Призванная для Дракона (СИ), стр. 48
Тая дрожала, царапая пальцами постилку. Ей казалось, что она там, вместе с Крейном. Чувствует каждый нанесенный ему удар, каждую рану. Принимает его боль как свою, пропускает через себя словно ток. Ощущает, как его силы утекают сквозь раны, словно вода. И ничем не может помочь!
Ее мужчина там, сражается за нее, за будущее, которое у них может быть.
А она стоит здесь, не в силах ему помочь. Слабая и беспомощная человечка!
Чья-то рука легла ей на плечо безмолвной поддержкой.
Рено.
Тая поймала его понимающий взгляд.
Минуту назад этот дёрг обвинял ее в покушении на убийство ребенка, а сейчас смотрел с состраданием и заботой.
— Разве… разве их раны не должны заживать? — Тая сжала его ладонь.
— Должны, но в этом бою нет, иначе схватка станет бесконечной.
— Значит… — ее голос дрогнул.
Девушка проглотила слова, не давая сорваться с губ страшному предположению. Но До Наре понял ее.
— Да. Бой продолжается, пока один из них не умрет.
— Но это же… это же чудовищно!
— Таков обычай.
Рено говорил это спокойным, сдержанным тоном, словно речь шла о послеобеденной прогулке. И от этого равнодушия Тае стало еще страшнее. Она поняла: им все равно, кто победит. Будет это Крейн или Рильфа не имеет значения. У клана должен быть лаэрд — и он будет.
Две черные точки застыли в небе так высоко, что невозможно было их различить. Но Тая по-прежнему ощущала присутствие Крейна, словно он стоял рядом с ней, такой сильной стала их связь. А потом ее вдруг накрыло ледяным покрывалом.
Внезапно. Без предупреждения. Словно температура в комнате за долю мгновения упала на тридцать градусов ниже нуля. Нить, что натянулась между ней и Крейном истончилась, обвисла, превратилась в туман, грозивший исчезнуть.
Тая почувствовала холодный озноб. Будто сама смерть дыхнула ей в лицо. Брачная татуировка вспыхнула, облив руку жидким огнем.
Вскрикнув, девушка задрала рукав.
Так и есть! Черный рисунок искрился и полыхал.
— Крейн! — это имя вырвалось из нее вместе с болью.
Рензо сильнее сжал ее плечо, почти причиняя боль. И тут же с другой стороны смущенно завозился Шаудер. Тая почти забыла о нем, но сейчас сочувствие на лице молодого дарга ударило ее прямо в сердце.
— Мне жаль, — шепнул он чуть слышно.
И это было хуже пощечины.
Она отпрянула, глядя на них как на чудовищ.
— Да что вы можете знать о жалости? — выкрикнула, не скрывая презрения. — Вы что вы вообще можете знать о чувствах?!
Ее взгляд метнулся к окну. И сердце болезненно сжалось.
Темные точки, стремительно увеличиваясь, падали вниз. За долю секунды два ревущих дракона промчались мимо окна. Рухнули наземь, как два метеора, пробили верхний слой, поднимая в воздух тучи грязи и пыли, и по инерции прочертили глубокую борозду.
Пыль стояла столбом, закрывая обзор.
Очнувшись, на подгибающихся ногах Тая бросилась к дверям.
— Стой! Туда нельзя! — вслед за ней кинулся Рено. Схватил за плечо, развернул. — Разве не понимаешь? Ты ничем не можешь помочь, глупая женщина. Это конец!
Тая секунду смотрела на него исподлобья. Потом тяжело выдохнула:
— Уйди.
На лице Рено мелькнуло странное выражение. Его хватка разжалась. Уже не пытаясь ее задержать, он смотрел, как она выходит за двери. А потом кинулся следом.
Таю колотило от нахлынувших эмоций. Она с трудом спускалась палестинце, цепляясь за перила непослушными пальцами. Ноги дрожали, горло сжималось от отчаяния и надежды, но она усилием воли продолжала идти.
— Я помогу, — послышался за спиной голос маршала.
Дёрг попытался взять ее за руку, но она оттолкнула его, прошипев:
— Не трогай меня!
Он отступил, глядя на нее со смешанным чувством, но не оставил. Пошел следом, испытывая желание отшлепать упрямую женщину и в то же время завидуя Крейна.
— Крейн, пожалуйста, только живи! — шептала Тая, чувствуя, как глаза застилают слезы. Вот и огромный холл. — Ради всего святого, только живи! Я… — Она замерла возле входной двери. — Я не хочу жить без тебя. Не хочу! — повторила с детским упрямством. — И не буду!
Последние слова она почти прокричала, выплескивая отчаяние. Толкнула дверь, впуская в холл яркое солнце.
И почувствовала, как невидимый огонь, терзающий ее руку, охватывает все тело.
Всего на долю секунды ей показалось, что она вспыхнула словно факел. Вся, от макушки до пяток. А потом пламя исчезло, унося с собой боль. И нить, связывающая ее с Крейном, отозвалась сильным, уверенным звоном.
Глава 31
Израненные драконьи тела истаяли, вернув своим владельцам человеческий вид.
Крейн поднялся первым. Встал на колени. Обнаженный, покрытый своей кровью и кровью брата, с разметавшимися по плечам черными волосами, он был похож на бога отмщения. Такой же грозный и вызывающий трепет у наблюдателей, что скрывались за окнами особняка.
Пошатываясь, огляделся.
Двор был пуст. Никто не хотел случайно попасть под лапы двум разъяренным драконам.
На земле, в паре шагов блеснула начищенная сталь. Меч. Выпал из рук, когда магические оковы упали с Крейна, выпуская на волю вторую сущность.
Он нагнулся, поднимая его.
В спину раздался смех. Тихий, злорадный, неестественный в своей напускной веселости.
Крейн обернулся.
Рильфа лежал на земле, раскинув руки. Его тело было покрыто ранами, из которых сочилась серебристая кровь. А на лице, измазанном грязью, сумасшедшим блеском светились глаза.
Увидев, что на него смотрят, он широко улыбнулся:
— Ты такой же, как я. Признай это брат. Давай, убей меня, пока я беспомощен и безоружен. Докажи самому себе, что это и есть твой истинный облик.
Но эти слова уже не вызвали прежней ярости. Только усталость и легкую грусть.
Крейн усмехнулся, занося меч над головой младшего брата.
— Что ж, если ты просишь…
Рильфа замер, впившись взглядом в клинок. Его черты на мгновение заострились, маска спала, обнажая животный страх.
— Ну же… — поторопил он, облизывая разбитые губы. — Давай! Сделай это!..
И рассмеялся.
Свист воздуха. Вспышка солнца на стали.
Едва слышный вскрик…
И долгий разочарованный вой.
Меч воткнулся в землю рядом с его глазами. Ушел по самую рукоять.
— Я знаю, кто я, — произнес Крейн, поднимаясь.
Пару бесконечно долгих секунд Рильфа смотрел на него, не в силах поверить, что все еще жив. А потом ощутил, как нечто чужое, ненасытное, беспощадное в своей жажде мщения проникает в его разум холодными щупальцами.
— Нет… — выдохнул, вонзая пальцы в дерн. — Нет… Пожалуйста… Брат…
А потом завопил, беснуясь от страха и злобы:
— Убей меня! Убей! Ты! Ничтожество! Не смей бросать меня здесь!
Но Крейн отвернулся.
Навстречу ему от особняка уже спешили драги в мундирах императорских фьордов — личная гвардия Иллариона. И Рено До Наре с суровым и хмурым лицом.
Кто-то из фьордов набросил на плечи Крейна плащ и всунул в руки чашу с дымящимся восстанавливающим напитком. Кто-то заставил Рильфа подняться и сковал ему руки за спиной. Тот продолжал лихорадочно лепетать, то и дело срываясь на крик:
— Убей меня, брат! Убей! Умоляю!..
Пока не раздался голос До Наре:
— Рильфа Даберрон, именем императора и властью данной мне Его Владычеством Илларионом, вы арестованы за преступления против империи и клана. Владыка демонов требует вашу душу, и мы не видим причин отказывать ему.
Жалкий крик Рильфа перешел в душераздирающий вой, когда фьорды поволокли его прочь.
Но Крейн уже ничего не видел. Кроме женской фигурки, застывшей на крыльце. Она смотрела на него с трепетом, отчаянием и надеждой. А еще было в ее глазах что-то такое, о чем он до этого дня мог только мечтать.
— Тая… — вырвалось глухо.
И ее будто в спину толкнуло.
Куда делись слабость и боль? Она летела к нему, как на крыльях, не чувствуя ног. Не чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, а глаза застилают слезы.