Порочный наследник, стр. 80
– Ты забыла один пункт в списке: муж, – напомнил он, отнимая свои губы от ее губ. – Ты выйдешь за меня, Изабель?
– Да, но только если получу титул Благородной матроны Общества запасных наследников. Разве не чудесно звучит?
Он рассмеялся – как смеялся все чаще в последнее время благодаря Изабель.
– Я люблю тебя!
– Я рада, что ты согласился. – Она послала ему ослепительную улыбку. – Мне, вероятно, понадобится трость с драгоценным камнем на рукоятке для эффектного появления в гостиной.
– Титулы и костюмы мы можем обсудить позже – когда ты выздоровеешь. А теперь – как насчет стать миссис Сент-Джеймс?
– Идеально!
Сегодня у меня был самый замечательный день в моей жизни. У меня ужасно болит бок. Был момент, когда я чуть не умерла. Это было настоящее несчастье. А Виктория до сих пор почти не разговаривает со мной. Мне грустно: она все еще считает, что я ее бросила. Но я знаю, пройдет время, и мы помиримся, она же моя сестра. Мы ссоримся и прощаем друг друга – как всегда. Но угроза смерти, боль и затянувшееся чувство раздражения сестры не имеют значения в свете того, что произошло дальше. Я помолвлена и скоро выхожу замуж! Это было самое романтичное предложение. Комната была заполнена цветами, которые он принес мне – моими любимыми цветами. Фэллон, мужчина моей мечты, сидел рядом со мной. И он попросил меня быть его женой. Я сказала «да»… ну конечно, после некоторого обсуждения деталей…
Этот разговор был довольно странным: хотя и достаточно пылкий, однако ни один из нас не сердился на другого, а изо всех сил стремился понять. В нем было место и напряжению, близкому к противостоянию, но оно не привело к крикам и хлопанью дверями. Вместо этого наш диалог привел к тому, что я согласилась выйти за него замуж – к радости и лучшему будущему, с каким не сравнится ни одна книжная история любви. Я влюблена!
Когда он поцеловал мою руку, я чуть не растаяла в постели. Он любит меня. Фэллон Сент-Джеймс любит меня! Я проведу всю оставшуюся жизнь рядом с ним, и только счастье будет окружать нас.
Эпилог
Фэллон сидел, откинувшись на спинку кресла, за своим рабочим столом в библиотеке и, как обычно по утрам, изучал документы, окруженный бумагами в тихой комнате. В течение последних нескольких месяцев морщины вокруг его глаз почти уже разгладились.
Несмотря на работу, он, конечно же, никогда не был против воспользоваться возможностью прогуляться с Изабель в парке, посетить ее в уютном саду на крыше, прийти в спальню ночью. Он решительно собирался поменять привычки, например, завтракать до полудня, нравится ему это или нет.
Изабель, улыбаясь ему, пересекла комнату, придерживая тарелку, взятую у экономки.
– У меня для тебя кое-что есть.
– Пирожные? – спросил он с любопытной улыбкой и отложил бумаги. – Но… только восемь утра…
– Я знаю, но они так вкусно пахнут – я не смогла устоять. Вот, попробуй одно. – Она взяла маленькое лимонное пирожное и бросила мужу через всю комнату.
Подскочив на стуле и поймав пирожное в воздухе над головой, он рассмеялся. Теперь в комнатах штаб-квартиры гораздо чаще слышался смех.
– Знаешь, – заметил он, пробуя кусочек, – а тебе необязательно бросаться в меня пирожными, чтобы заставить съесть их.
– Знаешь, – парировала она, – а я обожаю сваливать целые подносы с пирожными на пол. Ведь если хоть одно упадет на ковер, мы будем вынуждены вместе покинуть место преступления, чтобы миссис Фезерфитч не отругала за беспорядок. Лови! – Она бросила еще одно. – Это, кстати, твой собственный совет, вообще-то.
– Изабель! – Он сделал не очень решительную попытку наставить ее на путь истинный. – Я просматриваю инвестиционные бумаги предприятия! К которому ты тоже имеешь отношение, кстати. Но раз ты здесь… – Он встал, уклонившись от одного пирожного и поймав следующее, и откусил кусочек. – Это вкусно. Пойдем со мной. – Он обогнул стол, взял ее за руку, измазанную сахарной пудрой, забрал у нее тарелку и поставил на приставной столик.
– Куда мы идем? – спросила она и пошла за ним. – В сад? Снова в постель?
Он хитро улыбнулся ей, и этот взгляд был исполнен обещаний на вечер. Поднеся ее пальцы к губам, он слизал с них сахарную пудру. Изабель остановилась около лестницы, ведущей наверх, смотря на него. Она безоговорочно последует за ним куда угодно, но узнать, что он запланировал, было бы все же нелишним отклонением от привычного хода вещей.
– Ты не скажешь мне, куда мы идем, а? Однажды я все-таки заставлю тебя рассказать мне все твои секреты. – Она шутливо потеребила его двумя пальцами за щеку в уголке рта.
– Ты и так знаешь все мои секреты. Ты, и только ты, моя прекрасная жена. – Он поцеловал ей руку, неотрывно смотря на нее глазами, в которых было только искреннее желание, чтобы она верила ему.
И она верила. Они лежали ночами без сна, рассказывая друг другу истории – не легенды или мифы, а истории из их собственного прошлого. Она знала Фэллона Сент-Джеймса сначала как друга, затем как любовника и вот теперь – как своего мужа. Но его работа все еще была покрыта тайной и представляла собой загадку, что, как ей казалось, очень ему нравится.
– Но я не знаю, куда мы идем, – капризно пожаловалась она, а он лишь потянул ее за собой еще настойчивее.
Они миновали открытую дверь в гостиную, откуда всегда слышались мужские голоса.
– Есть разница между секретом и сюрпризом, сейчас я покажу тебе, в чем именно, – сказал он и повел ее в столовую.
– А, так это сюрприз? – Она чуть не запрыгала от волнения и вцепилась в его руку, когда он открыл дверь.
А войдя, увидела картину, висевшую на стене на самом видном месте. Ее картину! Ее украденную картину – ту, что в конце концов соединила их.
Выпустив руку Фэллона, Изабель поспешно подошла, чтобы полюбоваться ею.
– Я связался с библиотекарем в музее, – объяснил Фэллон. – Он как раз курировал ремонт рамы, и я привез ее сюда. Большая часть дома у нас занята парнями из Общества запасных наследников, но этой комнатой они никогда не пользуются. Через несколько дней к нам в гости придут твои друзья, и я подумал, что мы могли бы все вместе пообедать здесь, а, возможно, когда-нибудь – и с твоей семьей. Я хочу, чтобы ты почувствовала этот дом своим. У меня нет замка, который я мог бы предложить тебе, только вот это все, но…
– Это чудесно! – воскликнула Изабель, разглядывая восхищенными глазами ту самую картину с замком.
Став позади жены, Фэллон положил ей руку на плечо.
– Довольно реалистично, не правда ли? Кажется, что можно туда войти.
– Это прекрасная фантазия, но с некоторых пор я больше предпочитаю свою реальную жизнь здесь, с тобой.
– Жизнь здесь, в доме, полном мужчин-неудачников? – Фэллон придал голосу тон крайнего удивления.
– Есть тут один мужчина, с которым я счастлива разделить этот дом, – сказала она и повернулась к нему.
– Да знаю я этот дом: слишком большой даже для Лондона, вовсе не идеальный, берлога…
– Наш дом – больше, чем идеальный. Я счастлива с тобой, Фэллон. Ты дал мне все, чего я когда-либо хотела. Мне больше не нужно бояться ссор. Здесь нет ничего, что заставляло бы меня бежать куда подальше. Я свободна, могу делать то, что мне нравится. Кстати, джентльмены, которые здесь живут, стали моими друзьями, – игриво подмигнула она и, взяв его за руки, снова заговорила серьезно: – Когда ты слышишь слова, сказанные в гневе твоими подчиненными, ты быстро решаешь спор, потому что руководишь ими с любовью.
– С любовью? К джентльменам? Тс-с, – поддразнил Фэллон и приложил указательный палец к ее губам. – Если это дойдет до ушей Хардеуэя, я буду вынужден выслушивать его шуточки на эту тему до конца своих дней.