Призванная для Дракона (СИ), стр. 46
У Рильфа на голове зашевелились волосы. Его взгляд забегал, ища пути к отступлению, но, как назло, вся стража осталась за дверью. Даже если он сейчас закричит, никто не успеет прийти на помощь раньше, чем меч в руках Крейна разрубит его пополам!
— Ты же… ты же не убьешь меня, брат? — Рильфа сглотнул вязкую слюну.
Его рука медленно потянулась к эфесу у левого бедра.
— Не здесь.
— Тогда… зачем ты пришел?
Крейн не ответил. С угрюмым лицом, на котором горела решимость, он скользнул вбок и вперед. К алтарю.
— Нет!! — Рильфа бросился наперерез, выхватывая клинок из ножен.
Но успеть раньше Крейна у него не было ни малейшего шанса, как и победить старшего брата в честном бою.
Один удар сердца — и могучий дёрг застыл над алтарем, занеся сверкающее лезвие. Второй удар — и лезвие с силой опустилось на прозрачную сферу.
Крейна показалось, что он попытался вонзить меч в камень.
Отдача была столь сильна, что боль пронзила руки до самых плеч. Он с трудом удержал клинок в ослабевших пальцах. Неповрежденная сфера сверкала прозрачными гранями, отражая блики свечей, и словно смеялась над ним.
Нет, он и в самом деле слышал этот издевательский смех.
Медленно поднял озадаченный взгляд.
— Думал, это так просто? — Рильфа стоял в нескольких шагах от него, опустив палаш, и открыто смеялся. — Думал, ты заявишься сюда со своей жалкой игрушкой и уничтожишь то единственное, что поможет мне вернуть мою рабыню?
Крейн зарычал. Занеся клинок, он еще раз ударил.
Хохот усилился:
— Глупец! Это заговоренный хрусталь! Его невозможно разбить, если только ты не желаешь добровольно отдать свою жизнь и кровь, братец! Ну, так что, ты на это готов? Твоя никчемная жизнь не такая уж непомерная плата за свободу одной человеческой сучки!
Последние слова он выкрикнул с яростным остервенением. Его красивое лицо побагровело, на шее и лбу вздулись вены. Казалось, он одержим.
Одержим таким злом, которое просто не может уместиться в одном существе, пусть даже оно наполовину дракон!
Охваченный гневом, Крейн на секунду забыл о своих обещаниях. Он готов был убить брата здесь и сейчас.
Но какая-то сила оттолкнула его от алтаря. Мимо промчался вихрь грязного цвета.
Маг, про которого он забыл, с необычайной для старика прытью и ловкостью, подхватил сферу, прижал к груди, и вдруг шагнул прямо на меч, который Крейн все еще крепко сжимал.
Все случилось в одно мгновение.
Только что Храни стоял в стороне, а секунду спустя его тело нанизалось на острие, будто чужая воля швырнула старика на меч.
Раздался вскрик, потом хрип. В горле Хренка что-то забулькало, и из орта хлынула темная кровь.
— Зачем, энейре? Зачем?!
Крейн смотрел на него, не в силах поверить в то, что случилось.
Маг с трудом улыбнулся.
Его ослабевшие руки упали вдоль тела.
Заляпанный кровью заговоренный хрусталь с дребезжанием покатился пополю. Лопнул, как мыльный пузырь. Темная прядь волос, что лежала внутри, рассыпалась красными искрами идут же истлела.
— Свершилось, — дрогнули посеревшие губы.
Бездыханное тело мага соскользнуло с меча.
На минуту зал окутало гнетущее безмолвие. А потом раздался язвительный голос:
— Теперь и меня убьешь так же, как старика? Или как убил свою жену? А, братец?
Потрясенный случившимся, оцепеневший от шока, Крей медленно опустил руки и выронил меч.
Безнадежное глухое отчаяние накрыло его. Он смотрел на свои руки, испачканные чужой кровью, на мага, что продолжал счастливо улыбаться даже после смерти, на клинок, упавший со звоном некаменный пол.
А в голову продолжали врезаться, ввинчиваться против воли слова Рильфа, несущие смертельный яд:
— И после этого ты считаешь, что достоин быть лордом больше меня? Ты убийца, Крейн, такой же как я. Хотя нет, ты намного хуже. Я не прячу своих желаний под маской благочестия и не лицемерю. Если хочу что-то взять — то беру. У тебя же нет храбрости признать свою истинную суть. Ты всю жизнь играешь чужую роль, хочешь выглядеть добреньким и справедливым. Только ради чего? Глянь! Твои руки по локоть в крови бедняги, который годился тебе в отцы. Ты убил его, Крейн. Ты убийца! Признай это!
Он пытался закрыться от них. Не слушать. Не впускать в себя этот яд. Но в ту минуту чужие слова были слишком созвучны его собственным мыслям. Вольно или невольно, но Рильфа повторял именно то, о чем думал Крейн.
Он убийца. На его руках кровь невинных. И это правда, которую можно скрывать от других, но не от себя. Это правда, с которой живешь, которая всегда при тебе и ни на секунду не дает забыть о том, что ты сделал.
В конце концов, он устал бежать от себя. От своей истинной сути.
Голос Рильфа понизился до свистящего шепота. Вкрадчивый, осторожный, теперь он вливался в уширена как растопленный воск, лишая того собственной воли.
— Ты знаешь, что я прав. Мы с тобой единое целое, брат. Отбрось нелепые законы морали, они для людей — слабых, никчемных человечков. Мы же драконы. Мы подчиняемся только праву сильнейшего. Идем со мной, и я освобожу тебя от предрассудков. Я дам тебе силу, о которой ты можешь только мечтать! Вдвоем мы поставим этот мир накалены. Сам император Илларион склонит голову перед нашим могуществом!
Последние слова прозвучали мощным крещендо, наполняя голову Крейна колокольным звоном.
Это было так верно, так правильно.
Они — драконы. Они не должны выпрашивать милостыню у людей, когда могут просто пойти и взять все, что нужно. Они завоеватели, это их суть и сущность. Они пришли этот мир, чтобы сделать его своим!
Звон в ушах рос, вместе с ним росло раздражение. Хотелось отмахнуться от него, как от назойливой мухи.
Крейн зажмурился и потряс головой. А когда снова открыл глаза, то невольно задержал взгляд на клинке, лежащем у ног. Потом посмотрел на Хренка.
Медленно, словно раздумывая, его губы растянулись в усмешку.
— Ты прав, — бросил холодно, равнодушно, точно плевок. — Я убийца. Я убил этого старика. Убил жену, своего нарождённого сына и прорву людей.
Его слова повисли в воздухе.
Он поднял взгляд, отмечая, как налицо Рильфа меняется целая гамма эмоций от недоверия до открытой злой радости. И только когда на губах младшего брата заиграла довольная ухмылка, он плавным движением подхватил с пола меч и добавил:
— Придется добавить к их жизням еще и твою.
Глаза Рильфа расширились, когда смертоносная сталь обрушилась на него. Спас рефлекс, отработанный до инстинкта.
Отбив клинок, он с трудом уклонился от нового удара. И туже вскрикнул, когда кончик меча рассек его скулу.
Лезвие очертило круг и, точно играя, коснулось плеча, оставляя кровавый росчерк.
Крейн наступал, нанося удары один за другим. Меч порхал в его руке, как былинка. На застывшем лице горели одни глаза. В них пылала леденящая ярость.
Рильфа понял, это конец. Брат может убить его в любую секунду. Он просто играет, рисуя на нем кровавый узор. Загоняет в угол. Наслаждается болью и страхом, как он сам наслаждался болью и страхом своих жертв. Хочет увидеть его на коленях, умоляющим о пощаде.
Но умирать вот так Рильфа не хотел. И не собирался. Это было бы слишком нелепо.
Он подставил плечо под удар, отступил, уходя в глухую оборону, закричал, срывая связки от нахлынувшей паники:
— Стража! На помощь!
Краем уха еще услышал, как распахнулись створки дверей, с грохотом ударяясь остеоны. В зал хлынули стражники, потрясая оружием, и Крейн, рыча, точно дикий зверь, прыгнул на них.
А потом в голове Рильфа будто вспыхнула молния: невыносимый ослепительный свет, на секунду затмивший сознание.
Эта вспышка могла означать лишь одно: его сын наконец-отродился.
Он пошатнулся, на долю мгновения ощутив невыносимую слабость. И тут же точно бурлящий поток захватил его, проясняя сознание.
Ребенок! Благословение богов Драконьей Зари или, может быть, Темного Холла? Кто из них больше предложит за его душу?