Дочь кучера. Мезальянс (СИ), стр. 87

– Ты не сбежала, не отменила брак, воспользовавшись моим отсутствием, – он прикоснулся к ее подбородку губами, слегка прикусив его, – а заботилась и любила тех, кто так дорог мне.

– Тогда в чем же дело?

Проговорила она ему в губы, высвободившись из расслабляющего дурмана, потерлась о них своими, а потом и вовсе прихватила в легком поцелуе. Напрасно. Этого оказалось до безумия мало.

– Все просто, – ответил маг, глядя ей в глаза. – Я беспокоюсь и боюсь потерять тебя, потому веду себя как идиот.

Хорошее признание и не лишено самоиронии, если не сказать, что самобичевания.

– Мне нужно делать это, – выдала она протестующе.

Лира повторила его движение: запустила пальцы в короткие волосы и оттянула их назад, поцеловав уголки его губ, а потом линию подбородка и скул, подумала и коснулась мочки уха., прихватив ее в последнем прикосновении.

– Ты исчезаешь и оставляешь меня тогда, когда так нужен мне.

Этот парень как-то по-особому влияет на нее и начисто отключает мозг. Она уже и забыла зачем пришла сюда. Газеты жечь кажется.

– Лира!.. – простонал Эверт, под ее рукой. – Моя волшебная Лира!

Потянувшись, он поцеловал ее сперва со знакомой ей нежностью, погладив щеку и скользнув пальцами сначала к уху, а затем к затылку и только потом так, что остатки разума окончательно покинули ее. Мужчина прижимал ее к себе одной рукой поглаживая спину и плечи, а другой, продолжая зарываться в волосы и прижимать к своему лицу, горячему рту, врываться и встречаться своим языком с ее, а там и вовсе застонал, скользнув пальцами по разгоряченной коже груди.

– Эверт! – воскликнула Лира, неизвестно каким образом найдя в себе силы, отказаться от обжигающих прикосновений и отстраниться от него. – Если все будет как в прошлый раз, то лучше пей чай и уходи.

Он быстро-быстро покачал головой, приподнял ее, но вместо того, чтобы отсадить прикоснулся губами к ее груди, облизнув нежную кожу, так что Лира задохнулась в этих ощущениях, не узнав свой стон, стоило его губам сжать ее, а потом втянуть в себя.

– Эв!..

Эверт вернул ее обратно, но притянул к себе еще ближе, умудрившись скользнуть под юбки, сжать ее бедра и откинуться на спинку, глядя на нее совершенно безумным взглядом с бьющей в нем искрой «электрона» и обжигая таким приятным горячим дыханием.

– Я хочу от тебя ребенка! – выдал он, севшим голосом.

Неожиданное признание и какое-то совсем не мужское немного охладило пыл Лиры, чтобы через минуты разлить в ней совсем другое чувство – злость, а за ним растерянность и нежность.

– Эверт!.. Почему сейчас?

Эверт говорил серьезные вещи, но его руки продолжали гладить ее ягодицы, пробираясь под тонкую ткань белья. Она видела, как по нему проносятся волны озноба, радуясь и сердясь на его способность держать себя в руках.

– Не уверен, что смогу и захочу сдержаться.

– Не надо!..

Каким-то невероятным образом ему удалось расстегнуть пуговицы юбки и потянуть ее наверх, стягивая и зашвыривая ворох ткани куда-то в сторону. Эверт Дельвиг хотел ее, но нашел силы для серьезных слов.

– Но уверен, что все получится, – он облизнул губы, приподняв край ее рубашки. – Я хочу от тебя ребенка с такими же совершенно нереальными глазами.

– Ты смотришь не на глаза!..

Она прикрыла грудь, оказавшись обнаженной под его горящим взглядом.

– О, да! Идеальная, такая красивая и нежная, – выдохнул он, прикрыв глаза, и замолчал.

Кажется, что он ждал ее ответа, но мерное дыхание и успокаивающееся сердце под ее рукой говорили об одном –­ он отключился. Лира цокнула, закрыв глаза. Что она наделала? Она своими руками обломала себе все. Конская доза снотворного разведенная в одной порции чая наконец подействовала на него, вырвав его из ее рук.

– Эверт, – Лира прикоснулась к его губам. – Мне так жаль.

Глава 50

Делать нечего. Пришлось встать и начать одеваться. Сидеть и успокаиваться, выжидая, когда Эверт очнется не было совершенно никакого смысла, а потом и желания. Через несколько минут Лирой овладела тревога. Граф уснул, но как долго он будет спать она не знала. Аптекарь ничего не написал об этом и был прав в этом – измученный бессонницей организм должен был спать до утра. Вот только Эверт – маг и этим все сказано. Шрамы на нем не держатся. Сил у него вдвое больше, чем у других. Вместо того, чтобы отсыпаться неделю к ряду, он не оставлял в покое ее и даже решился на эротические приключения.

– Дура! – прошипела Лира уже в который раз!

Кто знает на что еще способен этот молодой организм, но то, что он будет не в восторге от происходящего, когда придет в себя Лира знала более чем наверняка.

– Почему именно сейчас?

Лира вздохнула еще раз. Эти его слова о ребенке не выходили у нее из головы и очень смахивали на то, что он говорил ей прежде. Трогающее сердце признание, жест, взгляд, поступок, а потом косяк. Ей хотелось узнать, что не так на этот раз.

– Дура ты, Вишневецкая. Влюбленная, наивная и дура!

Она наклонилась к Эверту и сняла с него кулон, напялив его на себя. Это было продумано ею с самого начала, простая предусмотрительность, но теперь Лира сомневалась в намеченном.

– Пара поцелуев и ты вновь в своем репертуаре! – она, кажется, начала уговаривать себя. –Твори идиотизм! Не дай людям разочароваться в себе!

Она торопила себя и продолжала думать об этом. Благие намерения от Эверта вскрывались, бесили и превращались в совершеннейшие недоразумения. Вдруг так было и теперь? Любовь заставляла не замечать недостатков, но в их случае Лира сперва видела именно их.

– Пойдем, милая, – Лира взяла за уздцы лошадь и вывела ее на пустынную улицу.

В столь поздний час дом «слуг» уже спал и потому никто не смог остановить ее. Ворота открылись хозяйке дома, даже «не подумав» воспротивиться ее желанию. Можно было бояться брехливых псов, но этого «добра» у них попросту не было. Стоило опасаться людей Траубе, но их тоже не наблюдалось. Лира надеялась на его «благоразумие». Зря она столько писем писала, да в двух экземплярах?!

– Черт! Черт!

Она готова была запрыгать от негодования подобно избалованному ребенку, не получившему свое, но вместо этого она оперлась в седло каурой лошадки лбом, стараясь навести порядок в своей голове.

– Пойдем.

Ей нужно было бы выехать на главную дорогу, изловчиться и пройти незамеченной мимо будки блюстителей порядка, но Лира в последнюю минуту заставила себя появиться и даже замешкаться на виду у этих двоих. Идиотизм работал в ней, но только наполовину. Разум продолжал твердить ей: «Иди домой! Все обязательно срастется!»

– Я говорю, что не стала бы делать глупостей, однако, я все же творю их, – продолжала она шипеть себе под нос, всем существом чувствуя начавшую настигать ее опасность. – Как это называется? Ну как?

Тревога, как первая пелена облаков «появилась» над ее головой, заставляя ощущать такие присущие этому чувству скользкую неуверенность и трепет.

– Миледи, это вы? – мужчина из будки регулировщиков возник словно из ниоткуда, попытавшись взять под уздцы ее лошадку. – С вами все в порядке?

Следом за ним появился и второй, окинув Лиру чересчур внимательным взглядом, сверкнул им, да успокоился, накинув на себя отупевший вид. «Копы» (Лира все забывала, как они зовутся в этом мире, что-то вроде бухервайстера) решились догнать и потревожить ее покой.

– В полном.

Она, не хотя, но все же начала заранее заготовленную речь.

– Но… Отчего вы прогуливаетесь в столь поздний час?

– Это запрещено?

Ивка (так звали самую смирную из лошадей, которую решилась «украсть» Лира) забеспокоилась, как будто почувствовав ее состояние. Она не просто переступала с ноги на ногу, а не давала другим лошадям, не то, что рукам прикоснуться к себе.

– Нет, но…

– Тогда извольте не тревожить мой покой, – отрезала она, прервав едва начавшийся список возражений. – Займитесь своим делом.