Лед твоих объятий (СИ), стр. 55

— Шанти, где твоя хозяйка? — тихо спросил он.

Малыш подошел, молча положил свою лобастую голову к нему на колени и поднял грустные глаза. Во взгляде арса сквозила безнадежная тоска. От прежнего веселого и крепкого щенка почти ничего не осталось.

— Мы ее найдем, — убеждая скорее себя, чем арса, пообещал он и повторил: — Обязательно найдем.

Шанти уныло тявкнул и снова уткнулся в его колени.

— Лорд Кимли, — напомнил о себе секретарь. — Я могу идти?

— Да, Лефлер, — ответил он. — Иди.

— Его величество просили напомнить, что ждут вас вечером на совете.

— Я помню, — равнодушно кивнул он и погладил Шанти по голове.

Сейчас Шанти был для него самым близким существом и единственной ниточкой, связывающей его с Ребеккой.

Артур, Анна, Ричард — все они пытались поддерживать его, утешали, говорили правильные слова, но они не понимали, что он чувствует. И поэтому казались чужими и далекими. И только Шанти… Ее Шанти разделял с ним все эмоции.

А ведь он даже не предполагал, что столько всего чувствует по отношению к Ребекке. Когда она пропала… Он сам от себя не ожидал, что так испугается. И чем больше времени проходило, чем меньше оставалось надежды, что он сможет найти ее живой… Дорг подери. Он же не дурак. Он все понимает. Двое суток… Двое дорговых суток прошло с момента аварии. Двое суток в ледяном буране… Шансов, что Бекс выживет, практически нет… Нет. Но он упорно на что-то надеется. Потому что внезапно осознал то, что до этого не желал признавать — ему нужна эта доргова девчонка. Вздорная, своенравная, резкая, как порох, и мягкая, как снег, веселая и заводная, не знающая страха и с вызовом глядящая в лицо опасности.

Поздно же он прозрел… Впрочем, он никогда не отличался проницательностью, когда дело касалось чувств.

— Лорд Кимли, — его раздумья снова прервал Лефлер.

Секретарь вошел в кабинет и застыл у двери, не решаясь пройти дальше.

— Что?

Голос звучал сипло.

— Мы нашли место падения двигора, — не глядя ему в глаза, доложил Лефлер.

— Ребекка… Она…

Договорить он не смог. Горло неожиданно сжало, воздух стал тягучим и вязким, и он почувствовал, как сердце покрывается льдом.

— Двиг взорвался, — тихо сказал секретарь. — От тела ничего не осталось. Мне очень жаль, лорд Кимли.

Он смог лишь кивнуть.

— Лорд Кимли, если я могу вам чем-то помочь…

Лефлер смотрел на него с видимым беспокойством.

— Нет, Эрик. Я в порядке, — выговорил он.

В порядке… Он всегда в порядке, ведь ледяное сердце Проклятого не может испытывать боль, так ведь?

Но почему же тогда так больно?

— Иди, Лефлер. Мне нужно побыть одному, — отпустил он секретаря.

Ну, что ж, он хотел одиночества, хотел избавиться от навязанной богами жены — и вот он один. Только отчего-то неожиданная свобода его не радует.

"Ты идиот, Себастиан, — признал он. — Самый настоящий идиот. И прежние ошибки тебя ничему не научили"

Место падения двигора обозначили натянутой белой лентой, но и без нее было понятно, что огромная воронка, образовавшаяся на склоне Боруса, осталась от взрыва эс-тора.

— Мы предполагаем, что двиг Симмонса тоже был здесь, — пояснил Лесли Паркинс, молодой и амбициозный следователь по особым делам. — Ширина воронки говорит о том, что тут взорвались сразу две машины. Вероятно, в результате ледяного смерча образовался провал, в который и утянуло двигоры. А соприкосновение с поверхностью закончилось взрывом. У леди Кимли не было ни единого шанса — в таких авариях не выживают.

Он слушал Паркинса, но ничего не слышал. Слова, словно камни, падали в серую пустоту его сознания и исчезали без следа. "Не выживают" — машинально повторил он, глядя на черные склоны Боруса. Вид огромного выжженного пространства убивал всякую надежду. Паркинс прав, в такой катастрофе остаться в живых невозможно. Он пнул носком туфли обломок камня. Ребекки больше нет. Какой бред… Его недавнее желание исполнилось дословно — посланная богами жена исчезла бесследно. Его подняла из могилы, а сама…

— Я не верю… Не верю, — тонкий женский вскрик заставил его обернуться.

А-а, мать Ребекки. Ее-то зачем сюда привезли? Леди Диана была бледна и едва стояла на ногах. Он покосился на тестя, поддерживающего супругу под руку, и наткнулся на ненавидящий взгляд.

— Где моя девочка? Где Бекки? Она должна быть здесь, — высокий голос леди Дианы перекрывал шум ветра и тихий гул эр-сата. — Алекс, почему ты ничего не делаешь? Нужно найти Ребекку. Здесь так холодно…

— Тихо, Ди. Успокойся, — глухо произнес Гринделл. Он выглядел усталым и постаревшим. — Я же говорил, что тебе не нужно сюда ехать.

— Алекс, это неправда, — вцепившись в руку супруга, громко сказала леди Диана. — Неправда, слышишь? Наша девочка не могла умереть.

Герцогиня глядела на гигантскую воронку, оставшуюся на месте взрыва, и по щекам ее бежали слезы.

— Неправда, — повторила женщина и неожиданно перевела взгляд, посмотрев прямо ему в глаза.

— Себастиан.

Мать Ребекки протянула руку, вынуждая его подойти.

— Себастиан, вы должны знать… Вы же понимаете, что Бекс жива, ведь так, да? — леди Диана уставилась на него с сумасшедшей надеждой. — Вы с ней связаны… Что вы чувствуете? Она жива? Моя девочка жива?

Он опустил голову. Лютый холод, сковавший душу, не оставлял места надежде.

— Что он может чувствовать? — с ненавистью произнес Гринделл. — Если бы он любил Ребекку…

Тесть не договорил и безнадежно махнул рукой.

— Пойдем в эр-сат, Ди, — Александр настойчиво потянул жену к двигору. — Тебе не нужно здесь оставаться.

Леди Диана бросила на него растерянный взгляд. В ее голубых глазах, так похожих на глаза Ребекки, отражалось бесконечное небо Карден и еще не до конца осознанная боль потери.

— Алекс, ты не понимаешь, — шептала женщина. — Я не могу оставить свою девочку. Она где-то здесь. Бекки. Бекки, ты слышишь меня? — неожиданно выкрикнула леди Диана, и этот крик прошелся по его душе острым клинком.

Гринделл крепко обнял жену и повел ее к двигору, а та все оглядывалась, всматривалась в лица стоящих вокруг людей, пытаясь увидеть хоть в чьем-то взгляде толику надежды. Окружающие неловко отводили глаза.

Тихо заплакав, леди Диана покорно пошла к эр-сату. Он видел, как поникли ее плечи, как ссутулился идущий рядом с ней муж, как плотно сжались губы вышедшего из приземлившегося двухместного эл-тона Мартина.

— Она сама виновата, — посмотрев на отца, резко сказал брат Ребекки. — Сколько раз ей говорили, что двиги — не для женщин. Так, нет же. Хотела всем доказать… — Мартин криво усмехнулся. — Доказала.

Услышав эти слова, он сжал кулаки. Как же ему хотелось дать самоуверенному щенку пощечину. Наглый, напыщенный, себялюбивый Мартин всегда вызывал в нем глухую неприязнь, а уж сейчас…

— Марти, что ты такое говоришь?

Леди Диана подняла на сына заплаканные глаза.

— Правду, мама, — жестко ответил тот. — Если бы вы обращались с Ребеккой построже и не потакали ее дурацкой прихоти, она была бы жива.

— Замолчи, — не сдержался Гринделл. — Пойдем, Ди. Тебе нужно отдохнуть.

Он наблюдал за семейной сценой издалека, не собираясь подходить к родственникам жены и пытаться разделить с ними общее горе. Знал, что его не примут. Трагедия произошедшего заставляла Гринделлов искать виноватых. Впрочем, он не сомневался, что скоро все они объединятся в одном общем чувстве — ненависти к нему. Ведь это он не оправдал ожиданий, не сумел заставить Ребекку остепениться, не ограничил ее рамками дома. И детьми не озаботился, как ожидал от него тесть, и в особняке бывал редко. Гринделл уверен, что если бы он проявил твердость и заставил Бекс стать примерной женой, та забыла бы о двигорах и посвятила себя семье. Глупая уверенность…

Он горько усмехнулся. Разве можно обуздать ветер? Разве удастся пленить неуловимый воздушный поток? Бекки никогда не стала бы домашней и покорной. Ее стихией было небо, ее сущность всегда рвалась к слиянию с двигорами, и жестоко было лишать ее полетов. Он чувствовал в ней эту тягу. Понимал. Пожалуй, где-то в глубине души даже немного завидовал. В жизни Бекс имелась страсть, которой она была беззаветно предана, и эта страсть помогала ей не чувствовать себя одинокой.