Имя твоего дракона, стр. 29
— Знаешь, я… я пока не решил, на чьей я стороне!
— Может, вы и не решили… Но вы оказали помощь мне. Не открыли тайну Одэль и мою… и тех, кто вместе с нами. Это простые жители мира, ваш брат Зоринго, жрецы, ваша мама… Вспомните, в первый день, когда мы не были хорошо знакомы, вы просили меня доверять вам, и вы меня не выдали — выполнили обещание. А теперь я хотел бы отблагодарить вас. Я предлагаю дружбу, — возбуждённо сказал Чимиту.
В нетерпении дриад сцепил руки, а в глазах загорелся огонёк надежды.
Арго задумался. На стороне дриада — жители мира, мама, Зоринго, жрецы. Он сделал шаг навстречу. Почему не принять дружбу, чтобы не остаться одному?
Но точно какая-то нелёгкая сила, злой дух-искуситель вернул Арго к мыслям об отце, который не виноват в том, что мама ушла от него! И он должен дать отцу шанс, который отняла мама: познакомиться ближе и стать другом. Хотя у неё тоже когда-то был шанс вырастить его, Арго, самой — быть рядом с ним, но она оставила сыновей на попечение чужих. Предала. Поэтому он выбирает отца. Он не может дружить с врагом! И Арго сказал, потемнев лицом:
— Я сомневаюсь, что из нашей дружбы выйдет что-то путное. Ты забываешь, во мне течёт чёрная кровь… Мара и я — наследники короля тьмы!
— Какая разница, какого цвета у вас кровь или сколько голов, рук или ног? Ваша тьма, в отличие от тьмы Мары, озарена светом Имаджи! Вам всегда придётся сомневаться, выбирая между двух огней, и я хочу быть рядом и помочь, если вы разрешите!
Арго не успел ответить. Дверь распахнулась.
В комнату без стука ворвался отец.
Глава 15. Зверь
— Не спишь? — отец быстрым взглядом оценил обстановку. Кивнул Чимиту, сделав слуге знак удалиться.
Вид у него был грозный. Глаза сверкали, спутанные чёрные кудри свесились на лицо. Арго струхнул, вспомнив рассказ Чимиту о предательстве сестры. Как выкручиваться? Свалить вину на Мару? А кому поверят?
Его мороз продрал по коже от мысли, что собственная жизнь оказалась под угрозой. Куда бы он ни ступил, везде поджидают устроенные сестрой ловушки!
Пока он в смятении подыскивал оправдание, отец заговорил сам:
— Я понимаю, тебе трудно, Арго, сын мой! Новая обстановка, новая жизнь, новое окружение, и у меня нет времени с тобой побыть и ответить на твои вопросы.
Я думал, тебе проще будет общаться с сестрой, а вы никак не найдёте общего языка! Сразу скажу, что не намерен разбираться в ваших отношениях, кто кому и что должен. Выясняйте сами. Хоть дочь и обвинила тебя в подготовке заговора, её рассказ о твоём бунте я лишь принял во внимание, не более того. Её слова показались мне сомнительными.
Не думаю, что ты готовил переворот, лёжа в постели без сознания, пробыв в замке несколько часов, хотя кто знает? Если это правда, то я… я горжусь тобой и твоим желанием и стремлением идти к цели!
Хочешь власти? Помни, что не всегда следует ломиться напролом. Сообразительность и хитрость помогают быстрее и лучше. Ну, а что касается твоей сестры, то у Мары сложный характер, она выросла одна, привыкла быть единственным ребёнком в семье. Девочке трудно привыкнуть к мысли, что надо делить с тобой то, что досталось бы ей одной, если бы ты не вернулся.
Но как бы там ни было, ты здесь, с нами. А в нашей семье мы готовы прощать заблуждения. Я с радостью принял тебя и возлагаю надежды на твои силы! Вместе с Марой вы сможете продолжить моё дело, когда меня не станет или я уйду на покой. Вы будете управлять мирами!
Арго слушал отца молча, едва сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть вслух, как его достала Мара. Он ухватился за табличку, но усилием воли подавил опасное желание написать о подлостях сестры. Как бы потом не пришлось пожалеть. Он понял, что родители готовы простить Маре любое преступление.
Да лучше он будет один сражаться за себя и свой мир, чем иметь с малахольной какие-то общие дела! Рано или поздно он выведет Мару на чистую воду и спасёт отца от неё и мачехи! Будет, лгунья, знать, с кем имеет дело! И Арго поклялся себе превзойти сестру.
С улицы донеслись глухие раскаты, похожие на буханье пушки. Отец подошёл к окну. Резко распахнул его, выглянул. Арго забеспокоился. Что происходит? Кого отец и Чимиту опасаются? Или, может, ждут?
Снаружи было темно, как в зимней проруби. Свинцовые тучи затянули небо плотной завесой. Внезапно в распахнутое окно ворвался порыв ледяного ветра. Он с силой распахнул полы отцовской мантии, наподобие крыльев огромной птицы, одним махом рванул её с плеч, закружил яркое полотно по комнате и бросил к ногам Арго. Не успел мальчик глазом моргнуть, как мантия потеряла прежний роскошный вид, оказавшись ветхой, линялой и облезлой шкурой какого-то неизвестного ему животного. Арго в испуге отпрыгнул, с трудом оторвав взгляд от отцовского сокровища, и закрыл рот руками, едва удержав предательский крик.
Без мантии отец оказался не тем, к кому он привык! Это было создание на редкость омерзительного вида. Отвратительнее всех, на кого он насмотрелся вдоволь, гуляя с Зоринго по улицам города, и в тысячи раз страшнее сильфа, в которого когда-то превратился приёмный отец Лофтин. Никогда в жизни Арго не испытывал такого ужаса и брезгливости при взгляде на живое существо.
Тонкие щупальца служили отцу ногами и руками. Раздутое тело напоминало морского дьявола. А бородка, фиолетовые глаза… тёмные кудри… румянец на щеках, ох! Куда всё подевалось? Вместо родного открытого лица, которое Арго успел полюбить, перед ним раскачивалась морда монстра с налитыми кровью глазами и облезающей кожей на драконоподобном носу. Из приоткрытой пасти виднелись желтоватые клыки.
Почувствовав неприязнь сына, чудище отвернулось к окну и завыло в небо, так отчаянно, точно Арго только что вырвал у него сердце. У мальчика кровь в жилах застыла, в голове зашумело от полного горя вопля. С трудом переведя дыхание, он попытался привести мысли в порядок и сообразил, что ничего плохого чудовище ему не желает. Просто в их мире, наполненном уродами и монстрами, отец выглядел как свой среди своих.
Это он, Арго, был чужим!
Теперь ему стало понятно, почему отец постоянно кутался в волшебные одежды — они скрывали его исковерканное тело, превращая желаемое в действительное. Отец хотел выглядеть как Арго, только повзрослевший, и мантия создала ему иллюзию! Это одно из её свойств, о которых упоминала сестра. Но зачем отец так поступил? Зачем скрыл истинную внешность и сущность? Боялся, что он возненавидит его?
— Я напугал тебя, сынок? — прошептало чудище.
Несмотря на рубленый, рваный голос, в его тоне Арго уловил мягкость и печаль. В глазах блеснуло что-то наподобие слезы. Арго растрогался и едва сам не заплакал, чувствуя, как сердце заливает стыд. Он оскорбил и обидел отца, испугавшись его настоящего вида! А тот лишь напомнил, что они оба — создания тьмы.
Ему невольно вспомнилась встреча в Незримом лесу с мачехой. Танцевавшие на поляне монстры были напуганы чьим-то леденящим кровь рёвом. А потом к ним вылетела из леса прекрасная Мал-уэль. Как же он мог так заблуждаться до сих пор? Ему стало не по себе при мысли о внешности мачехи и Мары без магии.
А он сам — сын тьмы? Чью оболочку носит?
Треал перехватил взгляд погружённого в раздумья Арго, покачал мордой и сказал, рассеивая последние сомнения сына:
— Да, ты не похож на меня. Ты унаследовал внешность матери и подобное ей тело. Но и я не всегда был уродом… были лучшие времена. Ты моё дитя, и моя отравленная кровь бежит в твоих венах, значит, ты тоже носишь Зверя в себе. Кто он, я не знаю… Тебе самому предстоит выяснить тайну. Останься со мной, и я помогу тебе справиться с ним.
Арго стоял ошарашенный, почти не слушая. В голове стучала только одна мысль: он Зверь… он носит Зверя в себе! Так вот почему ему откликнулись звери леса, когда он, ранив кого-то в Лабиринте, впервые в отчаянии завыл. Вот почему он услышал зов Зверя Мары? Он — Зверь, и ему не место среди братьев и сестёр или рядом с Чимиту и с мамой. Впрочем, он уже решил, что перейдёт на сторону отца. Сын должен остаться с отцом, стать опорой, подмогой и правой рукой стареющего короля.