Дети Подземелья (СИ), стр. 40

Единственное, что вызывало у Димы досаду, была его очередная ссора с Альбертом. Доктор не разделял позиций Лескова и сильно негодовал, узнав, что из-за них Полковник оказался за решеткой. Мужчина переживал, что стал невольным соучастником этой мерзкой игры, и даже попытался было пригрозить, что расскажет руководству о способностях Лескова, если тот не придумает, как все исправить.

На что Дмитрий прохладно ответил:

— Мне ведь тоже есть, что о тебе рассказать, Альберт. Может, нам обоим выгодно еще немного помолчать?

Это напоминание несколько остудило пыл разбушевавшегося врача. В который раз сравнив Дмитрия с Бранном, у которого вместо совести — дырка от бублика, он поспешно удалился из палаты Лескова.

Впрочем, в одиночестве Дима пробыл недолго. Спустя каких десять минут дверь в его комнату снова распахнулась, и на пороге появилась Эрика. Первым делом Лескова поразил ее внешний вид. Волосы девушки, обычно собранные в строгую прическу, сейчас были мокрыми и небрежно рассыпались по плечам, отчего на хлопковой серой майке виднелись водяные подтеки. Привычный белый халат тоже отсутствовал, оставив вместо себя вышеупомянутую майку да узкие черные джинсы. С первого взгляда на нее было ясно, что девушка явилась к Лескову сразу же после душа, и она настолько торопилась, что не стала тратить время на то, чтобы просушить волосы.

«Видимо, только что узнала про отца», — промелькнуло в голове Дмитрия. «Надеюсь, Альберт ничего не сказал ей про внушение»

А вот от этой мысли Лесков снова несколько помрачнел. Порядочность Вайнштейна хоть и была прекрасной чертой, но уже начинала немного утомлять.

Раз Эрика так и не научилась стучаться, Дмитрий первым обратился к ней.

— Если у вас закончились полотенца…, - начал было он, но Эрика немедленно перебила его.

— Вы присутствовали на встрече моего отца с наемником. Расскажите, что там произошло.

— А что там могло произойти? — Дмитрий деланно удивился. — Кажется, я уже все рассказал на допросе более компетентным в данной сфере людям.

— Из-за вашего рассказа его подозревают в заговоре против своей страны. Как и моего брата. Теперь обоих содержат в камере.

— Из-за моего? Отнюдь. По-моему, в данном случае полковник сам виноват. Нельзя быть таким добросердечным. Как же он выразился… Мальчик, которого используют «процветающие», не заслуживает смерти или заточения.

Эрика не сводила со своего собеседника пристального взгляда, от которого любому другому стало бы не по себе. Однако Дмитрий словно не замечал этого. Усталость и злость, накопившиеся за все это время, теперь выливались на девушку желанием отыграться на ней.

— Или, — Лесков задумчиво потер подбородок, — быть может, ваш отец настолько меня ненавидит, что готов оправдать даже моего убийцу? Наверное, он посчитал, что негоже сажать за решетку того, кто пришел по мою душу.

— Не льстите себе: у вас нет души, — ледяным тоном отозвалась Эрика. — Иначе бы не посмели глумиться над тем, кто когда-то вас оправдал. Надо заметить, куда более опасного убийцу.

Дмитрий усмехнулся:

— Еще вчера вы меня защищали…

— Я ошибалась. Скажите мне правду, Дмитрий, что произошло в этом чертовом подвале?

Лесков смотрел в ее пылающие холодной яростью глаза, невольно смакуя этот момент. Больше Эрика не казалась той самодовольной особой, которая когда-то поставила Дмитрия перед фактом, что будет изучать его. Сейчас она скорее напоминала затравленного зверя, который не знал, куда бежать и что делать. Ее отец оказался за решеткой, брат находился на допросе, а ей только и оставалось, что пытаться выведать правду у того, кто казался ей главным виновником.

— Полковник задавал вопросы, пленный отвечал, — Дмитрий неспешно прошелся по комнате, после чего, наконец не выдержав, взял с тумбочки полотенце и протянул его Эрике. Приблизившись к ней, он заметил, что несколько водяных капель все еще дрожат на ее шее и ключицах.

В ответ девушка отступила на шаг, ясно давая понять, что в услугах Лескова не нуждается. Тот лишь снова усмехнулся и положил полотенце на место.

— Собственно, а почему вы пожаловали именно ко мне? — наконец Дмитрий решил спросить напрямую.

— Я хочу понять, каким образом вы заставили моего отца отпустить наемника!

— Я? — Лесков удивленно вскинул брови. — Заставил? Как я в своем положении могу кого-то «заставить»?

— Тем не менее смогли. Никому кроме вас это не могло быть выгодно.

— Позвольте вам напомнить, что наемник пытался меня убить.

— Но ведь не убил, — резонно заметила Эрика. — Посудите сами, известный во всем мире Призрак не смог убрать какого-то там жалкого раненого «процветающего»…

— Для кого жалкого, для кого — напротив, — слова девушки несколько кольнули самолюбие Дмитрия, но он заставил себя улыбнуться, будто разговаривал с неразумным ребенком.

— И мы уже не проверим его истинных мотивов, — продолжала Воронцова. — Приходится верить вам и наемнику на слово. Хотя я склоняюсь к тому, что он пришел затем, чтобы вытащить вас отсюда. Или чтобы вы передали ему что-то для своих дружков с Золотого Континента.

— Эти самые, как вы выразились, «дружки» совсем недавно удалили мое имя из базы «неприкосновенных», после чего я словил пол дюжины пуль. По-моему, расторжение дружбы налицо.

— Они сделали это затем, чтобы вы не портили их роботов, и вас перестали гонять на поверхность.

Дмитрий чуть поморщился, словно у него болела голова:

— Если бы вы только знали, насколько меня утомили беспочвенные обвинения и ничем не подтвержденные догадки, летящие в мой адрес…

— Тогда научитесь говорить правду! И, быть может, вам наконец-то станут верить. Начните, например, с того, что расскажите мне, как вынудили моего отца отпустить Призрака. Это шантаж или ваши способности полукровки?

Последний вопрос словно окатил Дмитрия холодной водой. Он замер, не зная что сказать — все слова разбежались, будто кто-то переманил их в другую голову. То, что Альберт все же решился рассказать этой девице правду, не укладывалось в его понимании.

«Какого черта он творит?» — подумал он.

В глазах Эрики Лесков заметил победное ликование. Она поняла, что попала в цель.

— Допустим, прибегать к шантажу — это ваша методика, — медленно начал он, все еще надеясь выкрутиться. — А что касается способностей полукровки, то вы лично видели, в чем они проявляются.

— Изменение кожного покрова, ночное зрение, повышенный уровень регенерации… Это стандартный набор полукровок. Но у каждого из вас есть еще что-то. Говорят, есть те, кто чувствуют «истории» людей и предметов. Или те, кто могут внушать свою волю.

«Нет, если Альберт ей что-то сказал, то она бы ссылалась именно на него», — Лесков немедленно усомнился в своем предыдущем предположении и, уже чтобы проверить свою догадку, спросил:

— А вы не думали, что это Призрак внушил вашему отцу свою волю?

— Или вы, — ответила девушка. — Именно поэтому вас, а не Эрика Фостера, называют цыганским прозвищем. Я права?

— Моя нефтяная компания называлась «Би Ар Эн»… Торговля «черным золотом».

— Именно поэтому вам подчинился «костяной», — продолжала настаивать Эрика. — Не было никаких экспериментальных инъекций «процветающим». Вы лишь использовали свои способности, как и «Призрак», который проник сюда незаметно. Что? Думали, я ничего не знаю о таких, как вы?

— Я вижу, что вы ничего не знаете, — Дмитрий еще пытался подселить девушке тень сомнений. — Иначе бы не говорили все, что приходит на ум, точно школьница, пытающаяся угадать правильный ответ.

— Я действительно в этом вопросе еще «школьница». За несколько недель до случившейся катастрофы меня приняли на работу в московский институт, который отвечает за изучение способностей «полукровок». Если бы все получилось, я была бы одним из тех, кто сейчас разрабатывал бы сыворотку для обращения полукровки в его настоящую форму. Уже доказано, что это возможно.

Зря она это сказала. Ее фраза всколыхнула в Дмитрии новую волну раздражения.