит меня!»– внезапно осознала я. Отвлекая разговором от той процедуры, что сейчас надо мной учиняет. А я ничего не чувствую потому, что… потому что… Да чёрная дыра знает почему!