Сладкое зло (СИ), стр. 43

Даже не замечаю, как губы растягиваются в довольной ухмылке. Всегда так… стоит лишь на миг подумать о девчонке. Хотя, че там! В последнее время я лыблюсь как невменяемый психопат, двадцать четыре часа в сутки. Потому что все это время думаю лишь о Крохе.

— Ты чё такой довольный? Чё лыба до ушей? — в комнату заваливаются близнецы.

Швыряю на пол штангу, выдыхаю, заканчивая последний подход, как вдруг замечаю, как эти упыри ржут и пялиться на мой острый стояк, который таранит влажные от усиленной тренировки треники.

— Парни, я кажется того... — невнятно лепечу, залпом осушая бутылку с водой, но они перебивают.

«Влюбился» — практически ляпнул это дерьмо в слух.

— Может шлюх снимем после боя и отпразднуем ещё одну победу?

Больше никаких шлюх! Отныне буду дрочить в собственный кулак и думать только о ней. Дам ей время. Столько, сколько захочет. Чтобы привыкнуть, чтобы принять решение лечь со мной в койку. Тогда, когда она сама захочет.

Я сбрендил!

Что за чертовщина такая?

Не узнаю себя. Не я это.

Хотя, если честно, новый я нравлюсь себе больше.

— Идите нахрен со своими шлюхами. Не могу больше ни на кого смотреть. Что со мной, бля?

— Ты просто лошара. — Отвечают хором, продолжая давиться хохотом.

В комнате появляется Димас с Максом. Теперь все в сборе.

Димас мнётся, но всё равно выходи в центр помещения и уверенным тоном вещает:

— Слушай, бро ты это… — неловкая пауза, — прекращай свои понты. Нам не нужны проблемы. Не связывайся с девкой. Не влюбляйся. Сам знаешь, что будет.

— Или её грохнут. — Рычит Егор.

— Или тебя. — Продолжает Антон.

— Или всех нас. — Выносит свой вердикт Макс.

— А что будет, когда правда вскроется? За собой бедолажку потащишь? Долго ведь на одном месте не засиживаемся. — Димон смотрит на меня исподлобья, будто собирается бросить вызов.

Близнецы прекращают ржать. В воздухе начинает вонять презрением.

Я не собираюсь молчать, обдумывая это дерьмо. У меня на уме есть только один выход.

— Нет. Я просто уйду “на пенсию”. — Заявляю твёрдо, с уверенностью, с хрустом в кулаках.

— Дебил. — Димон лукаво корчит рожу. — На завод пойдешь? Там ты особо бабла на лечение сестрёнки не заработаешь.

— Выбирай… Или братва, или шлюха. — Макс окончательно теряет страх.

Вот тут я не выдержал.

Рехнулся! С катушек слетел и превратился в лютого монстра.

Это было ошибкой… Ошибкой назвать мою девушку шлюхой!

Ублюдок будто бы мне только что в лицо плюнул. А затем, ещё и вылил на голову ведро с говном.

Врезал. В живот. Со всей дури.

И пусть скажет спасибо, что не в морду. Иначе, замучился бы потом собирать раздробленные зубы с пола.

***

Пулей выскочил из зала, с яростью сплющил в руках пачку с куревом. Вытащил одну сигарету, закурил.

Млять! Бросил же! И снова взялся за это дерьмо. Просто бесит! И я не знаю как справиться с этим бешенством. Когда в моей жизни появилась ОНА приступы одичалости усилились. И так страдаю от проблемы с самоконтролем гнева, а тут сорвался! Въебашил Максу. Из-за девчонки.

Мне предстоит сделать сложный выбор.

Они… или она.

Кажется, когда я врезал своему брату, я уже сделал этот выбор.

***

Немного остыл, затушил бычок об асфальт, снова вернулся в помещение.

Надеюсь, Буйный долго харится не будет.

Сам виноват. За базаром нужно следить.

Некоторое время парни со мной не разговаривали. В принципе, они считали меня лидером, поэтому вскоре обиды забылись. Буйный занялся своей новой тёлкой, подругой Сони, остальные усердно готовились к бою, ну а я, после бодрящего душа, вышел устремился навстречу нежного голоса.

Крошка вернулась с прогулки. Мне пришлось встретить её в полуголом виде, ибо тело ещё не обсохло после банных процедур.

Какая милота!

Щёки малышки вспыхнули алым румянцем, в кукольных глазёнках блеснуло изумление! Меня здорово трухнуло, сердце в груди затарахтело как заведённое, а ширинка взъелась в член.

Гребанные джинсы! Трещали по швам!

Вряд ли это связано с новым гормональным курсом и резким набором мышечной массы. К тому же сегодня с утреца я вжарил себе в зад двойную дозу тестостерона.

Как же не вовремя она ворвалась в мою жизнь. Именно тогда, когда я сел на новый курс. Самоконтроль сейчас ни к чёрту. Переживаю, что всё же сорвусь нахрен и оттарабаню милашку во всех позах, во все её узенькие дырочки, наполняя Крошку своим горячим белком. Чтоб аж до моей глухоты и до её потери голоса, она верещала от удовольствия, пока я властно и грязно показывал ей весь необъятный космос, вбиваясь свои огромным членом в ее миниатюрную киску.

Я улыбнулся… И делал этот каждый раз, когда она, во время приветствия, задирала вверх свою миниатюрную головку, чтобы посмотреть на меня, как на огромный американский небоскрёб.

В этот миг по венам пульсировала не абы какая гордость. За свой внешний вид, за свои достижения во внешности. Мне приходилось много пахать, ломать себя, работать над своими изъянами. Очень долго и ооочень много. В итоге цель была достигнута. Я накачался до таких размеров, что люди стали преклонять передо мной голову и уступать дорогу. Это была самая приятная награда за непосильные старания.

Иногда я даже боялся обнимать Соню. Мог переборщить, не рассчитать силу и случайно раздавить мою хрустальную девочку. Но вскоре, научился контролировать свою мощь. Ради любимой малышки.

Сам не понял ка как сдурел. Наверно ещё тогда, в баре. Когда её впервые увидел. В башке что-то переклинило. И не только в башке. В груди тоже.

Сердце провалилось в желудок и забилось там, как проклятое, в критической агонии!

Между нами вспыхнула некая мощная связь!

Подаренная небесами.

Я посмотрел на неё, и в тот миг, когда наши глаза встретились, внутренний голос отчётливо произнёс в голове:

«Это она».

***

Когда мы приехали в Подполье, перед выходом на ринг, я закрыл глаза, сжал кулаки, представил в уме её сладкий образ и… даже услышал, как там, в зале, Соня выкрикивает моё имя.

Что ж, настало время в очередной раз бросить вызов смерти, чтобы произвести на девчонку ещё большее впечатление.

И я, естественно, не сомневаюсь, что выйду из этой схватки победителем.

ГЛАВА 2 4 .

Когда мужчина ушёл… я еле-еле успела добежать до туалета.

Меня вырвало.

Бледная, на вид, как тысячелетняя мумия, я искусала губы до мяса. Не помогало даже умыванием ледяной водой. Бродила из одной комнаты в другую, из одной в другую, до треска в пальцах сжимая телефон в ожидании новостей, живьём буквально тлея от безысходности, так и не смогла расслабиться, хотя бы на миг.

Как вдруг… получила сообщение.

«Здравствуй, Сонечка. Как дела? Что делаешь?»

Это был номер Виктора.

Меня снова швырнуло в холодный озноб. Да так, что я не могла пошевелить ни руками, ни ногами, чтобы написать ответное сообщение, или чтобы доползти до кровати.

Через пять минут раздался входящий вызов.

На звонок пришлось ответить. Иначе, «новый папочка» прямо сюда пошлёт целую роту омоновцев, чтобы утащить меня за решётку.

— Ну привет, «доченька»…

— Не смейте меня так назвать!

Возмущение было проигнорировано.

— Ты почему не отвечаешь на сообщение?

— В душе была.

— Запомни! У тебя в запасе есть тридцать секунд, чтобы ответить.

Иначе…

— Знаю! Посадите меня в тюрьму.

— Бинго, малышка, — ехидный смешок, — Ну что, как твои дела? Говорить можешь? Ты ведь у него дома?

— Да.

— Есть новости?

Меня накрыло ещё одной волной агонии.

— Н-нет. Пока нет.

Виктор мент. И его вряд ли проведёшь. Он ведь даже по голосу может запросто определить — вру я, или нет.

— А если честно?? Знаешь, милая, я так привязался к вашей семье… Что наверно буду рыдать, когда вас затолкают в грузовик с решётками и отправят далеко и надолго. Спрашиваю ещё раз, млять! Есть новости? И где твой стероидный обезьян?