1000 не одна ложь, стр. 13

- Конечно счастлива. Ты мой самый лучший друг. Ты для меня ближе, чем кто бы то ни было.

Усмехнулся продолжая удерживать мои пальцы.

- Друг…всегда только друг.

- Самый близкий друг, - добавила я и ощутила, как сердце сжимается от жалости к нему.

И я знала, что это чувство невероятно оскорбляет его гордость. В этом он был похож на Аднана. Но влюбиться в того, кто вызывает лишь желание погладить по щеке и пожалеть все же невозможно. Любовь нее имеет ничего общего с жалостью. Она-то как раз ее не ведает. Она беспощадна в своей необратимости и эгоизме. Как говорил ибн Кадир.

Я понимала, чего ожидает Рифат, но я так же точно знала, что никогда не смогу ему этого дать.

- Почему всегда только друг?

Он впервые задавал этот вопрос продолжая удерживать мои руки и глядя мне в глаза.

- Потому что я не могу предавать…ЕГО.

- Прошло два года. Траур окончен. Как можно предавать того, кого нет? Я хочу дать тебе намного больше, чем даю сейчас. Я хочу больше, чем дружба, Альшитааа. Если бы ты позволила мне…

И прижал мои руки к губам. Я не оттолкнула, но вся внутренне сжалась.

- Мне нечего тебе дать, Рифат. У меня ничего нет для тебя. Я пустая. У меня нет сердца, нет души. Даже имя, которым ты меня называешь не принадлежит мне. Все ЕГО. Я вся. Мое тело, мои мысли, мои чувства. Он есть. Ты просто его не видишь. А я вижу. Чувствую. В глазах нашей дочери. В ее улыбке, в ее запахе. Он есть. И я уже предала его, когда согласилась выйти за тебя.

Рифат стиснул челюсти и освободил мои руки.

- Глупости. Его нет. Я лично отвез его тело и лично предал земле. Ты хранишь верность призраку и хоронишь себя живьем.

Я усмехнулась горько, потому что во рту осел привкус этой горечи.

- Это для вас для всех нет. Для вас прошло два года. А для меня все как час назад. Я его вижу едва закрываю глаза. Я вижу его наяву…сегодня мне показалось, что он стоит под моими окнами и с ненавистью смотрит на меня.

- Это наваждение. Ты себя в этом убеждаешь.

- Возможно…но я этим живу. Это является мною. Он часть меня.

- Мы так и будем оставаться вечно близкими друзьями?

- Мы можем развестись.

- НЕТ! – Его лицо исказилось от ярости – Мы не разведемся. Потому что тогда ты будешь в опасности. Или ты забыла, как тебя пытались убить и отравить?

- Тогда давай больше не говорить об этом.

Он вдруг скривился как от боли, а потом взял меня за плечи:

- Но почему, Альшита? Почему объясни мне? Неужели я не заслужил хоть немного твоей любви? Хоть самую малость чего-то большего, чем было всегда? Я недостоин? Чем я хуже Аднана? Я настолько омерзителен для тебя?

Боже! Зачем он приехал? Зачем этот разговор, который рвет мне совесть, а ему душу.

Я обхватила обеими руками его лицо.

- Нет, что ты! Нет! Ты мне не омерзителен. Ты самый лучший мужчина из всех, что я когда-либо встречала. Мои дети любят тебя, как родного. Ты столько всего сделал для нас…Но…пойми, я не люблю тебя. Мне нечем тебя любить. Я вся принадлежу другому и за эти два года ничего не изменилось. Я все так же ЕГО. Как я могу отдать тебе то, что мне не принадлежит?

- Ты могла бы попытаться.

- Не могу. Прости. Я не могу даже попытаться. Я не могу даже сказать, что через год, два, десять что-то изменится потому что я точно знаю – нет.

Я убрала ладони и сунула руки в карманы.

- Давай расторгнем наш брак и тебе больше не надо будет приезжать сюда, бередить себе раны и мучить нас обоих.

- Ты так хочешь от меня избавиться?

- НЕТ! Нет же! Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

- Мне хорошо, когда я могу видеть тебя…пусть и не часто. И когда могу быть тебе даже просто другом.

Он улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.

- Прости, что надавил…я просто тосковал по тебе и…как всегда надеялся, что что-то изменилось. Я больше не буду говорить с тобой на эту тему. Обещаю.

Я обняла его за шею и прижалась к его груди.

- Спасибо тебе за все.

- Так, ну что стоим. Поехали к тебе, отвезем твою маму домой и поедем с девочками гулять.

Я быстро закивала и мысленно с облегчением выдохнула.

ГЛАВА 7

Я сидела в машине и смотрела впереди себя, не понимая куда меня везут и зачем. Нет, я не кричала, не сопротивлялась и не спрашивала у человека за рулем совершенно ничего. Я боялась что-то испортить и сделать не так. Нельзя поддаваться истерике и панике. Я должна держать себя в руках. Возможно, не все так плохо и похититель чего-то хочет от меня. Я дам ему это, и он отпустит детей и маму. Надо настраиваться на хорошее. Мысль материальна, так говорила мне Джабира. Если постоянно думать о плохих вещах, они произойдут, пусть не так как представлялось, но не менее ужасно. Главное, чтобы дети были целы и невредимы. Но от волнения предательски кружилась голова и сильно пересыхало в горле. Мне до безумия хотелось выпить литр воды, а еще лучше что-то очень крепкое, чтобы прояснить мозги. Кому-то нужна я, а не мои дети иначе меня бы никуда не везли, иначе просто украли бы детей. И если обменять себя на них, возможно, я смогу справиться. Я уже мало чего боюсь в этой жизни. Только не терять…только не хоронить. Я готова на что угодно кроме этого.

Когда мы приехали мне даже не закрыли глаза и не проявили никакого насилия. Хотя, я и нарисовала себе одну картину ужаснее другой. Меня уже похищали, и я помню, как это было. Но в этот раз все происходило очень странно, и водитель помог мне выйти из машины. Его учтивость и какое-то вкрадчиво осторожное отношение почему-то внушало больше ужаса, чем если бы меня волокли насильно. Он со мной не говорил ни по-русски, ни по-арабски, хотя я прекрасно видела по внешности, что он араб. Мы приехали к гостинице. Одной из самых дорогих и шикарных в нашем городе. Подонок даже не скрывается ни от кого. Он настолько уверен, что я никуда не денусь и не позову на помощь, что делает все нагло у всех на виду. Тяжело дыша и стараясь не пошатываться, я шла следом за ним, не оглядываясь по сторонам и стараясь ни о чем не думать. Только молить Бога, чтобы с моими детьми и мамой все было в порядке.

Водитель постучал в номер и приоткрыл дверь. Я не двинулась следом. Все же муштра от Рамиля и Джабиры о том, что можно делать и чего лучше не делать пока тебе не сказали, имела свое действие даже спустя несколько лет.

- Пусть входит.

Голос доносился приглушенно и очень хрипло, но у меня прошла волна дрожи по спине, перекинулась на затылок и стиснула его холодными клещами неверия. Я вдохнула и не могла выдохнуть, мне казалось внутри меня что-то начало сильно дрожать и вибрировать. Стало покалывать кончики пальцев. Нет, мне кажется…всего лишь кажется. Я слишком взволнована, я слишком сейчас не в себе. Попыталась вздохнуть и очень медленно выдохнуть. Водитель вышел и кивком головы показал мне на дверь. Чуть придержал, чтобы я вошла и закрыл следом за мной. Щелкнул замок. Я замерла на самом пороге, глядя на широкую спину и плечи мужчины, стоящего у окна. И мое собственное дыхание вырывалось из моего рта рвано и очень шумно.

Я жадно рассматривала силуэт человека, который судя по всему заставил меня сюда приехать и что-то в его облике заставляло меня замирать и срываться в пропасть. Я смотрела на массивный затылок с коротко стриженными иссиня-черными волосами перечеркнутый тонким шрамом. Нет, я не узнавала этот шрам…но я узнавала этот затылок.

Теперь у меня дрожали руки и ноги, а сердце сжималось короткими сильными сдавливаниями так что я от боли не успевала выдохнуть. Я не верила сама себе…но ведь я бы почувствовала его даже с закрытыми глазами, потому что любимых узнают сердцем. Слабость в коленях не давала мне сделать ни шагу. Мне казалось я падаю, но тем не менее я стояла, а вот комната кренилась из стороны в сторону, ускользая из-под ног.

Развернулся ко мне очень резко. Так резко, что я едва успела со свистом втянуть воздух и застыть, широко раскрыв рот в немом вопле, сжав собственное горло двумя ладонями. Я кричала…но не вслух. Для этого у меня слишком драло горло и голос я потеряла. Я узнала… и это узнавание вскрыло мне грудную клетку и обнажило бешено сжимающееся сердце, готовое разорваться на куски от боли. Я слышу собственный вой, свой дикий вопль адского страдания и в тоже время как парализованная стою на месте.