Принц по ГОСТу (СИ), стр. 93
— Окей, зеркало! — спросила я, понимая, как отчаянно бьется мое сердце. — Эти колючки опасны? Ядовиты?
Через секунду появился ответ: «Нет!», вызывая у меня приступ облегчения. Я даже осторожно отломила одну, брезгливо рассматривая и ожидая, что из нее что-то потечет, но нет… Колючка, как колючка!
Черные лозы цвели голубыми цветами, а я бросилась сдирать их, чувствуя, как шипы пронзают ладони, царапают руки и лицо. Больно-то как! Такое чувство, что я рву ежевику голыми руками!
— Еще немного, — задыхалась я, потеряв равновесие и отбросив в сторону длинную лозу, которая никак не хотела прощаться с моей ладонью и одеждой. — Еще чуть-чуть! Потерпи! Потерпи, любимый! Я освобожу тебя!
Я с остервенением выдирала побеги, пачкая розы кровью, растаптывая их ногами, и уже почти не чувствовала боли. Слезы радости на моих щеках смешивались со слезами отчаяния. Да сколько их тут!
И тут я увидела бледное лицо, застывшее, словно маска. На секунду я даже замерла на месте, чувствуя, как грудь вздрагивает от нежности… Моя искалеченная рука легла на белую щеку, оставляя кровавый след, а я склонилась, страстно впиваясь в чужие губы. Мое сердце екало, а я ждала, когда откроются любимые глаза, но… Нет… Ничего не происходит. Я снова и снова целовала его, чувствуя, как моя кровь на его губах смешивается с горечью моих слез. Неужели моей любви недостаточно? Да я никого так не любила! Я не знаю, как нужно любить, чтобы снять это проклятие!
— Проснись, — шептала я, исступленно гладя его волосы и пытаясь оттереть кровь с его щеки и губ. В груди что-то металось, а я задыхалась от отчаяния, прислушиваясь к молчащему пульсу… Почему моей любви недостаточно? Что я не так делаю?
— Я люблю тебя, — умоляюще шептала я, глядя, как с моей щеки на его щеку скатилась слеза. — Люблю… Ты же знаешь, что люблю… Прошу тебя, открой глаза… Я ничего не прошу… Мне ничего не надо… Просто открой глаза… А? …
Перед глазами все плыло, руки тряслись, а я машинально запустила их в свои волосы, затравленно оглядываясь по сторонам…
В отчаянии, я продолжила сдирать розы, понимая, что тот, кто мне их подарит, сразу будет внесен в черные списки. Как же я ненавижу розы! Меня тошнит от них! Мне удалось обнажить грудь любимого, на которой лежал золотой медальон. Я отбросила колючки, схватила его, оставляя пятна крови на белоснежном камзоле, но меня тут же дернули назад, а потом швырнули на пол. Не смотря на то, что в голове все гудело, я отчетливо видела холодные глаза и лицо, напоминающее посмертную маску. Он склонился надо мной, хватая меня за горло и изо всех сил прижимая к полу.
— Гори! — остервенело кричала я, пытаясь оттолкнуть чудовище ногами. — Гори! Кхе… Вспыхни! Раз… вейся!
В моей руке была сжата цепочка, а пальцы лихорадочно пытались подтянуть поближе портрет.
— Гори!!! — свободной, скользкой от крови рукой, я пыталась прикрыть свою шею, яростно вырываясь. Внезапно зеркало, лежащее на полу, вспыхнуло, а оттуда послышался женский голос.
— Повторяй за мной! Заклинаю тебя гореть… Не думай! Просто повторяй!
Я повторяла, чувствуя, как меня пытаются размазать по полу, не смотря на мое яростное сопротивление. И тут я увидела, что лицо, склонившееся надо мной, загорается. Следом вспыхивают руки, одежда, а я лихорадочно пытаюсь отползти подальше от огня, оттирая кровь, текущую из носа. В моей руке был сжат обугленный, черный портрет в виньетке, который я брезгливо отшвырнула подальше, пытаясь отдышаться. На розе оставался последний лепесток. Зеркало померкло, а я слишком устала, чтобы чему-то удивляться.
Не хочу представлять, как принц требует, чтобы все отвернулись и поклялись никому не рассказывать, а потом припадает к губам со словами: «Один раз — не папуас!».
— Зеркало, — я откинула голову на стену, чувствуя как она гудит, а потом посмотрела в черную зеркальную гладь. — Что мне нужно сделать, чтобы он проснулся? Умоляю, скажи…
Зеркало в моей дрожащей руке дрогнуло, а из черноты проступали буквы, в которые я жадно впивалась глазами.
«Чтобы разрушить сон и тлен, ты жизнь свою отдай взамен! И вместо нежного: «Люблю!», ты жизнь ему отдай свою! И лишь на вздох, и лишь на миг, увидите друг друга лик».
Отдать жизнь? Сердце забилось, ноги подкосились, а я смотрела на последний лепесток, который вот-вот сорвется вниз. Значит, все-таки, мое проклятье сработало… Моя любовь меня убьет…
— Почему-у-у?!! — орала я, сжимая кулаки и захлебываясь слезами. — Почему все так?!! Почему не будет объятий? Поцелуев? Почему не будет того, что бывает в сказках?!! Почему я этого не заслужила? Чем я так провинилась? А?!!
Я всхлипывала, согревала дыханием медальон с розой, не сводя взгляда с любимого лица, вытирала слезы, но тут же набегали новые. Вот-вот оборвется последний лепесток, а сердце уже разорвалось на части… Времени на раздумья нет…
— Я отдаю …, - горло свело судорогой, а я на ватных ногах подошла к пьедесталу и легла рядом нежно, проводя рукой по застывшему лицу. Тяжело вздохнув, я приподнялась на локте и поцеловала холодные губы, вглядываясь в каждую черточку, — Отдаю тебе … свою жизнь… Отдаю все самое лучшее, что в ней было… Не могу сказать, что она у меня была счастливой, но… Сейчас мне кажется, что была… Я отдаю тебе…
Я лежала, положив по привычке голову ему на грудь и вслушиваясь в тишину. Я хочу слышать, как забьется его сердце, как дрогнет его грудь, делая первый вздох…
— … Я отдаю тебе солнечного зайчика… Знаешь, в детстве у меня было зеркальце… От маминой пудры… И когда родители начинали ругаться, я сидела в соседней комнате и играла с солнечным зайчиком… Глупо, правда? Но мне это так нравилось… А еще… еще отдаю тебе Новый Год и мандаринки… Сам Новый Год был так себе, а вот ожидание его… Запах елочки, блики гирлянды на шариках и мандаринки в хрустальной вазе… Это было чудесно, — мой голос дрогнул, а ему на грудь скатилась слеза. — А еще отдаю тебе котенка, которого мне подарили… Я была так счастлива, а потом у мамы началась аллергия на шерсть, и его отдали знакомым… Они обещали, что я всегда могу приходить и гладить его, а сами через неделю уехали в другой город… Но я была счастлива, когда он кусал мою ладошку… А еще мне нравилось запускать руку в его меховой животик…
Я тяжело вздохнула, взяла любимого за руку и положила ее себе на плечи.
— Мне так проще… Как будто-ты меня снова обнимаешь… Я подарю тебе… ночь, когда падает снег… Так чудесно смотреть в небо и видеть, как из темноты рождаются снежинки… Попробуй, как-нибудь… — я закусила губу, придерживая его руку и согревая. — А еще я подарю тебе море… Помню, когда была маленькая, мы летали на море… Папа был в командировке, а мы с мамой гуляли по пляжу… Я даже подарю тебе ракушку, которую нашла в песке… Она до сих пор лежит у меня… Я подарю тебе чувство, когда за окном гроза, а ты лежишь в тепле, кутаясь в одеяло… Я подарю тебе счастье, когда держишь в руках ключи от собственной квартиры, после того, как шесть лет жила на съемной или в общежитии…
Я чувствовала, как мне становилось так спокойно, так хорошо, так уютно. Его рука лежала поверх меня, а мои пальцы нежно гладили ее.
— Я подарю тебе …, - прошептала я, закрывая глаза и сжимая его руку. — … тот момент, когда ты меня обнимал… Знаешь, это очень счастливый момент, поэтому береги его… Когда я засыпала… лежа у тебя на груди… Я даже слышала, как ты мне пел… Про рассвет… Жаль, что слов не запомнила…
Мне становилось все трудней дышать, но на сердце было так славно, так хорошо, словно его окутывала безграничная нежность. Вот мы снова вместе… Пусть ненадолго, но вместе… Мне кажется, что это — хороший конец. Мой и моей сказки.
— Я… дарю тебе… твою любовь, потому что она сделала меня счастливой… — шептала я, уже почти не слыша звука своего голоса. — Я так хочу, чтобы ты меня обнял… Мне не страшно, мне просто холодно… Знаешь, из тысячи смертей, я предпочла бы эту… Когда ты рядом, даже умирать не страшно…
Я почувствовала, как его грудь дернулась, как меня прижимают к себе, а я с трудом открываю глаза, чтобы в последний раз улыбнуться ему…