Аннабель, стр. 12

Улоф кивнул – это правда. Им мало что остается, кроме как попытаться найти владельца того телефона и переговорить еще раз с друзьями. Потому что может оказаться, продолжал он, что многие начнут что-то еще вспоминать, понимая, что дело серьезное.

– Мне хотелось бы больше узнать о самой Аннабель, – сказала Чарли.

– Что еще ты хотела бы узнать? – спросил Микке. – Я думал, вы успели прочесть материалы. Вы ведь получили их по почте, а сейчас мы рассказали вам все остальное.

– Я хотела бы больше узнать о ней как о личности, – проговорила Чарли, – а не только факты о последних часах, когда ее видели. Я хочу знать, что она за человек, чем любит заниматься, мечты, желания, страхи. Что? – спросила Чарли, заметив, как Микке поднял глаза к небу.

– Да так, ничего, – ответил Микке. – Просто мне кажется, что это довольно трудно – в смысле, все это выяснить.

– По словам родителей, она – самый обычный подросток, который любит читать и хорошо учится, – сказал Аднан.

– Что-то не похоже на обычного подростка, – усмехнулась Чарли.

– Все контакты в социальных сетях подтверждают эту картину, – сказал Улоф. – Ее страничка в «Фейсбуке» полна советов, какие книги стоит прочесть, и запросов от одноклассников, которым нужна помощь с домашним заданием.

– У нее может быть несколько страничек, – возразила Чарли. – Да, многие подростки держат одну страничку, куда пускают родителей, родственников и работодателей, но при этом имеют также другую, скрытую, на которой могут быть более… откровенными.

– Не знал, что ты еще к тому же эксперт по подросткам, – сказал Микке.

– А я и не эксперт, – пожала плечами Чарли. – Просто говорю, что так может быть, мне доводилось с таким сталкиваться. У нее наверняка есть другая сторона – та, которую она показывает лишь немногим избранным.

– Об этом нам уже известно. Я имел в виду – в поселке обсуждают не только ее школьные успехи.

Чарли повернулась к нему, ожидая продолжения.

– У нее плохая репутация, – продолжал Микке. – Говорят, что она… любит пофлиртовать.

– Кто это говорит? – спросила Чарли.

– Это, конечно, просто слухи, но…

– Но – что?

– Говорят, что она крутит романы, – Микке посмотрел на Улофа. – Ну да, люди так говорят, – сказал он, словно кто-то с ним спорил. – Я просто рассказываю то, что слышал.

– Тебе известны фамилии тех мужчин, с которыми она крутит романы? – спросила Чарли. – Или фамилии тех, кто такое утверждает?

Микке ответил, что нет, это всего лишь слухи, как и было сказано. Просто он хотел, чтобы они это знали.

– Что-нибудь еще? – спросила Чарли. – Дневник?

Улоф покачал головой. В ее комнате они не обнаружили никакого дневника.

– Так что вы думаете? – спросил Андерс. – Что же произошло?

– Мы не знаем, – ответил Улоф. – Откуда мы можем это знать?

– Но если исходить из того, что известно на сегодняшний день. Какое у вас возникает первое чувство?

– Невольно возникает мысль, – проговорил Улоф, собирая бумаги. – Невольно возникает мысль, что она попала в руки сумасшедшего.

– Как часто это случается? – спросил Андерс.

– Не так часто, но бывает. Психов еще немало на свете. И трасса Е18 проходит не так далеко. Многие ненадолго останавливаются здесь, чтобы выпить пива в мотеле и…

– И находят среди ночи дорогу в заброшенный сельский магазин, чтобы похитить семнадцатилетнюю девочку?

– Ты спросил про мое первое чувство, – сказал Улоф. – Я просто отвечаю на вопрос.

Чарли почувствовала, что у нее пересохло в горле. Извинившись, она вышла в маленькую кухоньку. Царивший тут беспорядок вызвал у нее чувство большого облегчения: никаких бумажек со строгими указаниями, как надлежит прибирать за собой, только грязная посуда, контейнеры из-под еды и стаканы с грязными приборами. Единственную чистую чашку украшал зелено-белый логотип местного футбольного клуба. Чарли налила в нее воды, сделала несколько глотков и ощутила хорошо знакомый привкус воды из-под крана. Те, кто приезжал в Гюльспонг из других мест, всегда жаловались на качество воды. У нее был какой-то странный вкус – не то железа, не то извести, не то канализации. Только сейчас Чарли поняла, что они имели в виду.

12

Первое совещание закончилось, и Улоф показал Андерсу и Чарли, где они могут расположиться.

– Этим кабинетом давно не пользовались, – сказал он, отпирая дверь в комнату, заставленную стеллажами с черными папками. – Все это осталось еще с восьмидесятых. Не возникало потребности в дополнительных помещениях. Я попрошу кого-нибудь вынести лишнее, чтобы освободить вам место.

– Нам нужны только столы, – сказала Чарли, кивая на два рабочих стола из тика, стоящие у окна лицом друг к другу.

В этот момент Улофу позвонили, и он исчез, а Андерс подошел к окну и стал открывать жалюзи.

– Что ты делаешь? – спросила Чарли.

– Я подумал, что немного дневного света нам не помешает.

– Лично я предпочитаю, чтобы было темновато.

– Почему ты всегда говоришь все наперекор?

– Тот же вопрос могу задать тебе.

– Большинство людей любят свет, – произнес Андерс. – Особенно сейчас, когда наконец-то стоят солнечные деньки.

– Нет ничего более угрожающего, чем ясное голубое небо.

Андерс рассмеялся. Что она этим хочет сказать?

– Это сказал Ингмар Бергман, так что у меня, по крайней мере, есть сторонники.

Чарли достала компьютер и поставила телефон на зарядку.

– Ты не проголодалась? – спросил Андерс.

Чарли покачала головой. Голода она не чувствовала. Улоф дал им все протоколы допросов, и она лучше почитает их, чем пойдет обедать.

Перелистывая отчеты, она прочла про бывшего бойфренда, любовный треугольник и слухи по поводу любовных похождений. Ей вспомнились слова Маргареты о том, что никто из местных не мог желать Аннабель зла.

Похоже, пора пересмотреть это утверждение.

Аднан вошел в кабинет и спросил, как у них дела.

– Я хотела бы поговорить с родителями, – сказала она. – Желательно прямо сегодня.

– Тогда поезжайте туда, – ответил Аднан и протянул ей бумажку с адресом. – Номер дома не очень хорошо виден, но это белый коттедж с зеленой дверью.

Чарли позволила Андерсу сеть за руль. Они снова миновали центр Гюльспонга. Рядом с киоском собралась компания парней на мопедах.

– Вы тоже здесь болтались? – спросил Андерс.

– Иногда, – ответила Чарли. Она разглядывала курящую светловолосую девушку лет четырнадцати. Рядом стояла столь же юная девушка с такой же прической, а вокруг – компания парней на мопедах. Ей вспомнились все те вечера, которые они с Сюзанной проводили тут. Как иногда выходили на шоссе и мечтали о том, что уедут отсюда автостопом. Но истории про мужчин на белых машинах, которые увозили девушек, убивали их и расчленяли на кусочки, заставляли их с Сюзанной крепче засовывать руки в карманы.

«Но настанет день, и очень скоро, – сказала Сюзанна однажды вечером, когда они выпили слишком много пива, – настанет день, когда я рискну. И уеду на первой же машине, которая остановится».

«А если никто не остановится?»

«Так ведь есть дальнобойщики».

«А если и дальнобойщики не остановятся?»

«Я и не имела в виду, что они будут останавливаться».

– Никогда не понимал, – проговорил Андерс, – чем молодежь занимается в таких вот местах. Тут же ничего нет.

Чарли вспомнила летние деньки в Гюльспонге – как загорали у водопада, болтались на вечеринках.

– Здесь всего гораздо больше, – ответила она. – Куда больше, чем ты видишь.

В тот день

Никогда больше. Аннабель дала себе слово никогда больше не звонить ему. Однако сейчас она стояла позади физкультурного зала, курила и свободной рукой набирала его трижды проклятый номер. Он ответил после первого же сигнала.

– Белла, – прошептал он. – Я не могу говорить. Можно, я перезвоню тебе позже?