Голоса прошлого (СИ), стр. 33
– Не знаю!– почти истерический всхлип.
Почти. Я чувствовала фальшь. Истерикой тут не пахло. Пахло лихорадочными поисками способа сбежать.
– Лжёте, – я положила ладонь на рукоять ножа. – Знаете.
... Игла возникла перед лицом внезапно. Чёрное, бешено вращающееся, тоненькое веретено. Любой пирокинетик отреагировал бы так же, как бедолага Антон, и, как Антон, получил бы эту пакость прямо в сердце. Я успела отдёрнуться, игла, пролетев ещё немного по инерции, шлёпнулась на пол, прямо под ноги девчонке Софрау. А она...
Она яростно, с ненавистью и хрустом втоптала иглу в пол. Видно, прекрасно сознавала, что это такое и как с ним следует обходиться.
– 'Сгинь отсюда', – велела я девчонке.
Широкина перебила мой приказ своим:
– 'Убей'!
И нож полетел. Священный для любого ольра нож– тоугем с та– гормом родного клана. Психокод, заложенный в сознании несчастной девочки, отработал своё.
Мир замедлился, как всегда в минуты опасности. Сиренево– синими бликами мерцало на узком лезвие пещерное сияние. Мелькнул в сознании порядком уже измучивший меня образ: Алеська с точно таким же ножом в глазнице. Спонтанные всплески предвидения, наследие целительской паранормы, поддавались контролю по– прежнему плохо. Я перехватила брошенный девочкой нож, нас учили, как это делается, никто, кроме меня, просто не успел бы.
И вторая чёрная игла, впитав в себя психокинетический выброс, возникла рядом с моим сердцем.
Целительская паранорма слабее пирокинетической. Расход энергии даже за восьмичасовой операционный день не сравнится с той мощью, что в считанные минуты высвобождается пирокинетиком в боевом режиме. Поэтому игла собственно до сердца не достала. Решение нашлось мгновенно, из врачебной же практики. Некоторые опухоли при попытке паранормальной коррекции ведут себя очень агрессивно: пускаются в бурный рост, счёт для пациента иногда может пойти даже на секунды. Для таких случаев выработаны особые конфигурации психокинетических полей; классика профессии, изучается на первых кругах медицинского колледжа. Новообразование капсулируется и извлекается потом методами традиционной хирургии. Правда, на себе я операций ещё не проводила...
Но не было сомнений, страха и боли не было тоже. Оставался лишь долг; я исполню его. Даже если ценой окажется жизнь.
Борис Хмельнёв.
Краткий разговор с Ванессой. Сошлись на том, что двое предателей в командовании вранийского Сопротивления – это перебор. Одной Широкиной более чем достаточно... а, кстати, где она? Сбежала? Девчонка Софрау – где она? Сидит на коленях, держится за голову – острый невротический шок. Надо думать.
Алеська заглядывала мне в лицо, поддерживала под локоть. В реальном времени прошло не больше минуты.
– Отвечаешь... за неё, – сказала я. – Девочку в первую очередь доставить на базу. И чтобы волос с головы... не упал. Помоги мне сесть... вот так...
Прямо на пол. Неважно, всё неважно. Время утекало сквозь пальцы как вода. Зримый образ: сухой шелест времени, уходящего в песок безвозвратно.
Борис Хмельнёв.
Глаза в глаза. Струна телепатического раппорта через взгляды.
– Мы не знаем, сможете ли вы это выдержать и не сойти с ума. Но нам нужна ваша помощь...
– Всё, что смогу...
– Маяк гиперпортала наводится парой телепат– психокинетик. Антон Рядов умер, теперь за него отработаю я. Я – психокинетик, вы – телепат.
Тепло, любовь поддержка инфосферы текли ко мне через Ванессу. Держись, Энн, ты справишься.
– Готовы, Координатор?
Образ подковы и трилистника от капитана Великовой, на удачу.
– К чёрту!– энергичное пожелание от самого Хмельнёва
Прорвёмся. Поехали.
Но я сильно переоценила себя и свои возможности.
Целительская паранорма по суммарной мощности слабее пирокинетической. И у меня не получалось, не получалось, не получалось! Струна не могла дотянуться, её горловина плыла, никак не оформляясь в реальном мире.
– Держись, Ламберт. Держись, Энн.
В отчаянии я бросила в топку всё, весь резерв. Сжигала себя, как недавно Антон, лишь бы получить хотя бы минуту стабильности! Чтобы прошёл кто– нибудь с базы, пронёс с собой струнный генератор. Тогда всё завертится и без нашего с Борисом Хмельнёвым участия.
Чёрная игла у сердца нехорошо задёргалась, оживая. Паранорма действует лишь при контроле сознания. Потеряешь сознание, потеряешь и контроль. Сила, ставшая бесхозной, рассеется в пространстве за считанные мгновения. Сколько мозг продержится без кислорода?
Мне хватит минуты.
Даже если ценой окажется жизнь...
У меня получилось.
Портал с базой наладили, вокруг мгновенно вскипела суета. Держись, Энн. Как заклинание, мысленная речь Ванессы. Держись, тебе помогут!
ГЛАВА 4
... Когда– то, безумно давно, меня выкинули в космос в скафандре. Изуверская пытка, что и говорить. Осталась один на один с безмолвной чернотой космоса, усеянной равнодушными огнями звёзд. Почему– то это воспринималось как падение. Бок вражеской станции, уходящий вдаль, был причалом, с которого сорвалась в бездну и в той бездне теперь тонула.
Вот и теперь возникло то, давнее, уже основательно подзабытое, чувство бесконечного падения в глубокую, заполненную чернильной жаркой тьмой пропасть.
'Держись, Энн!'– капитан Великова. Каскад заботы, тёплых чувств, любви и ярких пожеланий: контроль инфосферы Земной Федерации. Канал связи казался солнцем, ласковым, тёплым, дарующим жизнь солнцем. Оно медленно уплывало от меня, уменьшаясь в размерах. Не в его силах было остановить или хотя бы замедлить падение.
'Паранормальное выгорание, комплексная нейродегенерация', – врач– хирург озвучивает приговор. Сухие медицинские термины, усталое признание: 'надейтесь на чудо, на меня – не надо, сделал всё, что мог и как мог... '
И голоса. Голоса, звучавшие всё тише и тише...
'Ламберт, не вздумай сдохнуть'!– голос Ирэны Патоки. – 'Сдохнешь, убью'!
'Энн, вернись', – голос Алеськи.
'Вы помогли вытащить из той дыры почти двести тысяч человек. Вы – герой, комадар Ламберт. Герои не умирают...'– Борис Хмельнёв
'Живи. Ты просто живи...' – Чисвиропи.
Слабый оклик без слов. Знакомый, но уже на грани, невесомый, неразличимый.
Звёзды водили хоровод, вычёркивая из тёмного космоса солнце.
Я падала и падала – бесконечно.
И где– то в этом свободном падении, в низшей его отметке, укором прозвучало вдруг внезапное и ясное:
'Ламберт, вернись. Ты обещала'.
Всё завертелось и исчезло. Я со всхлипом раскрыла глаза, и ослепла от слёз: после космического мрака палата казалась безумно яркой.
– Давно бы так, – сердито проворчал капитан Огнев, и отвернулся:– Врача позову...
Он сидел рядом с моей постелью, держал за руку. Едва я раскрыла глаза, отпустил. На запястье остался сухой горячий жар: – прикосновение его ладони...
Тёплые чувства (поздравления) от Ванессы. Они не надеялись на положительный исход. Но держали, и собирались держать до последнего. То, что я воспринимала как солнце, являлось на самом деле сложным комплексом поддерживающих процедур. Впрочем, продолжаться они могли лишь до определённого предела. Момент смерти очень остро переживается партнёрами по телепатическому раппорту, вплоть до совместного летального исхода; выработаны правила и психокоды, прерывающие связь с сознанием умирающего.
– И вы готовы были уйти, – я не спрашивала, вопрос здесь был неуместен.
– Почти, – отозвалась Ванесса. – Я приняла решение остаться, под свою ответственность... Была уверена, что ты выберешься.
– Спасибо...
Я забылась, и сказала благодарность вслух. Со стороны, наверное, выглядело странно. Отклик Ванессы: тёплый смех колокольчиками на закатном ветру...