Лед твоих объятий (СИ), стр. 62

Раздумывая, машинально погладила сияющую нить.

— Как ты это делаешь? — напряженно спросил Кимли.

— Что именно?

— У меня иногда возникает ощущение, что ты касаешься моего сердца.

— Тебе это неприятно?

— Нет. Скорее, наоборот. Но это очень непривычно.

— Нить. Я ее вижу и могу к ней прикасаться, — пояснила я и спросила: — Так о чем ты хотел поговорить?

Кимли замялся.

— Что? Это что-то плохое?

— Нет, — тут же откликнулся Себастиан и взял меня за руку. — Наоборот.

Он едва слышно вздохнул и надолго замолчал. Похоже, все еще хуже, чем я думала.

— Ну, все, или ты говоришь, что случилось, или я выбью из тебя признание силой.

Я чуть подергала за сверкающий шелк и усмехнулась.

— У нас будет ребенок, — немного резко произнес Тиан.

— Что?

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты беременна, Бекки, — Себастиан крепко сжал мою ладонь. — Артур сказал, примерно восемь недель.

— Артур? А он что, разбирается в этом?

Мысли смешались, и я сказала первое, что пришло на ум. Беременна? Я? Да, ну, не может быть.

— А Легрэ? Он подтвердил?

Я с напряжением ждала ответа.

— Мы никому не говорили о твоем положении.

А-а, теперь понятно, почему Кимли так со мной носится. Еще бы. Ему нужен наследник, а ради этого и слепую жену потерпеть можно. Стоп. Я что, всерьез думаю о том, что беременна? Глупости какие.

— Прости, Тиан, но Артур ошибся.

Я вытащила ладонь из рук мужа и откинулась на спинку кресла. Как бы мне ни хотелось и дальше чувствовать поддержку и заботу Тиана, но врать и притворяться я не собиралась.

— Я пять лет принимаю "Новитэкс", это специальные таблетки, которые препятствуют зачатию, так что, я не могла забеременеть. К тому же, Легрэ проводил полное обследование, он не мог не заметить того, о чем ты говоришь.

К глазам неожиданно подступили слезы. Шарг. Не хватало еще превратиться в плаксу. Почему-то представился маленький светловолосый мальчишечка, с пронзительными синими глазами и крошечными розовыми пальчиками, и душу заполнило странное щемящее чувство.

— Что ты знаешь о Ледяных, Ребекка? — спросил Кимли.

— Почти ничего, — призналась я. — Так, обрывки какие-то. В нашем мире Истинных осталось очень немного, да, и силу их не сравнить с той, что была у древних. Мой отец, как ты знаешь, обладает силой льда, но его трудно назвать Ледяным. Ну, еще Ричард, но наш император умеет скрывать свою мощь, так что, раньше я даже не подозревала, что он Истинный.

— Рождение Истинного Ледяного — всегда чудо, — вновь завладев моей рукой, сказал Тиан. — И это чудо сопровождается многими необычными явлениями. В маленького Ледяного уже с зачатия заложена магия — полный дар, — и малыш многое умеет. Он чувствует опасность, умеет защищаться и легко пользуется всеми возможностями взрослого мага. Правда, сила его еще сырая, неоформленная, и она часто выходит из-под контроля.

Кимли ненадолго замолчал, а я слушала его, затаив дыхание, и в моей душе разгоралась надежда.

— Когда ты ринулась спасать Симмонса и использовала запретное заклинание, малыш воспринял его, как угрозу, и выстроил защиту. Именно поэтому, мы так долго не могли тебя найти. И именно поэтому, ты отторгала магическую помощь. Наш сын считал любого мага в округе врагом и закрывался от всех за сильнейшей ледяной завесой. Потому никто из врачей и не смог определить, что ты беременна.

— А Артур? Как он узнал?

— Арт — один из самых сильных магов Сартаны. Он сумел связать наши с тобой магические потоки и снять защиту, выстроенную малышом.

Я представила маленького кроху, который всеми силами борется за собственное существование, и судорожно вздохнула. Шарг. Так не должно быть. Ребенок… Разве может он выжить, испытывая страх и пытаясь выстроить стену между собой и окружающим миром? Одинокий, испуганный, не ждущий ни от кого помощи и поддержки. Сердце захлестнуло жалостью.

— А сейчас? Что сейчас чувствует наш сын? Он, по-прежнему, боится?

Я впилась ногтями в ладонь мужа, требуя ответа, и даже не заметила этого. Лишь потом, ощутив боль в сведенных пальцах, опомнилась и расслабила кисть.

— Нет, — ободряюще сжал мою руку Кимли. — От него не веет недоверием или страхом. Скорее, это можно назвать осторожностью и робкой надеждой.

— Поверить не могу, у нас будет ребенок…

Я прислушалась к себе, надеясь уловить какие-либо изменения в собственном теле, но ничего не почувствовала. В голове никак не укладывалась мысль, что нас с Кимли теперь связывает маленькая кроха, зреющая у меня внутри. Неужели, это правда? Сын… Крев сатари.

Я беззвучно выругалась и тут же осеклась. Пожалуй, пора забыть все крепкие словечки. Мой малыш не должен их слышать.

— Мне поэтому было так плохо?

Мысли метались, и мне хотелось спросить сразу обо всем, но я попыталась успокоиться.

— Да.

Себастиан пригладил мои волосы.

— Но теперь все будет хорошо.

— А… зрение? — я с трудом проглотила возникший в горле комок. — Оно вернется?

Внутри вспыхнула сумасшедшая надежда. А вдруг, моя слепота обратима? Вдруг, она пройдет так же, как тошнота и головная боль? Теперь, когда наш кроха перестал бояться, может, и все последствия его защиты пройдут?

— Не буду тебя обманывать, Бекс, обычно, в таких случаях ничего нельзя сделать. Но я тебе обещаю, я найду способ это изменить.

Тиан крепко сжал меня в объятиях и тихо добавил:

— Ты должна верить мне, Бекс. Я сделаю все возможное и невозможное, но ты сможешь увидеть нашего сына.

Я уткнулась в шею мужа и крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы. Я верю, Тиан. Верю. Вера и надежда — это то, что никто не способен у меня отнять, и однажды я открою глаза, и мир снова расцветет своими красками.

— Себастиан, нельзя больше ждать.

Феради нервно расхаживал по кабинету, и на его лице не было и тени прежней невозмутимости.

— С каждым днем Артани набирает все большую силу. Посмотри за окно. Ты видишь? Которые сутки стоит эта проклятая мгла, все небо заволокло тучами, в воздухе ощутимо пахнет серой. Неужели, ты не понимаешь? Скоро весь Хронос накроет песчаная буря, зарождающаяся в пустыне, и тогда мы уже ничего не сможем сделать.

Джерад Феради задернул штору, еле слышно выругался и рухнул в кресло.

— Нет, невозможно. Почему ты такой равнодушный, Кимли? Отчего не думаешь о будущем? У тебя ведь молодая жена.

Он не думает? Да он только об этом и думает день и ночь. И понимает, что время не терпит, но как? Как оставить Ребекку? Она только-только встала на ноги. И наконец-то начала ему доверять. И с ее лица исчезло это доргово настороженное выражение.

Он не может бросить ее одну. Не может — и все. Сегодня ночью Бекс впервые спала спокойно, прижавшись к нему и обняв за пояс. И он не мог передать, что чувствовал, обнимая жену в ответ. Тепло, нежность, желание защитить… То, чего никогда не испытывал раньше. И даже влечение, которое всегда вызывало близкое присутствие Ребекки, приобрело какой-то другой оттенок. Исчезло отчаяние, ушел вечный голод тела, испарилось ощущение вины и темная окраска страсти. И он впервые сумел удержать свои желания, хотя, мягкое, податливое тело жены по-прежнему разжигало в нем пожар.

Время. Ему нужно время. Артур его понимает, а вот остальные…

— Что ты молчишь, Кимли?

— Мне нужно два дня.

— У нас их нет, Себастиан, — жестко отрезал Феради. — Еще сутки — и Аранайя задохнется от тонн песка, надвигающегося на столицу.

— Я подумаю, Джерад.

— Что ж, подумай. Только смотри, как бы поздно не было.

Феради поднялся и направился к выходу, а он остался сидеть в кресле, задумчиво провожая глазами главу хроносской разведки.

Джерад прав. У них совсем не осталось времени. Артур молчит, не торопит его, но он видит, каким обеспокоенным выглядит брат, как нервничает Ричард, как встревожена Анна. Все понимают — Хронос — только начало. Артани уничтожит остров и примется за Сартану. Заманчивая цель — завладеть священными землями Белого озера — долгие столетия оставалась мечтой темного мага, и теперь, когда Семиус обрел силу Терроса, старик ни перед чем не остановится.