Черные вороны. Обрыв, стр. 46
По лестнице наверх, толкнул дверь и застыл на пороге – пусто. Еще не понимая, взглядом на распахнутые пустые шкафы. На полку у стола – ни одной игрушки. Да, я посылал ей плюшевых медведей несколько раз в год, и я знал, что они все стоят на этой полке у ее кровати.
Развернулся, вышел, оглядываясь по сторонам. Сам не понял, как сгреб за шиворот одного из парней из обслуги:
- Где она?
Он в недоумении, быстро моргая, смотрел мне в глаза.
- Дарина. Где она? – рявкнул так громко, что зазвенели стекла.
- Уехала, где-то полчаса назад.
- Ее машина внизу. Не лги мне, придурок. Она велела мне так сказать? Увидела, что приехал и велела? Отвечай! Где? У Карины в комнате или к Фаине поехала?
- Нет. За ней приехали. Я же говорю – не дома она. Спустилась с чемоданами.
- Кто приехал, мать твою?
- Не знаю. Парень на бордовом кабриолете. Он часто к ней приезжал. Сын Беликова. Худой такой. Высокий.
Я почувствовал, как перед глазами появляется красная пелена. Сын Беликова? Конечно, помню клоуна, которому нос свернул. Как же не помнить?
- С чемоданами, говоришь?
- Да. Она вещи собрала еще утром.
- Куда поехала, знаешь?
- Вы с Андреем Савельевичем поговорите – он знает. Вроде волонтером. Я-то ничего не знаю. Просто слышал, как она с тем говорила… когда он чемоданы помогал спустить.
Помогал, значит? Мои пальцы медленно разжались. Каким, нахрен, волонтером? Куда, бл***ь?
Сам не понял, как несколько раз вмазал в стену над головой парня, и тот дернулся, непроизвольно жмурясь.
Мой сотовый разрывался от беспрерывных звонков. Выматерился, глянув на дисплей и узнав номер Татьяны. Что этой шлюхе еще надо? И почему так не вовремя?!
- Куда волонтером? – все еще удерживая перепуганного паренька.
- Не знаю. Мне не докладывают.
Я уже выходил на улицу, на ходу пикнув сигнализацией. Полчаса, значит? Успею догнать.
Снова зазвонил сотовый. Возвестил об смске. Бросил взгляд на дисплей. Вот сука!
«Сейчас приезжай! Нам надо поговорить! Срочно! Иначе нахрен все договоренности!»
Я сел в машину – вначале придушу эту суку, а потом догоню маленькую ведьму и верну обратно. Волонтером, бл***ь. С тем лохом. Быстро нашла замену, маленькая. Долго не мучилась, да? В голове как выключатель щелкнул. Темно. Сгорели предохранители. Замкнуло. Догоню и нахер оторву башку обоим.
Вот она, цена словам – прошлой ночью подо мной извивалась и стонала, а сегодня уже со своим гребаным Ромео укатила. И картинки в голове одна развратнее и тошнотворнее другой. Как они там… прямо в машине. Как этот лох ее трахает на заднем сиденье. От злости затрещали кости… А вот и оно. То самое дикое чувство, которое, я знал, появится – желание сделать ей больно, и уже физически.
Еще одна смска от Татьяны, и я швырнул сотовый на заднее сиденье. Пусть все компроматы засунет себе в роскошную задницу. Мне похрен. Но где-то там внутри все еще жил голос рассудка – нельзя пока. Нельзя. Будет компромат в руках, тогда и пошлю, а пока нельзя.
Достал сотовый и еще раз набрал мелкую. Прослушал автоответчик и прорычал:
- Найду, и повторишь еще раз о своей гребаной вечной любви. Если сможешь! Лох твой пусть молиться начинает!
ГЛАВА 21. Дарина
В любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и лишь иногда, очень редко роли меняются.
(с) Франсуаза Саган
И Глеб сдержал слово. Я рассматривала собранный им материал. Везде фото Макса в военной форме. Я совсем не разбираюсь в том, как работают фоторедакторы, но Глеб сказал, что многие фото постановочные и отфотошопленые. Но очень профессионально, и увидеть это не представляется возможным без должной аппаратуры. Там же я увидела Светлану Нестерову с двумя детьми. Сыном и дочкой. По возрасту дети не особо подходили, но Глеб меня уверил, что все это не проблема и документы будут выглядеть так, что не придерёшься. Единственная проблема, которая у меня возникнет – это выезд за пределы города, да так, чтоб Андрей ничего не узнал об этом и не смог помешать.
– Как я это сделаю?
– Есть один человек. Когда-то имел дела с Воронами, работал в одном из ресторанов, но соскочил и занялся другим бизнесом. Сейчас на фуре ездит. Дальнобойщик. Кое-чем приторговывает нелегально. И у него огромные неприятности после того, как товар за спиной у Графа провез. Он между двух огней и собирается удрать. В Дагестан. Чечены вроде как прикроют его зад. Если припугнуть, а я скажу, чем припугнуть, он вас вывезет в своем фургоне.
– Откуда его знаешь? Откуда ты вообще все это знаешь?
– Знаю. Работа у меня такая! Наркоту он возил. Из-за этого в шею его и погнали. А теперь он сильно накосячил. Связался с чеченами. Если Графу это станет известно – не жилец этот Лева.
Я услышала вдруг какой-то звук, похожий на плач, и скрип половиц. Оглянулась назад – никого нет.
– Я тебе потом напишу. Мне отойти надо.
Звук повторился, и я тихонечко вышла в коридор.
Он стоял там в одних трусиках с простыней в руках и смотрел на меня отчаянно-несчастно-виноватыми глазами.
– Я все уберу. Я все вынесу и сам постираю. Я уберу…
Посмотрела на простыню, а она мокрая, и трусики на нем мокрые. Сам дрожит весь. Замерз. И мне вдруг до слез стало его жалко, так жалко, что я ощутила, как сердце зашлось. Присела на корточки перед ним.
– Тебе не надо ничего убирать. И бояться не надо. Никто тебя не накажет. Пойдем, вместе отнесем это в стирку, помоем тебя, и пойдешь спать.
Он не верил, что слышит это, и едва я попыталась взять его за руку, тут же вырвал ее и шарахнулся от меня назад.
– Я больше не буду. Не надо меня наказывать и запирать в темноте. Я не буду писаться. Это случайно и один раз. Я уже давно этого не делал.
О боже! Меня всю затрясло, я резко обняла его за худенькие плечи и повернула к себе.
– Посмотри мне в глаза. Глупости какие. Никто тебя не накажет, никто нигде не закроет. Обещаю. Хочешь, я скажу, где стиральная машинка, и ты сам все отнесешь, а я здесь подожду? Или я сама отнесу, а ты пока помоешься и переоденешься?
Он кивнул, и я забрала у него мокрую простыню, потом кивнула на ванну.
– Иди помойся, закройся шторкой, а я отнесу грязные вещи и принесу тебе чистые трусики и пижамку.
Пошёл к ванной, боязливо на меня оглядываясь. Такой тонкий весь, прозрачный, коленки торчат и косточки позвоночника. И я вдруг ощутила дикую радость, что забрала его к нам домой. Никто его больше не обидит.
– Можешь не закрывать там дверь. Никто не войдет. Снаружи она тоже не закрывается. Если хочешь, забери с собой ключ.
Он таки ключ забрал, а я понесла простыню в стирку, предварительно заглянув в комнату и забрав все белье. От одной мысли, что эта тварь Жанна или кто-то другой наказывали и запирали его за то, что он мочился в кроватку, меня дергало от ярости. Узнаю, кто это делал, сама лично где-то запру без трусов на голом кафеле.
И вспомнила, как сама когда-то спать боялась… как пряталась под кроватью и нож воровала, чтоб если что….
«– Замерзла, мелкая? Давай греться, я чайник поставил.
– Нет, не замерзла, это ты не все детали туалета купил.
Он расхохотался. Во весь голос. Посмотрел на мою грудь, и у меня вся краска к лицу прилила.
– А есть что прятать? – он продолжал смеяться, а я нахмурилась.
– Дурак!
– Да ладно тебе. Не злись, малыш. Кофту набрось и пошли ужинать.
– Меня Даша зовут.
– А мне пофиг, как тебя зовут. Мне так пока что нравится.
– Память плохая, да, Макс? Всех баб «малышами» величаешь, чтоб не перепутать? Не хочу я есть. Спать хочу.
Он усмехнулся и еще раз окинул меня взглядом.
– Иди спи, – кивнул на пустующую комнату, – в той комнате постелено уже. Ты всегда днем спишь?
– Когда получается. Спать же надо.
– А ночью не пробовала? Говорят, помогает.