Порочный наследник, стр. 45

Он провел пальцами по ее шее, чтобы убедиться, что ни один локон не остался снаружи, и она вздрогнула. Это прикосновение было мягче, чем у любой служанки, с которой она когда-либо сталкивалась. Она старалась не думать о том факте, что мужчина ласкает ее кожу, пусть даже мимолетно и по необходимости. К сожалению, тема их разговора также вызывала у нее беспокойство.

– Вам не обязательно рассказывать мне о леди Эррон. В самом деле. Вам, должно быть, трудно говорить о ней, а мне не нужно это знать. Просто знайте, что я… рада, что она была в вашей жизни.

Эти последние слова дались ей с огромным трудом, но она сделала это! И теперь все неловкости преодолены, все расставлено по местам. Теперь они могут обсудить что-то еще. Мода? Погода? Любая тема будет лучше разговора об утраченной любви Фэллона. Она судорожно выдохнула.

Он остановил движения руками и посмотрел вниз, встретив ее взгляд.

– Я тоже рад, что она была в моей жизни, но это было совсем не так, как вы себе представляете.

Глаза Изабель широко раскрылись от удивления. Она выпрямилась, насколько могла, чтобы продолжить этот разговор, не отвлекаясь, но затем он полил ее голову теплой водой, и она почувствовала, как крепко он держит ее за затылок. Ее спина, напряженно вытянутая секунду назад, сейчас уперлась в его бедро. Изабель согласно прислонилась к нему, теплая вода струилась по ее волосам. Изабель расслабилась и закрыла глаза.

– Она не была вашей женщиной? Я имею в виду… Я не подумала ничего такого…

– Скандального?

Она открыла глаза и увидела, что он улыбается.

– Перл любила скандалы, ей нравились сплетни, она даже способствовала им.

– Чем-то похоже на Викторию.

– Возможно, – задумчиво сказал он, намыливая ее волосы. В его словах явно слышалась привязанность к этой женщине. – Однако, когда я познакомился с Перл, в ее жизни был совершенно другой период, совсем не такой, как сейчас у вашей сестры.

– Миссис Фезерфитч рассказывала мне, что она была вдовой, намного старше вас. Она сказала, что вы были… – Она не могла заставить себя произнести эти слова.

– Я много значил для Перл, – массируя ее голову пальцами, начал он. Его пальцы каким-то образом оказались твердыми и нежными одновременно. Изабель вздохнула от его прикосновений, как кошка, которая просит ее почесать. Ее глаза закрылись, и она просто слушала. Глубокий голос Фэллона лился вокруг нее, как теплая вода.

– Она направила меня в жизни, когда я утратил ориентиры. Она дала мне дом, одежду, и за это я заботился о ней.

Заботился о ней означало совсем другие отношения, чем то, что прежде представляла себе Изабель?

– Как это? Простите, я не должна спрашивать об этом. Что бы ни происходило между вами и леди Эррон, меня это не касается. Это ваше личное дело. Я не имею права спрашивать…

– Прежде всего, – не обращая на это внимания, продолжал Сент-Джеймс, – Перл была гордой женщиной. Когда она заболела… она не могла допустить, чтобы в обществе расползлись слухи о ее болезни. Ей нужен был компаньон для того, чтобы выполнять предписания докторов, причем так, чтобы никто не узнал правду о ее состоянии. У нее был особый список требований к компаньону, который включал в себя физическую силу и сообразительность. – Он улыбнулся и тряхнул головой. – И она нашла меня – молодого, рисковавшего жизнью, находящегося на грани – и взяла к себе. На первом балу после долгого перерыва, на котором я был с ней, она весь вечер цеплялась за мою руку. Никто не знал, что это из-за слабости в ногах. Люди видят то, что они хотят видеть, этой истине научила меня Эррон. И они увидели пожилую вдову вместе с джентльменом намного моложе ее, которые болтали, смеялись… Мне понравилось проводить время с ней. Моя мать умерла, когда я был еще мальчиком. Перл… Перл была особенной.

Его мать? Он только что сравнил леди Эррон со своей матерью? Это совершенно не похоже на то, что ей рассказывали раньше. Она открыла глаза и, выгнув шею, попыталась поймать его взгляд из-под движущихся рук.

Он сделал паузу, скользнув обеими руками по ее волосам, крепко обхватил ее голову руками и посмотрел на нее сверху вниз.

– Расслабьтесь, я держу вас.

Изабель замерла и снова опустила плечи к нему на колено. Она смотрела на него с благоговением, не в силах отвести взгляд. А он снова сосредоточился на волосах и вернулся к работе, смывая не только засохшую кровь с раны на голове, но и напряжение со всего ее тела. Сердце девушки колотилось от интимности момента, но доверие к другу позволяло ей просто ощущать.

– Вы были ее компаньоном и ухаживали за ней как сиделка? – спросила она через минуту. – А почему миссис Фезерфитч, ваша собственная экономка, так странно рассказывала о вашем прошлом? – Она чувствовала, что волосы скоро станут чистыми, но не хотела, чтобы это заканчивалось. Она раньше не испытывала желания, чтобы кто-то снова и снова прикасался к ней, и не хотела быть так близко к мужчине во время беседы.

– Миссис Фезерфитч не знает всей правды. Никто не знает… только вы. – Он опустил глаза, чтобы посмотреть на нее. Взгляд его темных глаз обычно глубоко скрывал все его мысли, но сейчас в них билась отчаянная потребность, чтобы она поняла, о чем он говорит.

Только она. Она ничего не понимала в происходящем, но точно знала одно: этот момент истины между ними был особенным. Изабель потянулась и положила руку на его подбородок. Было приятно ощущать ладонью шероховатую поверхность его лица.

– Почему? Почему я?

Он на секунду прижался подбородком к ее руке и коротко выдохнул:

– Мне нужно было рассказать вам правду.

– Честность – благородная черта. – Она встретилась с ним глазами, и ее щеки залила краска. – Простите. Я не хотела ничего идеализировать. Я знаю, что вы этого не хотите. – Она убрала руку и крепко зажмурилась. – А почему вы не расскажете слугам правду?

– Все они раньше были ее слугами. – Он облил теплой водой ее голову и пробежал пальцами по волосам, смывая мыло. – Мы заключили сделку: она оставила мне дом, чтобы я мог пользоваться им по своему усмотрению, а я согласился хранить ее секрет.

Она открыла глаза и удивленно подняла бровь, но он продолжал заниматься ее волосами.

– Но это искажает истину и выставляет вас в дурном свете, делая мужчиной на содержании, который воспользовался больной пожилой леди.

– Пускай.

– И вы не хотите очистить свое имя?

– Нет. – Он взглянул ей в глаза, и слова его прозвучали совершенно искренне: – Только ваше.

– Фэллон… – Она не могла найти слов. Его жертва ради сохранения репутации вдовы, которая давно скончалась, была словно взята из рассказа о храбрых рыцарях, отдающих жизнь за свою возлюбленную.

Он ничего не сказал, только продолжал поглаживать ее длинные волосы, распутывая их. Хотя она знала, что волосы уже должны быть чистыми, он, казалось, не спешил отпускать ее, а продолжал легонько касаться раны на волосах. Внимательно осмотрев место, куда ее ударили, Фэллон откинул ее волосы назад и взглянул на нее. Другой рукой он все еще поддерживал ее затылок. Если бы она могла остановить время, она бы хотела, чтобы кто-то запечатлел этот момент в картине, в точности передал, как Фэллон смотрит на нее, словно на экзотический цветок, и, положив руки ей на плечи, держит ее перед собой. Этот прекрасный момент она сохранит навсегда – если не на картине, то в памяти.

С грустной улыбкой он опустил одну руку, а другой подтянул ее повыше.

– Это жизнь, которую я выбрал, Изабель. И на самом деле она совсем не похожа на историю со страниц какого-то великого романа. Хотя я знаю, что именно так вы все представляете себе. И сейчас вижу это по вашим глазам.

– Вы герой, нравится вам это или нет, сэр. – Приподнявшись на локте, она обвиняюще ткнула его пальцем в грудь. Вода стекала по ее волосам в таз позади нее.

Но вместо того, чтобы снова положить ее себе на колени и продолжить, он пристально смотрел на ее, не двигаясь.

– А я полагал, что для вас я – старый пират, который не умеет душевно улыбаться.