Дочь кучера. Мезальянс (СИ), стр. 102
– Ургант будет. Он ведь всегда нравился тебе? Витя Вержбицкий, Светлаков, Виторган, эта девочка…
Мама щелкает пальцами, оглядываясь по сторонам. Она ищет подсказку.
– Катя Шпица. Компания что надо. Актеры хорошо относятся к тем кто не из цеха…
Алина продолжает быстро-быстро перелистывать страницы смартфона. Ее глаза горят лихорадочным блеском ил-за ярко освещенного экрана понтового смартфона.
– Как тебе это? – она показывает ей фотографию совсем-совсем не демократичного платья. – Ты права. Оно больше для клуба.
Лира набирает еще одно сообщение. Оно в точности повторяет то, что она написала для Вадима, но только теперь оно предназначается папе. Им тоже нужно поговорить и раз уж она будет в Москве, то заскочит, чтобы сделать это.
***
– Как фильм? – интересуется один из продюсеров. – Как настроение?
– Чудесное и пить сильно хочется.
Она не знает, как заставила себя досмотреть это до самого конца. Возможно, всему виной рука Вадима. Он не давал ей уйти, а позже и вовсе забрал трость только бы она досидела фильм до самого конца.
– Водку? – интересуется Яхонтов весело и игриво, но чувствуется, что не шутит и скажи она «да», то обязательно достанет.
Лира только смеется в ответ, делая глоток поданного шампанского.
– Великолепный набор актеров, – отвечает Лира на повисший в воздухе вопрос. – Мне нравится, как вы подбираете команду.
– Как обычно.
– Как обычно хорошо, – откликается Лира, зеркаля ответ Сереги, потому что не желает говорить правду о своей собственной вкусовщине.
Яхонтов – не дурак, но ужасно ранимая творческая личность, ждет похвалы и требует деликатности. Лира еще хвалит картинку и костюмы, а все остальное спихивает на Вадима. Звонок детектива отвлекает ее.
– Ты одна?
Яхонтов пытается удержать ее.
– Со мной мой друг, – Лира стучит концом трости. – Поддержка, безопасность, для особо навязчивых – не забываемые эротические приключения.
Мужчина шутку оценил. Вишневецкая не станет драться, но за ее спиной достаточно помощников. Один из них скучает на месте водителя автомобиля представительского класса.
– Понял – не дурак.
На премьере очередных «Ёлок» не так много знакомых лиц. Точнее полно более-менее знакомых людей и ни одного из прежней тусовки. Все правильно – народ перестал жечь и занялся делом. Остались вроде Яхонтова. Отец называет таких «бухающие бездельники».
– Отойду. Важный звонок.
Константин держит ее в курсе дел, отзванивается каждый день, но хороших новостей нет. Все, как он и предупреждал – это заняло время. Лира не хочет сдаваться, но ведь она не наивная. Шансы на успех легко просчитать, а в ее случае они практически закончились. Нельзя проверить всех. Берг и Райан могли умереть.
– Кто это был?
Вадим планирует напиться. Он проглатывает одну порцию алкоголя, отставляет бокал в сторону и подхватывает второй, кивая на ее руку.
– Пожалуй, мне пора.
Ей хватает всего несколько секунд, чтобы понять, что у него на уме. Она не знала его таким. Тогда как Чацкий знает, что она не выносит алкашей. Ему плевать, и он мстит ей. В темноте кинозала он шептал ей, что надо поговорить, а вот теперь…
– Стой, Вишневецкая!
– В этом был твой план?
Убежать от Чацкого не получается. Он хочет сцены и, чтобы их заметили в свете этого «фонаря». Лира узнает и не узнает его.
– Выставить меня посмешищем?
Лира улыбается, в следующее мгновение прижимаясь к нему. Вспышки фотокамер слепят. Им достается внимание сначала не заметившей их прессы. Ей не понятна собственная реакция. Зачем она жалеет его? Или она бережет маму?
– Не отвечай, Вадим.
– Все крутится вокруг Лиры! Как всегда!
Она только брови приподнимает в ответ.
– Прекрати так вести себя. Юрка уже идет к нам.
Она кивает ему за спину. Зажатая клавиша экстренного вызова творит чудеса. Водитель практически не отличается от остальных гостей – смокинг без бабочки ужасно идет этому высокому и статному парню. Он останавливается неподалеку, подхватывает бокал с шампанским, но не пьет, а ждет ее знака.
– Устроишь сцену? Натравишь его на меня?
Лира качает головой, вновь тянется к нему и обнимает, шепча на ухо:
– Поехали к тебе?
Вадим прижимает ее к себе чуть дольше, чем нужно.
– С чего вдруг?
– Мы ведь хотели поговорить. Ты что-то сказать мне. Так ведь?
Она поморщила нос, но стоило им оказаться в машине, как Лира врезала Вадиму по лицу. Звук хлесткой пощечины заполнил собой салон, но водитель даже не подумал обернуться, только взглянул на нее в зеркало заднего вида.
– Какого черта, Вадим?
Это действо всегда приводило Вадима в чувство. Он начинал злиться и вместо того, чтобы начать терять голову, драться и психовать, трезвел и приходил в себя.
– Хочешь привлечь к нам внимание?
– Это ты мне позвонила, Вишневецкая!
– Я пригласила тебя в кино и поболтать, а не устраивать скандалы. Всю дорогу до «Пушкинской» ты молчал, в кино не пожелал отпускать меня, а теперь?
Он держит ее за запястье. Но Лира не собирается продолжать. Он не выводит ее из себя так как Эверт.
– Думал, что ты стала прежней.
Вадим отбрасывает ее руку, отворачивается, но через некоторое время сжимает ее колено, с натянутой тканью атласного комбинезона.
– Как прежде уже не получится, – Лира убирает его руку со своего колена. – Мне больно, Вадим.
– Летом ты была другой.
Это бесполезный разговор. Ей не объяснить ему всего, но кое-что ясно уже сейчас. Вадим приезжал вовсе не потому, что его попросила мама. Это был повод сделать это так как и говорила тетя Оля.
– Юра, останови, пожалуйста, – она касается плеча водителя, – и погуляй немного.
Лира стучит уголком телефона по обшивке двери, разглядывая улицы никогда не спящего города. Площадь у кинотеатра пуста. Фонтаны перекрыты. Лавочки пусты, даже несмотря на то, что кинотеатр светится как новогодняя елка.
– Почему ты не приехал сразу? Почему нужно было ждать, когда тебя призовет мама?
– Сначала я просто не мог, – откликается он тихо. – Да, не мог!
Он поворачивается к ней, глядя на свою ладонь на ее колене, сжимает ее сквозь тонкую ткань, а потом подбирает ее руку.
– Все случилось из-за меня. Я не мог смотреть на тебя такую! Я угробил человека…
– Вадим, перестань, – Лира морщится в ответ на это. – Ты прекрасно знаешь кто виноват во всем этом.
Лира удивлена и раздосадована одновременно. Она не помнит за ним подобного поведения. Ей всегда нравилось в Вадиме, что он не пытается вызвать сочувствие к себе. Когда становилась трудно он не жалел себя, а лишь удваивал усилия, исправлял, добивался чего-то.
– Ты ничего не мог сделать.
– Мог! Я накурился в тот день. Ты знаешь, что был повод.
Лира не верит в услышанное признание и смотрит на него так словно видит впервые. Колену больно. Она не обращает на это внимание – перед глазами проносятся события того дня.
– Я не мог видеть тебя такой, ведь это я угробил тебя!
Она просто в шоке и некоторое время просто молчит, переваривая услышанное. Сомнений в том, что он говорит правду – нет. Иначе… Зачем?
– Тебе нужно было приехать ко мне и просто быть рядом, – проговорила она наконец. – Я…
Лира открывает окно, позволяя декабрьской стуже пробраться в салон, некоторое время вдыхает холодный воздух.
– Я не знала этого всего… Ты все равно не можешь быть уверен в том, что виноват только ты.
Лира обрывает свой лепет, чувствуя себя растерянной и разбитой.
– Что ты сказал про «сначала»?
Она не понимает его. Вадим приезжает, когда его просят. Он говорит правду, хотя, мог и не делать этого.
– Кто тебе помешал сделать это потом?
Вадим не отвечает, пронзая ее выразительным взглядом, но тут и так все понятно. Мама действует за спиной отца, тогда как он ясно дал понять кого не желает видеть в своем доме.
– Вадим, выйди из машины, – просит она его наконец. – Вызови такси и держись подальше от меня.