Семь кругов адского рая, стр. 38

– Не могу, Ник! Завтра очень хлопотный день. Девочки без меня не справятся.

– Я отвезу тебя домой утром, пораньше, ты успеешь привести себя в порядок. Если хочешь, я пойду с тобой, одену колпак, фартук и займу место повара!

Женя весело рассмеялась. За столь короткое время она очень привязалась к Никите. Ежедневные встречи с ним входили в привычку. Вдобавок ко всему те встречи поражали многообразием и оригинальностью, потому она предчувствовала, как много потеряет в случае отказа.

– Уговорил, что с собой брать?

Никита сверкнул непревзойденной улыбкой.

– Оденься теплее, остальное беру на себя. Будь готова к 8, я заеду.

Никита съездил на Тихие Заводи и, сделав необходимые приготовления, в назначенный час ждал Женю на месте. Она вышла к нему в непринужденном виде, и Никите впервые довелось созерцать её не в платье или деловом костюме, а в джинсах и ярком пуловере. Каштановые волосы, переливаясь на солнце карамелью, были завязаны в тугой хвост. Бледное лицо сияло естественным благолепием, а чёрные агаты блестели сочнее, чем обычно. Она села в машину, и Никита не отрываясь смотрел на неё.

– Что? – уточнила Женя, краснея.

– Нет… ничего, – неуверенно промолвил Никита. – Поехали?

Она кивнула, и они тронулись в путь. Минуя Тихие Заводи, чёрная Теана пробиралась в чащу по накатанной пыльной дороге, пока не достигла места назначения. Они оставили машину у тропы, а сами побрели на поляну, где собралась компания из пяти человек: две девушки и трое парней. Костя – парень с полулысой головой и орлиным взглядом – нёс дрова к месту будущего костра. Высоченный, худой Дима с густой эспаньолкой вставлял дуги в землю. Девушки сидели в стороне, потягивая смешанный коктейль. Одну звали Ирина. Её нос напоминал кнопку; лицо обладало красным нездоровым оттенком; под глазами – синяки; волосы с отросшими черными корнями были затянуты в хвост на темени, а обрюзглые формы требовали более закрытой одежды, но общественные комплексы были ей нипочём. Она постоянно заливалась раскатистым смехом над шутками рядом сидящей Альбины, которая напротив – имела худощавое лицо, маленькие карие глаза, светлые волосы и выглядела намного старше своих лет.

Когда Никита с Женей подошли, Антон бросил палатку, натянутую с двух сторон, и ринулся навстречу гостям. Никита сразу познакомил их.

– Надо же! Ты та самая девушка с картины! – воскликнул Антон, растерянно потирая пальцем губы. – Я сражен! Какая честь познакомиться с тобой. Ник, да как похожа! Прям такая, как на полотне.

Никита поздоровался с ребятами, пожав им руки.

– Если ты будешь и дальше говорить обо мне, как о картине, я окончательно превращусь в неживое существо, – с улыбкой сказала Женя.

Антон взял её за руку и потащил знакомиться с девушками. Те фальшиво улыбнулись ей и продолжили говорить о своём, поглядывая на Никиту. Он пришелся девушкам по вкусу. Никита же не сводил глаз с Антона, который открыто пытался ухаживать за Женей. Ревность начинала точить его изнутри, но он взял себя в руки и принялся устанавливать палатку.

Вскоре места для ночлега стояли в полной готовности, развели костёр, а чуть позже все устроились подле него, кроме Никиты и Жени.

– Пошли со мной! – сказал он, потянув Женю за руку.

Выбранное место для отдыха находилось на опушке леса. Вид природного пейзажа обдавал девственной прелестью. Зелёный луг купался в лучах заходящего солнца. Кроваво-оранжевый диск светила раскрашивал перистые облака, придавая им розовый отсвет.

– Взгляни! Так выглядит сырой материал для художника, – сказал Никита, глядя на закат.

За суетой последних лет Женя забыла, что значит никуда не спешить и насладиться прелестями мира, лицезрея звёздное небо, лес или закат. Лето было в самом разгаре, а она безвозвратно упустила половину его сочных красок. Женя мысленно благодарила Никиту за те дни, в которых по-настоящему жила, а не существовала.

– Закат очаровывает… – тихо проговорила Женя. – Я столько лет не обращала на него внимания. Если бы умела рисовать, то первым запечатлела бы его.

– Хочешь попробовать? – интригующе спросил Ник.

– Нет, что ты, я не умею…

– Я помогу!

С этими словами он направился к машине и, достав художественные принадлежности, вернулся к Жене. Весь спектакль с живописным пейзажем уходящего дня Никита спланировал заранее. Женя поглядела на компанию за костром: шли оживленные споры на тему, кто в какой палатке будет ночевать, а Никита тем временем поместил лист грунтового картона на мольберт. Преисполненный страстью к живописи, он увлеченно рассказывал последовательность работы над пейзажем.

– Держи кисть легко. Представь, ты паришь над землей… Она должна скользить по листу, а масло ложиться воздушными слоями. Смотри.

Он смешал несколько цветов на палитре и сделал пару горизонтальных мазков красным цветом; растушевав, положил слой розоватого оттенка, затем жёлтого, а сверху – идентичные пастельные тона.

– Придерживайся цветовой гаммы, которую видишь перед собой, – говорил он. – Но никогда не подавляй инициативу своего воображения. В том особенность: ты должна не просто срисовать выбранный объект для творчества, а должна добавить немного себя! Выделить то, что больше всего сразило тебя в увиденном! Теперь давай сама.

Женя взяла кисть и, макнув в красный цвет, положила начало будущему изображению солнца. Её руки дрожали. Раньше она никогда не увлекалась творчеством. На уроках рисования в школе учитель хвалил её. Но сама Женя считала свои рисунки нелепой мазней. Те, что были выполнены простым карандашом, могла показать без стыда, но, когда возникала необходимость придать изображенным предметам цветового контраста, всё сливалось и походило на «Чёрный квадрат» Малевича. Теперь благодаря привлекательному учителю, стоящему рядом, она вправду заинтересовалась. Ей хотелось сразить Никиту и получить его похвалу. Потому движения её руки, в которой держала кисть, были осторожными и аккуратными. Она стала невольно прикусывать язык (любое дело, требующее максимальной сосредоточенности, сопровождалось этой странной привычкой). Изменения в лице Жени вызвали у художника улыбку.

– Ты слишком напряжена, а здесь нужна лёгкость! Давай вместе.

Никита подошёл сзади и крепко обхватил рукой ладонь Жени, сжимающую кисть. Он управлял твёрдо и уверенно, и под его руководством кисть вела себя, как послушный ребёнок. Растушевывая цвет, он вытирал излишки краски о полотенце, а потом наносил более светлые тона.

– Солнце садится, дописать с натуры природы не успеем, – мягко сказал Никита. – Зато потом можно отдаться воле фантазии.

Тело Жени бросило в жар, а руки стали холодными и влажными. Никита так близко наклонился к ней, что она почувствовала, как его губы еле касаются её уха. Его мелодичный голос заставлял мурашки бегать от корней волос по спине вниз. Недавний поцелуй с Никитой во время прогулки на байке явственно стоял у Жени перед глазами. Повторить бы её вновь, прямо сейчас! Она вспыхнула, отругав себя за то, что невластна над своими чувствами.

Ещё некоторое время они поработали над этюдом. Вскоре окончательно стемнело и, отложив творческую работу, они присоединились к остальным. Когда они подошли, Дима вызвался жарить мясо, а Антон сидел на поваленном деревце с гитарой в руке. Перебирая струны, он подбирал необходимую тональность для игры. Девушки окружили его и, распивая чай в походных кружках, предложили испить горячего напитка Жене и особенно тепло – Никите. Языки пламени весело плясали под звуки убаюкивающего треска веток, горящих в костре, где пеклась картошка. Как только солнце исчезло за горизонтом, поверх одежды все натянули кофты или куртки. Через несколько минут запах ароматного мяса разнесся по всей поляне.

Никита пожарил хлеб, а сверху положил ветчину, сыр и кружочек огурца. Женя, устремив блестящие агаты на пламя костра, сидела напротив Антона, который с чувством запел:

«Если у вас нету дома – пожары ему не страшны.