Голоса прошлого (СИ), стр. 49

   – Нет, – мотнула она головой.

   – А я была, – я подняла два пальца для наглядности, – два раза. И оба раза находился кто– то, кто относился ко мне по– человечески. Конечно, с этим, – я оттянула рукав и показала «альфы», впечатанные в кожу, – надеяться на снисхождение нечего. Но, может быть, кому– то из гражданских, кто завтра попадётся в лапы к Немелхари Шокквалему, окажется не так хреново, как могло бы быть без моей сопливой слабости сегодня? Подумай об этом на досуге. Я подумала.

   – Брось ты, – скривилась Патока. – Мы же вместе смотрели материалы по Соппатскому исследовательскому центру. Хочешь сказать, что и там тоже…

   – А у руководителя Соппатского центра, – сказала я, – была сестра, Хайту. Хайтемьюла Шокквальскирп. Она работала пилотом на рейсах «пространство– атмосфера– пространство». Любила летать, не любила заглядывать в грузовые отсеки. Но однажды наткнулась на труп мальчика– терранина. Тот пытался бежать, каким– то образом выбрался во внешнее коридорное кольцо и там умер. От обезвоживания. Среда обитания их кораблей довольно агрессивна для нас… Тогда Хайту заинтересовалась, что она возит, кого и куда. Результаты расследования настолько сильно потрясли её моральные принципы, что она внезапно решила нанести гениальному братцу тёплый сестринский визит. Ну как сказать, внезапно. Внезапность для расы, славящейся сверхрациональным подходом к любой проблеме, выглядит так: примерно с год Хайту обдумывала теорию, прежде чем приступить к практике. В конечном счёте, она вывезла с Соппата почти тысячу ребятишек. И отправилась с ними прямиком в пространство Земной Федерации, но не к Геспину, справедливо полагая, что там её сначала приветят ракетами, и только потом спросят, кто такая и что здесь забыла, а в локаль Новой России. К Ясной Поляне. В пространство Третьего флота, которым командовал тогда адмирал Грайгери Гартман.

   Гартман явился в локаль Соппата, дальше ты знаешь. Остальных детей вывезли, сам исследовательский центр зачистили до лысого места. А теперь скажи, кто бы из нас знал о Соппате, если бы не Хайту?

   – Сумасшедшая, – сказала на это Патока. – Она сошла с ума…

   – Возможно. Но скольким она жизнь спасла… Как ты думаешь, где сейчас соппатские дети? Они ведь давным– давно уже выросли, даже самым маленьким сейчас около семнадцати лет…

   – Тайна личности, – сразу сказала Патока. – А вообще, конечно, они могут быть где угодно. Их же не ограничивали в правах?

   – Нет, – ответила я, распечатывая последнюю сахарную палочку. – Не ограничивали…

   Я почти физически чувствовала скрип, с каким у Ирэны в голове крутились извилины. Думать она впрямь не любила. А то, чем не пользуешься, со временем ржавеет и атрофируется.

   – Твою мать!– выдохнула Патока. – Ты. Ты же натуральнорождённая! А у самой аж две паранормы, не совместимые между собой при генетическом конструировании.

   Я пожала плечами. Долго же до неё доходило.

   – Всё равно не понимаю, Ламберт, – она беспомощно смотрела на меня. – Ты же… Ты же их ненавидеть должна! За всё! Я в записи смотрела, мне хватило, а ты… Не понимаю!

   – Вот и я не понимаю, – вздохнула я, берясь за сканер. – Как их можно ненавидеть больше, чем ненавижу я?

ГЛАВА 8

Зал Памяти и Славы.

   «Синяя Стрела» приписана к линкору «Неустрашимый», и у нас здесь постоянные апартаменты, как их называет капитан Великова.

   В Зале одна стена превращена в экран полностью. Сейчас там Врана, вид из космоса, в точности такой, каким бы мы наблюдали его отсюда, если бы стена была внешней и полностью прозрачной.

   Справа в ряд шли голографические объёмные портреты. Капитаны «Синей Стрелы» с самого первого дня существования подразделения. Изначально оно создавалось как чисто женское, поэтому в галерее не было ни одного мужчины. Терранки, гентбарки, шаори, тамме’отки… тут были представлены все основные расы Земной Федерации. Имя, даты. Причина ухода: на повышение, в отставку, смерть при исполнении. Третья причина мелькала чаще всего.

   Двадцать семь портретов, двадцать семь женщин. Севина Марина Андреевна. Стальной, – такой знакомый!– взгляд из– под полуопущенных тяжёлых век, короткие светлые волосы ёжиком, на парадном кителе нет свободного от наград места… Она пробыла командиром «Стрелы» дольше всех, почти шестнадцать лет; Ванесса Великова и ещё несколько старожилов её помнили. Девушки– пирокинетики обычно не служат в действительной, но Марина Андреевна обычной не была. Я не застала её. Но мне довольно о ней рассказывали, чтобы я могла составить впечатление. Её любили, ею восхищались, о её уходе искренне сожалели, о ней вспоминали до сих пор.

   … И сына она воспитала себе под стать…

   … Даже лица одинаковые, с небольшой поправкой на гендер.

   Дженнифер Кристин Ламберт. Моя несостоявшаяся мама. Она погибла на Соппате и не успела оформить опекунство. Но я взяла себе её фамилию, как дань памяти человеку, спасшему мне жизнь. У капитана Ламберт не осталось родни, которая могла бы возразить против этого… или взять меня к себе с тем, чтобы обо мне позаботиться. Так что поехала я на Таммееш, по распределению, именно уже как Энн Ламберт, а не просто Энн– со– сгенерированной– случайным– образом– фамилией.

   Великова Ванесса Валерьевна, действующий капитан. Знакомая физиономия с ехидной полуулыбкой. Дополна орденов, правда, без Солнечного Креста, как у Севиной.

   Я вдруг дерзко подумала насчёт двадцать восьмого места: капитан Энн Ламберт? Но картинка плыла, не фиксируясь в чёткое предзнание– ответ «Да!». Паранорма ясно давала мне понять, что капитаном я не стану. Не капитаном вообще, а именно конкретно «Синей Стрелы». Ванессино место займёт кто– то другой, кто бы он ни был, точнее, она. Но ею буду не я. Вот так.

   Размечталась, называется. Вот тебе рыльцем да об ступеньку, съела? Стыдясь своих эмоций, я перешла к другой стене.

   Здесь всё было проще и торжественнее. Списки погибших при исполнении. Я со стыдом и болью нашла в них нашу Алеську…

   Чёрные буквы на алом фоне: рядовая Хмельнёва Алеся Борисовна, 26 лет, Врана, Новая Россия, Земная Федерация.

   А вообще потери были значительны. Девяносто семь имён. Почти четверть личного состава нетелепатического корпуса «Синей Стрелы».

   – Наземные операции, – сказала Ванесса из– за спины. – Дрянь…

   Я не услышала, как она подошла. Позор мне, срам и стыд. Космодесант ты недоделанный, Ламберт. Я почти услышала хлёсткие слова по поводу. Но выговора не последовало.

   – Наземные операции без телепатической поддержки – полная дрянь, – объяснила список Ванесса. – Но это наша работа. Убивать. И иногда умирать…

   Странновато было одновременно воспринимать капитана Великову телепатически и визуально. Не получалось без определённого напряга соотнести эту высокую крепкую женщину с капитанскими знаками различия на форме с бесплотным эго– образом, незримо присутствующим где– то рядом с душой.

   Ванесса протянула мне визит– терминал:

   – Глава отдела паранормальной медицины «Неустрашимого» Мерседес Марина Эстер Лавиния Исабель Паола Хименес, – капитан выговорила чудовищное многосложное имя не поморщившись, – желает с тобой побеседовать, Ламберт. Возьми и спланируй визит в ближайшие часы. Не откладывая на послезавтра. Это приказ.

   – Будет исполнено, – отозвалась я, принимая терминал.

   Что ей от меня понадобилось, этой Мерседес– и– всё– остальное Хименес? Я её видела как– то мельком: маленькая, худенькая, с тонким прозрачным личиком и весёлыми золотыми кудряшками. Ещё удивилась, какой это дурак пустил ребёнка на боевой корабль. Потом заметила полный знак целительской паранормы у неё на воротничке, и вопрос отпал. Первая категория, это вам не морды всяким засранцам бить. Это десять лет напряжённой учёбы плюс десять интернатуры и ещё как минимум пять самостоятельной работы, совмещённой с научной деятельностью.

   – Доклад по Вране, комадар, – потребовала Ванесса. – И я закрываю канал связи.