За руку с его величеством (СИ), стр. 33
Глава 18
Первое, что я почувствовала — холодный ветер прямо в лицо. Резкий порыв, чуть не сбивший не ожидавшую подобного меня с ног, взметнувший мои распущенные волосы и заставивший чужую руку сжать мою ладонь крепче.
Давина была вторым, что я почувствовала, и она, поймав мой взгляд, вначале бегло, но внимательно оглядела с ног до головы меня, и лишь только после этого повернулась и огляделась вокруг, всё также продолжая сжимая мою руку.
Мы были в…храме. Наверно. Во всяком случае, строение из сплошных массивных, украшенных какими-то рисунками колонн, наверху соединяющихся в многоярусную крышу, было похоже на храм. Внизу, под ногами, монолитные плиты с тёмными символами — мелкими и многочисленными, похожими на единое покрытие.
И, собственно, всё, больше в храме не было ничего. Ну, кроме завывающего злого, будто бы чему-то противящегося ветра и кучки людей в нескольких шагах от нас.
Облачённые в длинные, струящиеся даже по полу бело-серые плащи, с множеством мелких косичек на длинных волосах и бородах, столпившись над чем-то, скрытым от наших глаз, они не оставляли сомнений в своих личностях.
— Совет Светлых Старейшин, — заворожено прошептала Давина, не боясь быть услышанной.
— Интересно, какой по счёту? — Находясь в таком же потрясении, глухо отозвалась я.
— Третий, — безошибочно поняла она, подняла руку и указала мне на одного из них, — смотри на кольца в волосах.
И действительно, ремешок, перетягивающий самую толстую, центральную косу, был украшен тремя массивными серебряными колечками. Значит, в этом мире уже когда-то существовало два других Совета Светлых Старейшин. Тех самых светлых, что спустя много-много лет с этого момента будут не просто порабощены тёмными — поглощены, уничтожены, стёрты с лица планеты.
Это грустно, но, если верить истории и рассказам Аяра, светлые были просто ужасными существами, лишёнными всех человеческих чувств, зачастую ещё и разума, но взамен наделённые могущественной магией. Проще говоря, почти каждый из светлых был бомбой замедленного действия, готовой рвануть в любой момент, стоит только светлому задаться вопросом: «А почему бы и не да?».
Видя, как они, негромко встревожено переговариваясь, столпились над чем-то, я не могла подумать ни о чём хорошем, честное слово.
И убедилась в своих предположениях, когда из-за одной из колонн вдруг отделилась невысокая тень. Она, точнее, он пробежал разделяющего его со Старейшинами расстояние, бесцеремонно растолкал ближайших из них и вторгся в круг.
— Риэн! — Прогремел тут же чей-то грозный бас на весь храм.
— С ума сойти, — прошептала Дав следом.
Я и сама подумала о том же, а маленький будущий грозный маг не слушал никого вокруг, потрясённо уставившись на что-то внизу прямо перед собой.
— Пошли, — велела, что удивительно, я, а не любопытная Давина.
А вот вперёд меня потащила именно она, да. Мы, осторожно ступая и боязливо оглядываясь, хоть нас всё равно никто не замечал, подобрались ближе, заглянули через опущенные плечи маленького Риэна и…
— Да ладно, — прошептала Дав с недоверием, — ребёнок, серьёзно?
— Как она оказалась здесь? — Будто услышав слова ведьмы, возмутился один из десятка мужчин.
— Боги послали нам дар, — решил тут же кто-то.
— Или проклятье, — сплюнул на пол другой, не самый радостно настроенный.
Его слова прозвучали жутко в образовавшемся тяжёлом молчании.
А малышка в небольшой плетёной корзине вдруг зашевелилась под одеялом, завозилась, а затем громко и визгливо заплакала.
У меня внутри всё сжалось от этого плача, Дав тоже крепче сжала мою ладонь, а мужчины в плащах даже не дёрнулись. Так и стояли, с неодобрением и испугом глядя на ребёнка. Просто ребёнка, маленького, беззащитного и, кажется, никому не…
— Она точно не проклятье, — решил Риэн, такой маленький, лет десяти, и такой храбрый и серьёзный.
И именно он, а не весь этот десяток мужчин, подошёл к корзинке, игнорируя всеобщее неодобрение, присел на корточки и протянул дрожащую ладошку к покрывалу, чтобы осторожно то отодвинуть и взглянуть на скрытую от наших взглядов малышку.
Увы, нам не позволили посмотреть на неё. Новая вспышка света, новый круговорот, затянувший нас внутрь, снова перемешанные голоса и картинки, среди которых перед глазами чётко замелькали те, где Риэн взрослел, становясь вначале подростком, а затем молодым красивым парнем.
Вместе с ним, буквально бок о бок, росла и малышка Ая.
Они были красивыми. Весёлыми, даже не смотря на суровый образ жизни среди Старейшин светлых, и, самое главное, добрыми.
За какие-то краткие мгновения мы стали свидетелями целой истории. Той, что началась с жалости, переросла в дружбу, что была крепче стали, а затем расцветшую прекрасной любовью. Я чувствовала это, словно в эти мгновения любила сама, так чётко, остро, сильно… Чувство, что выжигало изнутри всё остальное, оставляя только её — молодую, прекрасную, до дрожи любимую, медленно наращивающую силу ведьму.
Он любил её, поэтому мало внимания обращал на её магию. Точнее, нет, не так: он тоже рос, тоже становился сильнее, и для них обоих это было шутливым соревнованием. С каждым разом она проигрывала всё реже и реже, а в ответ на его проигрыши лишь беззлобно смеялась, да и сам он даже не думал обижаться, лишь только старался сильнее.
У них просто всё было хорошо.
А затем одной тёмной безветренной ночью его вызвали на Совет Старейшин. Он знал, что случилось что-то серьёзное — они оба это знали, и их совместная тревога на какие-то мгновения захлестнула и меня саму с головой.
Старейшин игнорировать нельзя, у него просто не было выбора, поэтому пришлось идти. А уже там кучка старичков как следует промыли Риэну мозги.
Они говорили, что она опасна. Показывали её разработки, её заклинания, даже один из дневников — самый первый, ещё и на половину не исписанный. Они говорили, что она слишком сильна для этого мира, и наступит день, когда случиться что-то непоправимое.
И это действительно случилось. Всего через несколько месяцев после того, как молодой ещё Риэн отмахнулся от чужого мнения, даже не попытавшись вслушаться в то, в чём его столь старательно пытались убедить.
Она задерживалась на их вечернюю встречу. Всегда пунктуальная Ая не могла задержаться просто так, поэтому Риэн даже не сомневался в том, что что-то успело случиться. И он, чувствуя лёгкий ещё пока тревожный звон внутри, пошёл на её поиски.
И нашёл. Несколькими улицами ниже, у самой реки. Она стояла на берегу, одинокая стройная фигура, и смотрела на что-то под своими ногами. Риэну сразу не понравился этот взгляд — безразличный, холодный, чужой. Это не было похоже на взгляд его Аи.
Лишь позже, подойдя на несколько шагов к ней, он увидел зажатый в тонкой ладони чёрно-серый кристалл, что молодая ведьма всегда носила на шее. Он не видел её без него ни разу.
А потом… его взгляд сам собой скользнул ниже, в траву у самой воды.
В тот момент он понял, что никогда не сможет избавиться от этого воспоминания. И оказался прав, пронеся его через целые тысячелетия…
Это была девушка. Лиана. Они оба хорошо её знали.
Облачённая в просторное светлое платье, она лежала, раскинув руки в стороны, и её светлые волосы рассыпались вокруг головы, путаясь в тёмной траве.
И её распахнутые в ужасе глаза, некогда голубые, а сейчас абсолютно чёрные, будто… будто из неё вытянули всю душу…
Сложно сказать, мои ли слёзы защипали мне глаза или же они принадлежали потрясенному до глубины души Риэну.
А Ая, не уделяя мёртвой девушке никакого внимания, медленно повернулась, холодно взглянула на мужчину и чётким звонким голосом проговорила:
— Ты мой. Я никому не позволю забрать тебя.
Четыре дня. Ровно столько он скрывался от неё, беспрерывно думая обо всём на свете. Он думал о словах Старейшин, думал о том, что видел и слышал сам, думал, думал, думал… И в конце концов созрел для того, чтобы придти на Совет.