Аннабель, стр. 13

– Да какая разница? – воскликнула она. – Ты так убедительно все сформулировал в своем сообщении.

– Я позвоню тебе позже.

– Не звони, – она с трудом сдерживала слезы. – Все, что ты мне говорил… все это было только…

– Нет, – ответил он. – Не только, но ты должна подумать о моем положении. Ведь ты с самого начала знала, что…

– Заткнись, – прошипела она, и слезы полились градом. – Пошел к черту! Проклятый трус!

И сразу сбросила его, прежде чем он начал произносить свои лживые отговорки. Дрожащими руками закурила еще одну сигарету и подумала о той ошибке, которую допустила несколько недель назад. Возможно, именно это заставило его осознать, чего ему может стоить их роман. Он упомянул, что жена уехала, и Аннабель восприняла это как приглашение. Она не помнила, чтобы он говорил что-то про детей. Знай она, что они дома, конечно, ни за что не отправилась бы туда, чтобы сделать ему сюрприз.

Урок шведского уже начался, но как, черт подери, она может сосредоточиться на анализе текстов, когда вся ее жизнь рушится?

В мобильнике звякнуло.

Где ты?

Пошла прогуляться, все хреново, – ответила она.

Но тебя не отпустят сегодня на вечеринку, если твоя мамаша прознает, что ты прогуляла.

На вечеринку меня все равно не отпустят.

Тебя не пустят даже ко мне. Приходи скорее!!!

ОК.

Аннабель затушила сигарету и вошла в здание школы. В коридоре второго этажа она столкнулась с Вильямом Старком. Она кивнула ему, и он кивнул в ответ. Так странно, что два человека, которые только что были так близки, могут стать чужаками. На мгновение у нее возникла мысль обернуться и крикнуть ему: она передумала, поняла, что сама все себе испортила, он нужен ей, она по-прежнему любит его. Однако она этого не сделала. Во-первых, это еще осложнило бы дело, во-вторых, она уже и сама в это не верила.

13

«Смотреть вперед», – сказала себе Чарли, когда они оставили позади центр Гюльспонга. Не смотреть в сторону церкви, не смотреть в сторону того съезда. Просто смотреть перед собой.

Машину трясло на неровном асфальте.

– Что за дурацкая дорога? – возмутился Андерс.

– Самая обычная дорога.

– Здесь надо поменять асфальт. Тут ехать хуже, чем по проселочной.

– Похоже, ты так и не понял, – вздохнула Чарли.

– Чего я не понял?

– Что Гюльспонг – один из самых бедных муниципалитетов Швеции.

Андерс ответил, что, само собой, он это понял, но просто ведь… ну, все повреждения машин на этих ухабах обходятся дороже, чем взять и положить новый асфальт.

– Машины-то принадлежат не муниципалитету, – ответила Чарли.

Вдалеке показалась церковь. Чарли подумала, что надо закрыть глаза, однако не смогла удержаться, чтобы не посмотреть в ту сторону. «Слишком больно, – подумала она. – Не надо было мне сюда ехать».

Фредрик и Нора Роос жили в простом деревянном доме как раз в том месте, где поселок заканчивался, сменяясь полями и лугами. Газон был подстрижен до половины, посреди участка стояла газонокосилка. Похоже, не скоро кто-нибудь снова за нее возьмется.

Звонок не работал, так что Чарли постучала. Прошло немало времени, прежде чем за дверью раздались шаги. Им открыл Фредрик Роос – небритый, с красными глазами – и пригласил их пройти. Он слышал, что полиция получит подкрепление из Стокгольма. И это хорошо, сказал он и провел их в кухню. Дрожащими руками отмерил кофе. Хорошо, что прибыли эксперты со стороны.

– К сожалению, у нас нет молока, – сказал он, ставя перед ними на стол две чашки с оббитыми краями. Они уселись в комнате, которую он назвал гостиной.

– Мы с удовольствием выпьем черный, – ответила Чарли. Она огляделась. На стенах висели картины с изображением плачущих детей, которые стали популярны в Стокгольме как своего рода ирония. Над камином красовалась надпись из толстых белых деревянных букв: «Carpe Diem» [1]. Эти слова Чарли всегда воспринимала как насмешку, а теперь они звучали еще ужаснее, чем когда бы то ни было.

Она как раз собиралась спросить про мать Аннабель, когда в дверях появилась тощая светловолосая женщина в джинсах и футболке.

– Стало быть, у нас гости, – произнесла она.

– Не хотел тебя будить, – проговорил Фредрик. – Мне показалось, что тебе надо поспать… в смысле – раз уж ты заснула.

– Я не спала.

Чарли встретилась с ней глазами и подумала, что это похоже на правду.

– Они из Стокгольма, – пояснил Фредрик. – Они пришли, чтобы задать нам еще кое-какие вопросы.

– Ну так валяйте, – сказала Нора, разведя руки, покачнулась и села на пуфик. – Спрашивайте.

В облике Норы было что-то знакомое. Чарли готова была поклясться, что встречалась с ней, но не похоже, чтобы это было на вечеринке у них дома в Люккебу. Тех немногочисленных женщин, которые приходили к Бетти, она знала по именам.

– Кофе? – спросил Фредрик.

– При чем здесь кофе? – воскликнула Нора. – Как я могу думать о кофе, когда моя дочь пропала?

– Не надо кричать, – сказал Фредрик.

– Аннабель пропала. Буду кричать, сколько захочу.

Она обернулась к Чарли:

– У тебя есть дети?

Чарли отрицательно покачала головой.

– А у тебя? – Нора посмотрела на Андерса. Андерс кивнул.

– Мне кажется, это чувствуется, – проговорила Нора, глядя в окно. – Мать всегда чувствует, когда ее ребенка уже нет в живых.

– Мы сделаем все, чтобы найти ее, – заверил Андерс.

– Поздно. И не смотри на меня так, Фредрик. Это ты считал, что мы должны отпускать ее как попало.

Нора поднялась с пуфика и вышла из комнаты.

– Она сердится на меня, потому что я не так строго требовал соблюдения правил, – сказал Фредрик, когда Нора ушла. – Мы всегда немного по-разному смотрели на вопросы воспитания. Нора стремилась во всем контролировать Аннабель, а я… я считал, что надо предоставлять ей больше свободы.

– И куда завела ее эта твоя свобода! – крикнула Нора. Должно быть, она стояла под дверью и подслушивала. – И теперь тебе придется спросить самого себя – оно того стоило? Стоило оно того?

Фредрик покачал головой. Казалось, он вот-вот заплачет. Чарли подумала: как ужасно видеть мужчин, не позволяющих себе плакать даже в такой ситуации. Но потом она подумала об отчаявшейся женщине, стоящей за дверью. Кто-то должен держать себя в руках.

– Она права, – проговорил Фредрик. – Если бы я был таким же строгим, как и она, ничего этого не случилось бы. Но ведь нельзя… ведь нельзя посадить под замок почти взрослую женщину?

Он обращался к Андерсу.

– Нельзя, – согласился Андерс.

Чарли осознала, что надо направить разговор в другое русло, пока Фредрик не застрял в самобичевании. Ей доводилось ранее встречать родителей пропавших детей, но, пожалуй, никто из них не был настолько раздавлен чувством вины, как Фредрик. Возможно, это показалось бы более нормальным, будь пропавший ребенок маленьким, если бы отец по невнимательности подверг ребенка опасности. Но сейчас речь шла о семнадцатилетней девушке, которая через год должна была достичь совершеннолетия.

– Расскажи о том вечере, – попросила Чарли. – Что случилось в тот вечер, когда она пропала.

Фредрик потер лицо.

– Она пошла в гости к Ребекке. Они собирались просто посмотреть фильм, но потом она не вернулась.

– И тогда ты поехал ее искать?

Фредрик кивнул. Он отправился прямо в сельмаг, когда Нора занервничала.

– Почему не к Ребекке?

– Потому что ни Аннабель, ни Ребекка не отвечали на телефон, и мы подумали, что они, наверное, где-то в другом месте. Нора сказала мне поехать прямо в магазин Валля.

– В котором часу это было?

– Около часу ночи.

– Что ты увидел, когда приехал туда?