Порочный наследник, стр. 54

– Вижу, ты получила холст и краски, которые я послал утром.

– Ах, мой захватчик вернулся! Ты не оставил меня увядать, как цветок после цветения! – воскликнула Изабель и быстро обернулась, чтобы поприветствовать его, опустив кисточку. На пальцах у нее все еще была бледно-зеленая краска.

Он усмехнулся, услышав приветствие, но не ответил на него. Теперь он мог оставить ее только на короткое время, достаточное, чтобы выполнить одно дело, так что увядание едва ли ей угрожает. Да и вряд ли Изабель может увянуть на солнце, она просто расцветет еще ярче. Сосредоточив внимание на четырех картинах, прислоненных к различным поверхностям вокруг Изабель, Фэллон подошел ближе. Яркие разноцветные пятна краски были разбросаны на зеленом и синем фоне. Что это, сад? Судя по всему ни одна из этих картин еще не закончена.

– У меня в спальне мало цветов? – спросил он с оттенком иронии в голосе.

– Нет, у тебя на стенах полно роз, – откликнулась Изабель и положила кисточку на палетку с красками рядом с собой. – Я просто подумала, что с этими картинами у тебя появится какое-то разнообразие.

– Так и есть. – Фэллон прошел вглубь комнаты, разглядывая ближайшую картину, прислоненную к ножкам прикроватного столика. – Они такие… веселые. Мне больше всего нравится вот эта, с розами.

Изабель подошла ближе и встала рядом с ним, оценивающе разглядывая свою работу. Склонив голову набок, она с минуту смотрела на холст и наконец заявила:

– Это – яблоки.

Он внутренне сжался от допущенной ошибки и поспешил поправиться:

– Ах да, они же растут на дереве в саду.

– Собраны в корзину, скоро их отнесут продавать на базар, – сказала Изабель с укоризной.

– Ха, – хмыкнул он, – ну конечно! Вот теперь и я вижу. Ты столько времени провела в окружении великих произведений искусства, и это явно повлияло…

Звонкий смех Изабель заставил его замолчать.

– Я не хотел тебя обидеть. В твоих картинах столько рвения, буйства фантазии.

Она снова засмеялась, да так, что схватилась за его руку, и в глазах у нее заблестели слезы.

– Рвения, – повторила она, заходясь от смеха. – Не думаю, что моя выставка в музее не за горами.

– Может, и нет, но мне нравятся твои картины.

– Сэр, вы можете оставить себе мои бесценные творения и украсить ними стены вашего прекрасного дома.

– Это, несомненно, честь для меня. Мне следует повесить красные пятна в главном зале, чтобы ими могли восхищаться все, кто бывает в доме. Или голубые? – Он взялся за подбородок в задумчивости. – Думаю, все же красные.

Он улыбнулся и одним движением снял сюртук, в котором весь день ему было слишком жарко. С ней нет необходимости соблюдать формальности. Между ними больше нет ничего формального. С тех пор, как они положили конец своему спору в начале недели, в их отношениях воцарилась легкость, которая заманивала Фэллона все глубже в романтические отношения, хоть умом он и понимал опасность этого. Да к черту эту логику! Изабель была глотком свежего воздуха после, казалось, целой жизни в замкнутом пространстве.

У Фэллона есть всего десять минут, чтобы узнать, не нужно ли ей чего, и потом снова придется уйти – так он сказал себе в коридоре. Но когда он вошел в комнату, всякое желание возвращаться к делам исчезло бесследно. Сказать, что она отвлекает его от всего остального, было бы преуменьшением. На минуту Общество запасных наследников испарилось из его мыслей, все, что имело значение, – только она и ее действительно ужасные, но при этом чем-то очаровывающие картины.

Она вытерла краску с пальцев ветошью и отправилась исследовать блюдо с фруктами, оставленное на столике.

– Рисование помогло мне справиться со скукой и унынием от того, что приходится слишком много времени проводить в одиночестве. – Она взяла ягоду клубники. – Ну, по крайней мере, помогло сегодня. Завтра я снова буду безутешна, зная цену моему художественному мастерству теперь, когда могу взглянуть на свои художества. – Изабель деланно вздохнула, но эффект был скорее обратный, потому что при этом она подмигнула ему. – Ты знаешь, ты поставил меня в весьма двусмысленное положение. Держишь меня взаперти в своей спальне, когда сам идешь по делам, а заходишь навестить только тогда, когда тебе это подходит. – Ее голос звучал грустно, когда она описывала картину своего плена. Но уже в следующую секунду она прервалась, чтобы положить в рот ягоду, которую держала в руке.

Он смотрел, как она слизала сладкий красный клубничный сок с губ и положила хвостик на стол.

– Ты говоришь, как женщина, которую держат взаперти. Но это не так. Ты явно свободный художник.

Она взволнованно вздохнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, а затем сделала несколько шагов назад и вытянула руки вдоль тела.

– Вот что значит быть женщиной! Я здесь, в заключении, ожидаю, когда ты вернешься и развлечешь меня, а в период твоего отсутствия вынуждена смотреть на мир за пределами своего маленького окна, рассиживаясь тут в платьях, которые ты купил для меня. – Она бросилась на кровать, разыгрывая то, что, как она, должно быть, считала, было похоже на поведение любовницы. – Забавно, я всегда предполагала, что это более скандально, чем у нас с тобой. Интересно, чем такие женщины заполняют свои дни?

– Это достаточно скандально. Как ты и сказала, ты заперта в моей спальне со мной. Вот почему ты не можешь отправлять письма своим друзьям с помощью голубей или по почте, если уж на то пошло. Если хоть кто-нибудь узнает, что ты здесь прячешься…

…тебя заставят выйти за меня замуж, – закончил он про себя.

Изабель могла думать, что быть в плену – захватывающе, но она заслуживает великой любви с подходящим ей страстным лордом, о котором она всегда мечтала. И Фэллон не может украсть это у нее.

– Никто не узнает. – Она рассеянно намотала на палец прядь волос и посмотрела на балдахин над головой.

Существуют тысячи причин, по которым он не должен сближаться с ней, но сейчас все доводы, призывавшие его держаться от нее подальше, стали поводом, чтобы быть к ней ближе. Прекрасная девушка, утверждающая, что любит его, – здесь, наедине с ним. Скорее всего, она права, никто не узнает подробностей, он же скрыл от всех ее присутствие. Так почему бы не добавить к этому еще пару тайн?

Когда он ничего не ответил, она продолжила:

– Ты держишь мое пребывание здесь в секрете. Я разговариваю только с одной служанкой, кухаркой и экономкой.

И снова она права. Он сделал шаг к ней, не в силах отвести взгляд от нее, распростертой на его кровати.

– Мне нужно идти, – проговорил он, имея в виду совсем другое, и откашлялся.

Она поднялась на кровати и посмотрела на него молящими глазами:

– Не уходи.

Он протянул руку и заправил ей выбившийся локон за ухо.

– Я почти уверен, что захватчики обычно не прогуливаются по камере в подземелье со своими пленниками.

– А как насчет джентльменов и плененных леди? – В ее взгляде было столько любопытства, что ему захотелось открыть перед ней все двери и показать каждый секрет, которым он владел.

– Это совсем другое, – пробормотал он.

– А есть ли какая-то роль между ролями захватчика и человека, удерживающего женщину как любовницу, роль, согласно которой ты – мой друг и остаешься здесь, чтобы составить мне компанию во время моего заключения? Любой благовоспитанный джентльмен поступил бы именно так.

– Благовоспитанный джентльмен не привел бы тебя в свою спальню и не остался бы в ней взаперти вместе с тобой, но я никогда не утверждал, что я благовоспитанный джентльмен.

– Значит, ты останешься?

– Ну, еще немного.

Ему всего лишь нужно заняться делами секретного общества и для этого исчезнуть на несколько минут. Он никогда не пренебрегал своей работой, пока не встретил Изабель, но сейчас обнаружил, что не в состоянии уйти немедленно. Конечно, он не может стоять над ней, разглядывая, как аппетитное блюдо на тарелке. Он хотел погрузиться во все, что происходит между ними, и купаться в теплоте ее счастливого сердца. Ее доброта смоет черноту его души, и он, в свою очередь, удовлетворит любопытство, которое так и светится в ее глазах каждый раз, когда она смотрит на него.